По прозвищу «Малюта» - Берг Александр Анатольевич - Страница 34

– Игорь, а ты говорил, что подобное больше не повторится, – начала меня упрекать Лена после этого.

– Лен, а что ты хочешь? Ты очень красивая девушка, неудивительно, что посторонние мужчины хотят с тобой потанцевать. Куда бы мы с тобой ни пошли, ты везде будешь привлекать к себе внимание, мужчины будут к тебе слетаться, как мотыльки на свет. Только сейчас ты сама видела, товарищ майор вежливо пригласил тебя потанцевать и, получив отказ, извинился и ушел.

– Извини, просто я всё никак не отойду от того раза. А те ухажёры к нам снова не пристанут?

– Нет, не пристанут, не бойся, товарищ Берия сказал, что их после того случая перевели из Москвы, так что они нам больше не помешают.

Вот так успокоив свою жену, я спокойно допил кофе с мороженым, и сытые и довольные мы поехали к нам в Нахабино. Я не задумываясь сел за руль, выпил немного, да под хорошую закуску, так что доехал домой спокойно, без всяких происшествий. Что меня радовало, так это отсутствие государственных разбойников с полосатыми палочками. Тут и анекдот вспомнился: кто был первым гаишником на Руси – Соловей-разбойник. Свистел и грабил.

Незаметно прошла зима, дни летели один за другим, я не только гонял курсантов, но и сам бегал вместе с ними, а также проходил полосу препятствий, тропу разведчика и бои в населённых пунктах. Я не только показывал курсантам своим примером, как надо правильно действовать, но и держал себя в тонусе, ведь впереди война, и я должен быть полностью готов к ней, хотя бы физически. Также много времени я проводил на полигоне, оттачивая свои навыки стрельбы, в том числе и вслепую на звук и с двух рук. К весне уже четверть курсантов ломали доски и кирпичи ударами рук и ног, прогресс был налицо, да и их общефизическое состояние заметно улучшилось. Курсанты теперь вполне уверенно могли выйти против противника, вооружённого ножом, хотя я вдалбливал им, что если есть возможность использовать подручные средства против противника, то не следует их избегать. В конце концов, если противник мастер ножевого боя, а исключать этого нельзя, то курсантам может не помочь их подготовка. На подходе был конфликт на Дальнем Востоке, и нас, несомненно, туда отправят, в этом я нисколько не сомневался и избежать этого не мог, хотя и хотел. Все мои доводы начальство проигнорирует, а потому я даже и пытаться отказаться от этой командировки не буду.

Тут тогда я больше вреда нанесу, чем пользы, просто постараюсь снизить вероятные потери к минимуму, а то что они будут, я не сомневался, война есть война.

Я не помнил точной даты начала конфликта на Халхин-Голе, не историк я, помнил только, что он был летом 1939 года. Когда он начался 11 мая, то не стал для меня сюрпризом, а через несколько недель, 2 июня, в наш центр пришёл приказ наркома обороны Ворошилова о направлении всех курсантов на Дальний Восток. Хотя курсанты и не закончили ещё весь курс обучения, но, во-первых, они приходили на курсы уже из частей, то есть были уже в какой-то степени подготовленными, а во-вторых, они уже отучились девять месяцев, причём учёба была очень интенсивной и в нормальных условиях соответствовала минимум полутора годам обучения.

Специальный воинский эшелон с курсантами и всеми военными преподавателями отправился 10 июня на Халхин-Гол. Лена держалась до последнего, но когда мы прощались на станции, она расплакалась. Больше всего меня беспокоила её беременность, да, в феврале она залетела, и сейчас я боялся за неё, в её положении нервничать вредно. Я обещал ей не ходить самому в тыл противника, но это только для её успокоения, ведь ситуация может сложиться так, что мне самому придётся отправиться в рейд с моими курсантами.

Наш эшелон шёл без остановок, на станциях только меняли паровозы, и спустя неделю мы уже выгружались в Улан-Удэ. Стоит отметить, что пока конфликт развивался очень вяло и в основном бои шли в воздухе.

Как мне ни хотелось дробить курсантов, но у нас не обычный стрелковый батальон, а потому пришлось делить всех курсантов на взвода и под командованием командиров отправлять в войска. Проблема была ещё и в том, что у нас не было достаточного количества преподавателей на каждый взвод. Восемь рот по три взвода, это 24, а преподавателей всего 15, это те, кто преподавал специальные дисциплины, да кроме того, если честно, то как, например, сапёр может командовать взводом диверсантов? Хотя они все и прибыли вместе, но я уговорил Старинова не посылать их командирами взводов. Они мне были более ценны именно как преподаватели своих дисциплин, да и физическая подготовка многих из них была никакая. Короче, ставить их командирами групп, а тем более отправлять в тыл противника, это как электронным микроскопом гвозди заколачивать. С трудом, но я уговорил Старинова оставить их всех в штабе. Исключением были охотники – якуты, они как раз были в отличной физической форме, и я с лёгким сердцем придал их курсантам.

Пока особых боёв не было, и курсанты в основном знакомились с местом боёв, они, обследовав свою территорию, ушли в тыл к японцам и пока занимались исключительно разведкой. Однако спустя примерно неделю, вернее чуть меньше, японцы предприняли наступление на гору Баин-Цаган. В ночь со 2 на 3 июля ударная группа – войска генерал-майора Кобаяси – форсировала реку Халхин-Гол и после ожесточённого боя захватила на её западном берегу гору Баин-Цаган, находящуюся в сорока километрах от маньчжурской границы.

В такой обстановке хочешь не хочешь, но пришлось моим курсантам начать действовать как диверсанты. Еще в Нахабино, по моей заявке, химики разработали для нас специальные взрыватели, вернее поджигатели. В стеклянной ампуле была запаяна химия, которая после того, как ампула раздавливалась, примерно через полчаса загоралась. Вот в этом я был не силён, просто дал задание головастикам через Старинова, как начальника учебного центра, а кого уже напряг он, был не в курсе, но результат через пару месяцев получили. Намешав коктейль из бензина, солярки, масла и жира, получившуюся смесь разлили в бутылки, и, взяв их с собой, курсанты отправились во вражеские тылы.

Группе сержанта Прохорова повезло, они наткнулись на стоянку японских танков. Половина из них больше походила на танкетки, но и остальные его не впечатлили. Прохоров видел наши Т-28, рядом с его прошлой частью находился танковый полк, в котором как раз и были эти танки[19]. Если сравнить Т-28 с японскими танками, то те не тянули выше танкеток[20]. Но в любом случае броня есть броня, даже самый дерьмовый танк или танкетка всё равно имеют броню, пулемёты и орудия, и пехоте без средств борьбы с ними будет кисло в бою.