Техник - ас (СИ) - Панов Евгений Николаевич - Страница 31

— Товарищ гвардии майор!— Шилов остановился напротив меня, вскинув ладонь в воинском приветствии,— Личный состав 13-ой отдельной гвардейской истребительной эскадрильи специального назначения построен для встречи своего командира. Докладывал заместитель командира эскадрильи гвардии капитан Шилов.

— Здравствуйте, товарищи!— громко поприветствовал я строй.

— Здравия! Желаем! Товарищ! Гвардии! Майор!— от ответа, казалось, даже земля взрогнула.

— Вольно!— скомандовал я.

— Вольно!— продублировал команду Шилов и тут же завопил,— Качай его, ребята!

Меня словно волна захлестнула. Каждый норовил обнять или похлопать по плечу. А потом меня подхватили и началась старинная русская забава под названием "вручную запускаем командира на орбиту". Затем меня потащили в столовую, где все с интересом рассматривали английские награды. А у меня было такое чувство, будто я вернулся домой. Видимо я сильно сроднился с этим временем, с этими простыми и искренними людьми, на долю которых выпала нелёгкая судьба.

После столовой я собрал в своей землянке комиссара эскадрильи Гайдара, своего заместителя Шилова, особиста Данилина и Кузьмича, как старшего технической службы.

— Значит так, други мои,— начал я,— Нам поставлена задача вылететь в Ленинград и обеспечить прикрытие с воздуха ледовой переправы через Ладожское озеро. В городе голод и эта дорога единственная, по которой в Ленинград поступает продовольствие и вывозятся раненые и дети из осаждённого города. У нас есть три дня на подготовку. Технической службе провести все регламентные работы,— Кузьмич молча кивнул,— Ещё такой вопрос к тебе, Кузьмич; сколько технического персонала тебе нужно по минимуму, чтобы обеспечить обслуживание машин?

— Илья, ну ты же сам знаешь, что у нас и так всё по минимуму,— удивился моему вопросу Федянин,— Мы постоянно привлекаем местные технические службы для ремонта и обслуживания техники, так что все что есть, все нужны.

— Старшина Федянин, вы не поняли,— слегка раздражённо продолжил я,— Повторюсь; мы летим в Ленинград. Город находится в блокаде. Там голод. Поэтому нужно взять с собой как можно меньше народа, в идеале половину, а остальное загрузить продовольствием. Оставшихся здесь постараемся переправить позднее. Кузьмич, думай. Надо как-то выкрутиться.

— Ну раз такое дело, то значит возьмём половину техсостава. Сегодня же добровольцев кликну.

— Вот и добре!— я удовлетворённо кивнул,— Ещё такой вопрос; нужно бросить клич среди пилотов и скинуться кто сколько может. На эти деньги приобретём продукты. Тут надежда на вас двоих,— я посмотрел на Гайдара и Данилина,— Нужно в лепёшку расшибиться, но раздобыть продовольствие. Желательно консервы, муку, крупы. Загрузим транспортник и по возможности в фюзеляжи "ЯКов".

Деньгами скинулись все. Каждый выгреб из своих карманов буквально всё до последней копейки. Учитывая сколько лётчики насбивали фрицев, сумма вышла приличная. Технарям с оружейниками тоже шли не плохие выплаты. Мы всё же гвардия, да плюс ко всему премии за качественный ремонт. Да, платили на войне и за это. Вообще буквально всё было тщательно подсчитано, кому и за что[48]. На фронте деньги всё равно тратить особо некуда, разве что иногда приезжает автолавка "Военторга". Вот интересно, я ведь хорошо помню из своей той жизни, как в 90-е работягам задерживали зарплату. У меня сосед работал на заводе, так им к 8-му марта выдали половину зарплаты за март месяц, правда прошлого года. И живи как знаешь. Правда по безналу в счёт зарплаты периодически давали замороженную селёдку. Работяги брали сразу по два-три брикета по 11 кило каждый. Так и жил сосед, питаясь всей семьёй этой самой селёдкой во всех видах (взято из реальной жизни). А здесь, на фронте, когда идёт война, когда враг не даёт ни дня передышки, деньги выплачиваются строго день в день без задержек. И не только нам, лётчикам, но и на передовой. Вот и задумаешься где, на самом деле, война? Там или тут?

Гайдар с Данилиным, выпросив у местных ЗиС-6, в срочном порядке укатили в Москву. Пока их не было наша часть аэродрома представляла из себя разворошенный муравейник. Никто не ходил шагом, все бегали как угорелые, стараясь как можно быстрее и качественнее подготовить истребители к перелёту и будущим боям. Тем более, что из техсостава полетят не все, хотя я и пообещал при первой же возможности забрать остальных. Запах краски витал в воздухе над стоянкой самолётов, не смотря на морозец. Технари соорудили на каждую машину здоровенный ангар, по типу палатки из брезента, ставили туда печку и в тепле занимались обслуживанием и покраской. Кузьмичу где-то удалось раздобыть настоящую белую краску. Всё лучше, чем наши соседи с окрашенными разведённой известью самолётами. Хотя в нашем случае это так себе маскировка. Оконцовки крыльев так и остались красными, да ещё и здоровенные красные звёзды на крыльях и фюзеляжах явно не способствовали скрытности. Но приказ есть приказ, да и получилось очень эффектно.

Наш отряд продразвёрстки, как я их назвал, вернулся через полтора суток аж на двух машинах, загруженных так, что рессоры едва не ломались. Где и кого они ограбили было неизвестно, а эти два деятеля лишь загадочно улыбались. Данилин проговорился, что это заслуга Гайдара, который в Москве поднял буквально на уши всех своих друзей и знакомых и с их помощью раздобыл всё это. Плюс кое что смогли купить в коммерческих магазинах ( я и не знал, что такие в это время есть). Дважды их останавливал военный патруль и один раз едва не арестовали милиционеры, приняв за спекулянтов. Тут уже Данилину пришлось задействовать свои связи.

Привезли Гайдар с Данилиным ленд-лизовские и отечественные сухие суповые концентраты, яичный порошок (прозванный "яйца Рузвельта"), тушёнку, консервированный животный жир, вытопленный из сала, консервированный колбасный фарш (который, почему-то, солдаты не особо любили), концентрированное молоко, сухое молоко, какао-порошок, муку в мешках по 100 английских фунтов (43,4 кг.), сахар, рис, манную крупу, 4 бочки подсолнечного масла, несколько мешков с сухофруктами и большое количество так называемого Рациона "D" (Ration D), представлявшего из себя плитку весом около 100 г, состоящую из смеси шоколада, сахара, овсяной муки и сухого молока. На вкус, так скажем, сильно на любителя, зато пищевая ценность трёх таких плиток составляла 1800 килокалорий и равнялась суточному минимуму питания. Самое то в блокадном городе.

Взлетали тяжело. Перегруженный "Дуглас" с трудом оторвался от полосы и медленно начал набирать высоту. Командир экипажа, капитан Ермолаев, хотел было оставить второго пилота и бортмеханика, чтобы взять побольше груза, но я категорически запретил. И так с самолёта сняли всё что можно, чтобы максимально облегчить его. Так же тяжело взлетали истребители первого и второго звена. Их тоже загрузили до предела. Старшина Федянин лично контролировал, как в фюзеляжи запихивали мешки и ящики. Только что на коленях у лётчиков не было груза. Третье звено и я со своим бессменным ведомым, уже лейтенантом Санчесом, шли пустые, на случай, если придётся принять бой. Прямо сердце кровью обливалось, когда видел оставшийся на аэродроме груз. Хотелось плюнуть на всё и дать команду грузить и в наши истребители, но здравый смысл всё же возобладал. Не дай Бог нарвёмся на фрицев и не поможет никакое лётное мастерство. Перегруженные истребители были похожи в полёте на утюги. Маневренность точно такая же.

Глава 9. Ленинград. Суровый февраль 42-го.

Местом нашего базирования нам определили недавно построенный аэродром в Сосновке. Благо тут была возможность сесть и нашему транспортнику. Кроме нас здесь уже базировались 159-й истребительный на истребителях P-40 "Tomahawk", 26-й истребительный на МиГ-3, И-16 и И-153, 13-й разведывательный и 44-й бомбардировочный на СБ авиаполки и 38-й батальон аэродромного обслуживания. Последнее для нас было особенно актуально. В общем то ещё столпотворение.