Отступники (СИ) - Александрова Виктория Владимировна - Страница 44

Кара хихикнула.

— Ну, согласно многим легендам, драконы любят похищать принцесс, леди и просто красивых благородных девушек, — сказала она. — Так что и мы можем попробовать… Ну, просто привлечём его внимание, посмотрим хорошенько, правда ли это дракон, каких он размеров, на сколько примерно лет выглядит, опасен ли… А там уж решим, что делать.

— И где ты собралась искать принцессу, леди или благородную девушку? — закатил глаза Джон, оглядывая зал трактира — те две пожилые сплетницы всё ещё сидели за своим столом, о чём-то перешёптываясь и то и дело опрокидывая стаканы с элем, а вот молодая челядинка куда-то исчезла, хотя именно её и можно было бы попробовать выдать за принцессу…

— Ты что, ослеп, что ли? Она перед тобой, — отозвалась Кара.

Джон посмотрел на неё вопросительно, не очень понимая, о ком она говорит.

А потом до него дошло.

***

В дорогу Кара взяла с собой пару перешитых, подогнанных под её фигуру платьев Анны. Сама не знала, зачем, просто подумала, что могут ещё пригодиться. Не век же ходить в штанах и рубашке… И вот — пригодились.

Одно из платьев было зелёным, с шёлковыми полупрозрачными рукавами, украшенное кружевом и вышивкой. Второе — тёмно-серое, попроще, зато целиком из бархата, отчего оно выглядело богаче, чем зелёное. Его Кара и выбрала. Несмотря на то, что платье было слегка перешито, подол всё же был чуть длинноват — чтобы не волочился по земле и не пачкался, приходилось поддерживать его руками.

Они с Джоном пошли вдвоём по направлению к горному хребту, где, по свидетельствам крестьян, и мог устроить своё логово дракон.

Было прохладное осеннее утро. Откуда-то с севера дул не слишком сильный ветер, а небо затянуло серыми облаками, из-под которых с трудом просвечивали солнечные лучи. Деревья, росшие вдоль ведущей в горы тропинки, уже покрылись золотом и багрянцем, лишь несколько старых раскидистых елей сохранили свой зелёный наряд.

Кара набросила плащ поверх платья, и в нём ей было не столь холодно, а вот Джон, решившийся обойтись лишь дорожным камзолом поверх рубашки, всё-таки дрожал. Однако возвращаться в деревню за плащом он не хотел, да и Кара тоже: на счету был каждый день и каждый час. Она надеялась добраться до Конвея до наступления зимы, иначе снега, которые в Кэберите всегда выпадали рано, очень помешают их продвижению.

— Что мы будем делать, когда дойдём? — поинтересовался вдруг Джон. Странно, что он додумался спросить об этом лишь сейчас, а не вчера, когда они придумали этот план, и не перед выходом… Впрочем, последнее время он вообще медленно соображал, и Кара не могла понять, с чем это связано.

— Фрэзер писал, что драконы очень любят запах розмарина, — ответила она, вспоминая записи из учебника-бестиария. — Возможно, это связано с тем, что розмариновые духи — очень дорогие, их могли себе позволить лишь представительницы высших сословий, которых и обычно похищали драконы. Конечно, у меня нет таких духов, в этой деревеньке я и не надеялась такие найти… Но нашла небольшую связку розмарина у местной торговки травами и пряностями.

— Ты брала деньги, не спросив меня? — Джон остановился и вперил в неё грозный взгляд, видимо, по привычке положив руку на рукоять меча. Видимо, святая Элет так никогда не делала.

Кара закатила глаза.

— Доберёмся до Конвея — я тебе всё возмещу в десятикратном размере, — ухмыльнулась она. — Там осталось множество драгоценных украшений и прочего мусора. Думаю, ты будешь счастлив.

Джон ничего на это не ответил и лишь ускорил шаг.

Через пару часов они подошли достаточно близко к горному хребту, чтобы дракон, сидя на вершине, смог заметить две крошечные людские фигуры и почувствовать запах розмарина, который Кара намеревалась усилить с помощью магии. Она достала из сумочки связку драгоценных зелёных веточек, перевязанных серым шнурком, и, сделав вокруг них пару движений пальцами, подула на пахучий букетик.

Струйка запаха розмарина, преодолевая расстояние полетела в горы. Кара видела её — она была ярко-зелёной, прямо как сам розмарин, и искрилась в слабом солнечном свете. Сделать видимым аромат было не так просто, да и человек, не владеющий магией, всё равно бы этого не увидел… Вот и Джон, кажется, не увидел, да и вообще не очень понял, что произошло.

С каждым преодолённым метром струйка истончалась и в итоге скрылась в горах маленькой, едва заметной ниточкой. Тогда Кара сотворила заклинание вновь, постаралась вырвать из кустика струю сильнее, чтобы та уж точно смогла бы добраться до ноздрей дракона. С третьим заклинанием ведьма почувствовала, что теряет силы.

Это было некстати и непривычно. Это бесило до слёз и до дрожи в руках. Конечно, она знала, что вернуть былые силы окончательно ей уже не удастся, и злилась от этого осознания. Хотелось верить, что за то время, которое уйдёт на оставшийся путь до Конвея, она наберётся ещё сил и сможет сделать там то, что должна… К тому же Ключ, мощный непредсказуемый артефакт, будет не в её руках, а это уже преимущество — не придётся отвлекаться от сложных заклинаний.

Три струйки розмаринового запаха улетели в горы.

Они ждали не так долго, как она думала. Разумеется, им с уровня подножия гор было крайне сложно разглядеть, что творилось на их вершинах, правда ли там обитал дракон и что он делал в данный момент, но Кара всё же поняла, что он заметил их и готов был спуститься. Джон тоже напрягся, будто услышал, как дракон расправляет крылья и взлетает, как преодолевает воздушное пространство, задевая облака своими огромными крыльями, как плавно планирует вниз, одолеваемый любопытством: неужели спустя много сотен лет ему снова отдали принцессу, чтобы задобрить его и снискать его милость?

Кара ухмыльнулась. Она убрала волосы в сложную причёску, надела изящное платье; она знала, что была красивой по меркам большинства, и всё же чуть сомневалась, что дракон действительно примет её за принцессу.

С другой стороны, им надо было не это. Они с Джоном просто хотели изучить его и, если представится возможность, поговорить. Эти существа всё-таки разумны и, как писал Фрэзер, очень мудры, так неужели попавшаяся им особь не захочет объяснить, чего ей не хватает и почему она так беспокоит крестьян?

Джон, к слову, уже готовился извлечь свой меч, хотя Кара не понимала, зачем: дракон же наверняка огромен, что ему до какого-то меча?

Дракон вскоре показался среди серых облаков, и Кара почувствовала, что у неё замерло сердце. Что сейчас чувствовал Джон, она и представить боялась: он стоял, запрокинув голову, приоткрыв рот и округлив глаза, кажется, совсем не моргал и лишь безостановочно пялился на искрящийся в лучах солнца драконий силуэт — вытянутое, как у ящерицы, тело, длинный хвост со своеобразной «кисточкой» из шипов и твёрдых чешуек, целый венец длинных рогов на голове и огромные, и правда закрывающие собой всё небо крылья. Пока было трудно разглядеть его цвет и точно определить размер и возраст, но Кара уже поняла: он прекрасен. Невероятно прекрасен аномальной, неземной красотой.

Она дрожала и не могла поверить: драконов не видели несколько десятков лет, считали их вымершими, безвозвратно утраченными существами, а тут, в захолустной деревне под горным хребтом, вдруг нашёлся один… Если это, конечно, не морок и не иллюзия, но Кара сразу отмела этот вариант.

Дракон приближался к земле, и вскоре она смогла разглядеть его цвет — золотисто-жёлтый, сверкающий, яркий, а вот некоторые рожки на голове, чешуйки на лапах и хвосте были красными. Если бы этот дракон улёгся отдыхать на какой-нибудь лесной полянке в осеннее время года, то вряд ли бы смог чем-либо выделиться среди одетых в золотой и алый наряды деревьев.

Кара не могла оторвать от него взгляда, хотя на него было больно смотреть, будто на солнце.

И она всё ещё не могла поверить.

Дракон почему-то не спешил приземляться, он парил в паре десятков метров над ними, видимо, о чем-то задумавшись. Кара хотела что-то крикнуть ему, понимая, что от Джона сейчас не стоит ждать инициативы: он будто окаменел. Но и её собственный язык тоже словно обратился в камень и совсем не слушался. Наверняка дракон чего-то ждал, может, слов, жестов, но все его ожидания были напрасными. Что ж, древнее мудрое существо, вот тебе ещё один повод убедиться в человеческой тупости.