Тайна заброшенного маяка (СИ) - Хараборкина Ольга - Страница 46

Палмера встречный взгляд не впечатлил, он даже его и не заметил, поглощённый созерцанием подзорной трубы.

— Это творение Аскольда лучшего артефактора Тетиса, — проговорил он и с нежностью провел пальцами по чёрному дереву.

Имя мастера мне ничего не сказало, я никогда не слышала о нём, а вот окружающие зашептались. Значит слова Палмера имели под собой основу. Я подняла взгляд на Бендера и тихо к нему обратилась с вопросом. Он тут же пролил свет на происходящее.

— Единственный прогрессист, который сумел покорить поток, не обладая даром.

Теперь было понятно, почему все смотрели на подзорную трубу с неким трепетом и восхищением, а некоторые со злобой. Я относила себя к обычным людям и потому ненависти не испытывала, в отличие от магов. Как же человек посягнул на искусство для избранных, овладев им с помощью своего ума и таланта. Этот Аскольд для них как кость в горле. Суметь обойти закон Равновесия! Мужчина заслужил того, чтобы о нём шептались.

— Тайное станет явным, — прочитал слова, вырезанные на дереве, Палмер и воспользовался подзорной трубой.

Неужели он увидел пространственное искажение? Или же нечто иное? Я бы не отказалась взглянуть, чтобы убедиться в существовании прорехи между мирами. Мы ждали, а он не торопился, наслаждаясь моментом. Первым не выдержал Купер и спросил:

— Вы что-нибудь увидели?

— Не ваше дело, Купер, — с удовольствием проговорил Палмер, отрываясь от созерцания. — Хотя… У меня есть вопрос к смотрительнице маяка.

— Мисс Верлен, — гаркнул исполнительный Джингалз.

Захотелось притвориться мёртвой, чтобы выбрали другую жертву неуёмного любопытства промышленника. Но взгляд секретаря безошибочно нашёл меня в толпе. Со вздохом я шагнула вперёд.

— Слушаю вас.

— Около рифов два свежих трупа, — теперь было ясно, что он так долго созерцал.

— Какой ужас! — искренне воскликнула я и прикрыла ладонью губы, в душе проклиная Блэкхарда, который решил избавиться от бандитов таким способом.

— Кто-то скинул их в море отсюда, — продолжил свою мысль Палмер. Мне же хотелось застонать. Почему невезение идёт вслед за мной?

— Вы думаете это я? — лучшая защита — это нападение.

Этот мерзавец лишь цинично улыбался, загоняя меня в ловушку. Пауза в разговоре затягивалась. Он нарочно давал время свите на обдумывание.

— Лингард! — взвизгнул Купер, и будто по волшебству рядом с ним появился человек в сером мундире. Мысленно я распрощалась со свободой. — Что все это значит?

Похоже рядом с градоначальником стоял глава Управления Правопорядка и ему было совсем не по душе, как к нему обратились. Высокие чины всегда трепетно относились к своему статусу. Купер же, не задумываясь, пытался руководить тем, кто равен ему по положению.

— Мы расследуем это, — пообещал Лингард, и одарил меня нехорошим взглядом. — Мисс Верлен, вы задержаны по подозрению в двойном убийстве, прошу следовать за мной. Мэтьюс найди этого бездельника Пенхейла.

— Погодите, вы даже не знаете, есть ли там тела! — возмутилась я. — Вдруг это фантазия мистера Палмера!

Никто меня не слушал, или не хотел слушать. Чтобы я не говорила, всё утопало в общем гвалте. Поэтому решила незаметно исчезнуть, но, к сожалению, мне этого сделать не дали. Около меня, словно тени, выросли серомундирники. Руки мне не заламывали, но и сбежать не было возможности. Никому не нужен был суд и доказательства моей вины, ведь приговор вынес Льюис Палмер. Доказательством моих мыслей стали его слова:

— Я предлагал вам достойные кандидатуры.

Значит, Палмер хотел поставить на эту должность своего человека, а от меня избавился, чтобы воплотить желаемое.

— Это всё Блэкхард, — пожаловался Купер, прижимая трость промышленника к груди.

Дальнейшей беседы я не расслышала, да и сопровождающий нетерпеливо пихнул меня в спину, поторапливая. Над нами мелькнула тень, и я увидела, как Виспер устремился прочь. Но почему-то надежды на помощь Блэкхарда не было. Когда оказался среди акул, то обязательно одна, да сожрёт тебя.

Глава 21

Как охарактеризовать моё состояние в момент знаменательной новости. Наверное, больше всего подойдет слово растерянность. Я не знала, что делать, чтобы защитить свою невиновность. Немного поразмыслив, поняла одну неприятную истину — красивый выход Палмера на сцену был ничем иным, как публичным вызовом Блэкхарду, который возглавлял оппозицию промышленнику. Совершенно неважно видел он или не видел двух утопленников, главное они там находились, благодаря одному самоуверенному магу, плевавшему на обычных смертных. Что ему стоило допросить бандитов в своём поместье? Или найти укромное место? «Море все скроет, мисс Верлен», — кажется так он сказал мне, и ничего не оставалось как согласиться. И ещё у меня было стойкое ощущение того, что Палмер знал, что и где искать. Теперь очевидно, почему вдруг ему захотелось полюбоваться неповторимым пейзажем побережья.

Ситуация выходила следующая: я могла отрицать свою вину, признать её, либо рассказать правду. Честность, к сожалению, приведёт к гораздо плачевному результату, чем ложь. Во всех случаях репутация лорда Блэкхарда пострадает, ведь он чуть ли не в газете дал объявление о нашей связи. Самоуверенный болван! Беда в том, что участь разменной монеты ждёт меня при любом исходе. Главная цель мистера Палмера подорвать доверие к Себастиану в городе, и он шел к ней напролом.

Сказать, что Блэкхард убил тех двоих, я тоже не могу, и не потому, что нанесу урон облику лорда, а потому, что болтливые свидетели и соучастники долго не живут. Моему негласному хозяину даже не придётся сильно утруждаться. Якорь. Проклятая вещь убьёт меня, стоит ей только удалиться от Блэкстоуна, неконтролируемый поток разорвёт меня изнутри в мгновение ока.

Если же мою вину докажут, а здесь если захотят, то докажут, что угодно, меня ждет плаха. С убийцами на территории Северного Архипелага, тем более простолюдинами, разговор короткий. Не будь я накопителем, то оказалась бы на виселице, но смерть даже такого слабого одарённого — это удачная возможность напитать потоком артефакты, которые работают только от жертвоприношений. Мне ещё повезло, убийство полноценного мага — это целый ритуал, мучительный для жертвы и трудоёмкий для её палача.

Невольно поёжилась, хотя причина могла заключаться и в другом — подвалы Управления Правопорядка не отличались гостеприимством и уютом. Тёмные, грязные и сырые помещения, пропитанные людской болью и злобой, давили, мешая дышать. Света было непростительно мало — магических ламп всего две на коридор, а прямоугольные оконца под потолком, скорее служили для вентиляции, унося запахи давно немытых тел и сырости. Наверное, ночью здесь очень холодно, даже сейчас я видела по углам еще не исчезнувший утренний иней.

Как особой преступнице, арестованной по желанию Палмера, меня поместили в отдельные апартаменты, но это не значит, что новенькую не заметили другие жительницы этого милого дома. Благо хоть мужчин держали в другом крыле подземной темницы, но и без них хватало плоских шуток, насмешек и прочего. Большей частью здесь сидели портовые шлюхи. Проституция на улицах городов Северного Архипелага запрещалась, но вот бордели имели право на существование. Лицемерие в самом его ярком проявлении, пока честные граждане не видят другой стороны жизни, бравые стражи не вмешиваются. Но не все они являлись представительницами древнейшей профессии, которых просто спрятали перед приездом Палмера, кто-то оказался здесь за воровство, а ещё две по той же причине, по которой и я, и тоже в отдельных камерах. Женщины свою вину признали и ожидали, когда во внутреннем дворе сколотят новый помост под виселицу, старый убрали по известной причине. Мистер Купер очень переживал за внешний облик города. Что ему до чувств двух смертниц? Ведь ожидание в подобной ситуации в разы страшнее, чем само действо.

Повезло мне только в одном — проклятое управление располагалось на границе радиуса влияния якоря. Хотя я уже несколько раз ловила себя на мысли, что лучше б дальше.