Косвенный ущерб - Уоттс Питер - Страница 5

– Сбой. – Она тщательно убрала из голоса даже намек на эмоции. – Насколько показывает следствие.

– Вот и у Харриса так же, скорее всего.

– У него были аугменты?

Сабри покачала головой:

– Проводка может сгореть, даже если сделана из мяса. Оказалось, он сам потерял сестру за шесть месяцев до того, в другой перестрелке. Говорят, после этого обезумел.

– Это не имеет смысла.

– А такая дрянь никогда не имеет смысла. Так люди говорят. Они же должны что-то говорить. – Что-то в ее позе изменилось, она расслабилась, как будто миновал какой-то кризис. – В общем, я не из тех ушлепков, которые молятся на неприкосновенность личного пространства. Иногда паноптикум[21] спасает жизни.

– И все-таки, – Беккер кивнула в сторону устройства на столе.

– Границы есть, это несомненно. Камеры спокойно висят под потолком. А ваше начальство поселилось прямо у вас в голове. – Она мотнула головой в сторону блокиратора. – Как думаете, они не будут возражать, если вы дадите пару ответов без подсказок? Ведь у нас тут неожиданно наступила новая политика, прозрачности и подотчетности.

– Не знаю, – ответила Беккер.

– А знаете, как они могут доказать свою прозрачность и подотчетность? Им надо показать видео того, что произошло в ночь на двадцать пятое. Я запрашиваю это видео, а они мне все говорят, что никакого видео нет.

Беккер покачала головой:

– А его и нет.

– Да ладно.

– Именно так. Слишком интенсивное потребление памяти.

– Капрал, я прямо сейчас записываю наш разговор, – заметила Сабри. – Разрешение 16К[22], динамический звук, даже без всякого сжатия. – Она посмотрела на улицу. – Половина из этих людей записывают каждую секунду своей жизни просто ради самолюбования.

– И все они стримят. Или кэшируют[23] и сбрасывают данные каждые несколько часов. А я не могу позволить себе роскошь сбрасывать куки в облако[24], когда память заполнится. Мне нужно действовать во тьме неделями, а если в полевых условиях застримить любые данные, то можно с тем же успехом вывесить над собой указатель с большой неоновой стрелкой. К тому же финансирование не бесконечно, и, как по-вашему, какую часть бюджета надо забрать из отдела тактических вычислений, чтобы мы смогли подольше снимать документальные фильмы о природе? – Беккер иронически подняла чашку с эспрессо, словно тост произнесла. – Думаете, политики недосыпают из-за того, что мы не пишем видео?

«И это так удобно, – заметил какой-то тихий голос внутри, – когда ты просто…»

Беккер его заглушила.

Сабри искоса на нее взглянула:

– Значит, вы не можете записывать видео.

– Могу, конечно. Но это остается на мое усмотрение. Можно документировать все, что сочтешь нужным, но по умолчанию в потоке данных одни цифры. Как в черном ящике.

– То есть вы посчитали, что инцидент документировать не надо…

– Я не знала. Это было бессознательно. Да какого же черта вы, люди, не можете…

Сабри только безмолвно на нее взглянула.

– Извините, – наконец ответила Беккер.

– Да все нормально, – тихо ответила журналистка. – Поднимающиеся пузыри. Я поняла.

Солнце выглянуло из-за офисной башни. На стол пробрался ромб света.

– А вы знаете, что они там делали? – спросила Сабри. – Тиони и его друзья?

Беккер на мгновение закрыла глаза:

– Рыбачили, кажется.

– И вы ни разу не задумались, почему они отправились рыбачить в место, где нет ничего, кроме пуль и слизи?

«Да я постоянно задаю себе этот вопрос».

– Я слышала… это был какой-то ритуал, культурная акция. Чтобы традиции не умерли, на случай если кто-нибудь все же создаст тунца, способного есть известняк.

– Это был перформанс[25] одного арт-проекта.

Беккер прищурилась, когда шайба отразила солнечный свет прямо ей в глаза:

– Простите?

– Давайте раскрою. – Сабри потянулась к шесту посередине. Зонтик расцвел со щелчком. Столик вновь погрузился в тень. – Так-то лучше. – Сабри снова села.

– Арт-проект? – повторила Беккер.

– Они были студентами колледжа. Культурная антропология и история искусств. Прямиком из штата Вашингтон. Воспроизвести жизнь своих предков, а потом проиграть ее на волнах, находящихся за пределами сенсорного диапазона человека. Проект назывался «Глазами чужого». Что-то вроде комментария о перспективах людей другой культуры.

– На каких волнах?

– Ризи писал все, от радио до гамма-волн.

– То есть у нас есть запись инцидента?

– Там не видео с высоким разрешением. Они же были студентами, в конце концов. Но техника была достаточно хороша и передавала сигнал в районе четырехсот мегагерц. А вот что конкретно в нем было, пока непонятно. Но штука явно не гражданская.

– Это спорная территория. Там военного трафика полно.

– Ну да. Только вся передача шла парой коротких импульсов. По полсекунды максимум. Где-то около одиннадцати сорока пяти.

Ведомый замер. По спине Беккер поползли мурашки.

Сабри наклонилась вперед, положив руки на стол:

– Это же были не вы?

– Вы знаете, что я не могу обсуждать детали операции.

– М-м-м, – протянула Сабри, ожидая.

– Полагаю, запись у вас при себе, – наконец сказала Беккер.

Журналистка еле заметно улыбнулась:

– Вы же знаете, я не могу обсуждать детали операции.

– Я не прошу вас выдавать ваши источники. Это просто кажется… странным.

– Потому что ваши парни накинулись бы на тела сразу, те бы даже остыть не успели. А значит, по идее, такого рода свидетельства должны быть исключительно у вас.

– Вроде того.

– Не беспокойтесь. Крота в вашем ведомстве нет. А даже если и есть, мне он не докладывает. Если хотите кого-то винить, то обвиняйте своего Ведомого.

– Что?

– Ваши предсознательные[26] триггеры связаны с массивным арсеналом. Думаю, мне не надо говорить вам, какие игры устраивает физика, когда несколько пуль попадают в тело со скоростью тысяча двести метров в секунду.

Импульс. Инерция. Векторы силы переходят от малых масс к большим – а потом, наверное, снова к малым. Пара смарточков могла улететь на двадцать метров и даже дальше, приземлиться где-нибудь в зарослях или упасть на дно лагуны.

– А мы даже не знали, что стоит искать, – пробормотала Беккер.

– А вот мы знали. – Сабри сделала глоток. – Хотите послушать?

Беккер сидела абсолютно неподвижно.

– Нандита, я знаю правила. Я не прошу вас идентифицировать запись или даже как-то ее прокомментировать. Просто подумала, что вам…

Беккер взглянула на блокиратор.

– Думаю, нам стоит пока опустить этот вопрос. – Сабри вытащила из-под блузки сверкающий медальон, висящий на цепочке. – У вас же есть разъемы? Физические интерфейсы?

– Я ноги на людях не раздвигаю.

Взгляд Сабри метнулся в сторону, там вдалеке маленький квадрокоптер* без каких-либо опознавательных знаков только что нырнул за угол.

– Тогда давайте поговорим о вашей семье, – сказала журналистка.

* * *

Монахан, кажется, не расстроился.

– Мы думали, что она выкинет что-то подобное. Сабри явно не переметнулась на нашу сторону. Но вы справились с задачей прекрасно, капрал!

– Вы наблюдали за нами?

– Вы что, думали, какая-то приблуда из магазина «Сони» лишит нас глаз и ушей? Я бы даже мог шептать вам милые банальности на ушко, если бы хотел, – акустический направленный луч, Сабри ничего не поняла бы, если бы только не постучала вас по мочке, – но, как я уже говорил, вы справились прекрасно. – Тут ему на ум явно пришла какая-то запоздалая мысль, и Монахан нахмурился. – Правда, все прошло бы куда легче, если бы вы разрешили скачок частот…

– На ней была куча электроники, – ответила Беккер. – Если бы хоть один девайс засек сигнал…

– Все верно. Хороший план. Пусть думает, что все сработало.

– Да, сэр.

– Бен. Просто Бен. О, и еще кое-что…

Беккер застыла, ожидая.