Удачный брак - Маккрейт Кимберли - Страница 71

— Простите, — она говорила с неподдельной горечью. — Я пыталась… пыталась помочь. Знаю, это звучит смешно. Но я чувствовала свою ответственность из-за вечеринки и всего остального. Если честно, у меня серьезные проблемы с дочерью, так что я не в состоянии четко мыслить. Но Зак не убивал Аманду. Я уверена. Когда вы ко мне пришли, я подумала о бедняжке Кейзе. Аманда его обожала. Что с ним будет, если Зак окажется в тюрьме? Особенно если учесть, что у него нет родных?

— Я не знаю, — сказала я.

— Такой милый мальчик. — Мод прижала к губам дрожащий палец, покачала головой, ее глаза наполнились слезами. Наконец она сглотнула и попыталась собраться. — Мне жаль, что я усложнила вам задачу. Я никогда не прощу себя, если наврежу Кейзу.

— Слушайте. — Мне стало ее жалко. Я не сомневалась, что она искренне беспокоится о Кейзе, и на ее фоне я выглядела плохим человеком, которого ребенок особо не заботит. Моя злость на Зака стерла существование Кейза. — Не переживайте. Ваше алиби нигде официально не запротоколировано. Так что его вполне можно отозвать без ущерба для дел. Я рада, что вы мне сказали. Иначе это бы все усложнило.

Она кивала, потупившись, а потом наконец встала.

— Прошу вас… насчет Кейза… если Зак… если ему потребуется какая помощь… Мы поможем. Мы сделаем для Кейза все, что в наших силах.

— Я дам вам знать, — заверила я.

— Спасибо, — сказала Мод. На миг мне показалось, что она собирается сказать что-то еще, но она лишь неуверенно улыбнулась и направилась к двери.

Я забрала домой все по делу Зака — папку, полученную от государственного защитника, материалы защиты, предварительное ходатайство, то, что мне удалось накопать на Ксавье Линча, дневники Аманды, бумаги, касающиеся того давнишнего ордера, и документы, которые передала Милли. Я была полна решимости отыскать иголку в этом стогу. Иголку, которой я смогу заколоть самого Зака или же продырявить обвинения Вэнди Уоллес против него. Меня устроит любой исход. Нужна лишь ниточка.

Я добралась до дома в одиннадцатом часу. В квартире было пусто, и я постаралась не думать, куда мог деться Сэм, и просто порадоваться, что его нет. Можно сколько угодно копаться в себе, но мне по силам иметь дело лишь с одной проблемой за раз, а сейчас самая насущная моя проблема — как вырваться из лап Зака.

Я разложила все бумаги по делу Зака на полу в гостиной в надежде, что передо мной сама собой всплывет какая-то новая версия. Но разрозненные куски так и лежали там. Да, придется работать с дополнительными уликами, как только обвинение предаст огласке собственные наработки. Но я больше не могла угождать Заку.

Я взяла дневник Аманды и снова его пролистала, пытаясь понять, как теперь читать его между строк, понимая, что ее отец и Кэролин мертвы. Описания звонков и молчания в трубке, те эпизоды, когда Аманде казалось, что ее кто-то преследует, были даны во всех подробностях. Они подходили под один шаблон. Звонили почти всегда днем, а слежка чудилась ей по вечерам. Неделя за неделей. Часто по средам и четвергам. Но какими бы подробными ни были описания, это могло быть отчасти ее галлюцинациями, хотя и странно, что плод воображения совпадал с такой вполне реалистичной моделью.

Затем мой взгляд упал на карточку из цветочного магазина. Да, был же еще букет от анонима. Это не может быть фрагментом ее больных фантазий. Кто-то послал цветы. Необязательно тот, кто ее преследовал. Аманда была красивой женщиной, у нее могло быть сколько угодно «тайных воздыхателей», но цветы откуда-то взялись.

Мог ли Зак разыгрывать эти преследования ради прикрытия? Не было ли это инсценировкой, чтобы потом убить ее и выйти сухим из воды? Я придумала страховку, когда отправилась побеседовать с Ксавье Линчем, но ведь смерть Аманды и правда должна была повлечь за собой крупные выплаты, и об этом стоило поразмыслить, особенно учитывая, как сильно Зак нуждался в деньгах для спасения своей компании. Я пожалела, что не показала фотографию Зака Мэтью из цветочного магазина. Он сказал, что у покупателя было круглое лицо. Мне кажется, у Зака оно как раз круглое. Даже одутловатое на самом-то деле.

Как предположила Милли, Зак мог кому-то заплатить за убийство Аманды, и отпечаток на лестнице принадлежит киллеру. При мысли, что Зак нанял кого-то столь некомпетентного, в груди вспыхнула крошечная искорка удовлетворения.

Я взяла конверт с материалами по тому ордеру, когда Зака задержали за подозрительное поведение, вытащила бумаги и на этот раз вчиталась. Теперь мне было несложно вообразить Зака, который препирается с копами много лет назад. Шестнадцатого апреля две тысячи седьмого года, как значилось в бумагах. Стоп. Дата прозвучала в голове звоночком. И тут до меня дошло. В тот день мы с Сэмом познакомились. Да ладно, Зак, ты серьезно?

Я набрала в гугл-картах название улицы, где ошивался Зак. Как и ожидалось, синяя точка загорелась на углу улицы позади Риттенхауса, вычурного здания, где устроили вечеринку студенты-медики. Зака арестовали, поскольку он отказался покинуть то место, где ждал меня, следил за мной? Интересно, прятался ли Зак в тени в тот момент, когда мы с Сэмом впервые поцеловались? А что было бы, если бы полиция не выдворила Зака?

Я поежилась, складывая в конверт бумаги, и взяла папку с результатами работы Милли, выудив результаты по отпечаткам и увеличенные фотографии того окровавленного следа, который Милли сфотографировала вечером, когда я ее вызвала в дом Грейсонов. На фотографии он выглядел совершенно безобидно, просто коричнево-красный завиток, едва заметный на темном металле. Но были и другие, куда более наглядные фотографии, которые Милли сделала, отойдя на пару шагов назад, снимки пропитанных кровью ступеней и стен, которые рассказывали гораздо более душераздирающую историю.

Столько жестокости в обычно пустой комнате. Столько крови повсюду. Сила, с которой был нанесен удар. Ярость.

Зак. Не исключено.

Рядом со снимками с места преступления и анализом отпечатков пальцев лежал свод поисковых допросов, старые распечатки информации о Заке с сайта корпорации ЗАГ, данные о фонде, карты района, но, насколько я могла судить, никакой информации о новой компании Зака. Еще были заметки, сделанные рукой Милли. Похоже, она переговорила минимум с одним из патрульных. В верхней части листа было нацарапано большими буквами «НЕ ДЛЯ ПРОТОКОЛА», очевидно, чтобы повеселить его. Это был список свидетелей, с кем они успели пообщаться, с указанием даты. «Гости 02.07», а ниже список приглашенных.

Я пролистала остальные документы в папке, и взгляд зацепился за предварительное заключение судмедэксперта (травма от удара тупым предметом), который Милли и Винни определенно раздобыли не совсем законными методами. Там значилось предполагаемое время смерти: между 22.00 и 23.00 в четверг второго июля? Второго июля был четверг? Я-то думала, что вечеринка была в субботу или в воскресенье. Но в пятницу третьего июля объявили выходной, поскольку День независимости выпал на субботу, так что можно было уйти в отрыв в четверг. С учетом выходных предъявление обвинения Заку вполне могли отложить до понедельника.

Итак, вечеринка была в четверг. В позапрошлый четверг.

В ту самую ужасную ночь, когда у Сэма был провал в памяти.

Я заставила себя сосредоточиться, быстро пролистывая оставшиеся документы, задержавшись на описи личных вещей, которые также сделал судмедэксперт. Это был список одежды, обуви и аксессуаров, которые были на Аманде в день смерти, вместе с фотографией каждой из вещей: «Пара черных сандалий “Ив-Сен Лоран”, белые джинсы, белый топик, серебряные часы “Картье”, одна серебряная сережка». Я начала было читать следующий документ, анализ отпечатков, и тут кровь застучала в ушах. Погодите-ка… Я резко вернулась на предыдущую страницу. Одна серебряная сережка. Руки затряслись с ужасающей силой, мне стало сложно различать, что изображено на снимке.

Но это была она — тонкая длинная сверкающая сережка из серебра. Я уже видела такую. Ну конечно. Ее близняшку, свернувшуюся змейкой на моей ладони.