Петербург Достоевского. Исторический путеводитель - Лурье Лев Яковлевич - Страница 50

В 1170 году князь Андрей Боголюбский, тиран и автократ, послал с войной на вольный Новгород своего сына Мстислава. Силы были неравные. Новгород вот-вот должен был пасть. Архиепископ Новгородский Иоанн три дня и три ночи с самого появления врагов стоял при алтаре Господнем в соборной церкви, ограждая свою паству неусыпными молитвами. В последнюю ночь, когда все знали, что следующий день решит свободу или рабство Новгорода, святитель услышал голос, повелевавший ему идти в церковь Спаса на Ильинской улице, взять оттуда икону Владычицы и вознести ее на городскую стену – и «узриши спасение граду». Тучи стрел летели на стену. Вдруг одна стрела какого-то суздальца вонзилась в икону – внезапно она отвратила свой святой лик от нападавших и обратилась к городу. Слезы падали из очей Богородицы, и святитель Иоанн, приняв их на свою фелонь, в умилении воскликнул: «О, дивное чудо! Как из сухого дерева текут слезы? Царице! Ты даешь нам знамение, что сим образом молишься пред Сыном Твоим и Богом нашим об избавлении града». Враг бежал в страхе. Спасение Новгорода все признали чудом от иконы Знамения Божией Матери.

Знаменская церковь выступала символом преемственности двух столиц российского Севера – Новгорода и Петербурга. В церкви стоял барочный иконостас с иконами дворцовых мастеров петровского и аннинского царствований; в ризнице хранилась великолепная утварь и напрестольный серебряный крест с частицами святых мощей, Животворящего Креста и ризы Божией Матери.

Дальше – грустная история. Церковь закрыли в 1938 году, в 1941-м – взорвали. В 1955 году на этом месте построили наземный вестибюль станции метро «Площадь Восстания» (архитекторы И. Фомин, Б. Журавлев, В. Ганкевич), в архитектуре которого присутствуют переклички с архитектурой Знаменской церкви. «Площадь Восстания» – станция пилонного типа. Она была конечной для первого участка первой линии метро («Автово» – «Площадь Восстания»). С обеих сторон вестибюля, на втором пилоне – барельефы, на которых уцелели изображения генералиссимуса Иосифа Сталина.

Знаменская (ныне – октябрьская) гостиница

Лиговский проспект, 10

В 1851 году «Санкт-Петербургские ведомости» писали о будущей гостинице: «Гостиница будет называться Знаменскою, по имени находящейся в этом месте приходской церкви». Мысль об учреждении в этой части города обширной гостиницы и вокзала принадлежит покойному императору Николаю Павловичу: «всемилостивейше соизволить пожаловать предпринявшим осуществление этой мысли за ничтожнейшую плату обширное место против самой станции железной дороги». Недостаточность средств предпринимателей долго замедляла ход работ, которые в настоящее время быстро приводятся к окончанию. «Гостиница будет помещаться во всех четырех этажах переднего фасада здания. Парадная лестница, вся на чугунных арках, легкая и красивая, уже совершенно готова. В бельэтаже предполагается поместить отделение для городских посетителей. Прямо с лестницы – вход в большой в два света вокзал с хорами, имеющий 11 сажен в длину, 51/2 в ширину и 31/4 сажен вышины. Отделка потолков и стен лепною работою и под белый мрамор еще не окончена. Залу эту предполагается отдавать внаем для концертов. По бокам вокзала две меньшие залы – столовая и бильярдная; от них через коридор со стороны столовой будет небольшой зимний сад с фонтанами, а со стороны бильярдной – особая стеклянная галерея для помещения в обширных водохранилищах живой рыбы. Тут же рядом – большая светлая кухня с мозаическим полом и с множеством различных печей и плит нового устройства. Прочие комнаты еще не совсем отделаны, полы во всех них паркетные. В верхних этажах – нумера для приезжающих, устроенные очень удобно. Отопление производится пневмоническими печами, и каждый нумер снабжен вентилятором для очистки воздуха. Вообще, удобство, чистота и порядок здесь замечательны во всем, и если цены на номера и порции будут умеренные, то как приезжающие по железной дороге, так и городские жители не оставят новой гостиницы без внимания. Потребность в обширной, устроенной на большую ногу и удовлетворяющей современным требованиям гостинице чувствуется у нас давно».

Фасад «Знаменской» выходил на одноименную площадь, а на Лиговский проспект – построенный Александром Гемилианом (как и гостиница) доходный дом Фредерикса. Из постояльцев «Знаменской» отметим имама Шамиля, находившегося осенью 1859 года, после сдачи в плен, с визитом в российской столице. По словам тогдашнего журналиста, наибольшее впечатление на воинственного аварца произвел газовый рожок. «Он вертел его во все стороны, желая убедиться в своем предположении, что тут непременно должно скрываться где-нибудь масло, которое поддерживает горение. Он никак не хотел верить словам: не масло, а газ». В 65-м номере гостиницы провел ночь перед преступлением Дмитрий Каракозов, стрелявший 4 апреля 1866 года в Александра II.

«Знаменская» гостиница с 1856 года принадлежала княгине Вачнадзе, с 1864-го – жене титулярного советника Марии Руадзе; в 1866 году гостиницу купила жена губернского секретаря Екатерина Голынская, а от нее в 1871 году она перешла к дворянке Анне Пантелеевой. Однако и это не все. В 1876 году «Знаменская» стала собственностью купца Василия Тулякова. Но в 1882 году он обанкротился, и собственником стал ротмистр Митрофан Сементовский-Курилло. При нем в 1891 году «Знаменская» была переименована в «Большую Северную».

В наше временя «Знаменская» считалась бы типичным пятизвездочным отелем.

Впрочем, как это часто бывает, количество «звезд» не соответствовало качеству обслуживания. Федор Достоевский останавливался здесь несколько раз, пока Анна Григорьевна с детьми находилась в Старой Руссе. В феврале 1875 года он ропщет в письмах к жене: «За номер – 2 рубля, цены против летних, сами говорят, что увеличены, и гостиница во всех отношениях ветховата».

К тому же, как и всякая привокзальная гостиница, она предназначалась не только для приезжих, но и для «приходящих». В полшестого утра 7 февраля 1875 года Достоевского, проработавшего всю ночь над «Подростком» разбудил шум: «В соседнем номере, который был пустой, хохот, женский визг, мужской бас и так часа на три: только что приехал какой-то купец с двумя дамами и остановился… Спал всего часа четыре. Чувствую раздражение нервов и даже озноб».

На следующий день все еще хуже: «В 7 часов (утра. – Л. Л.) соседи, купец с двумя дамами, подымают опять визг, хохот, самый громкий разговор, доходящий до крику. Отделяется же не стеной, а одной лишь дверью. Я вскочил, оделся и немедленно потребовал другой номер. Оказался свободным только один, в три рубля в самом низу, я немедленно переехал и лег, но уже заснуть не мог». Но и новый номер оказался не лучше: «В залах гостиницы праздновалась свадьба купцов-лавочников, сотня пьяных гостей, музыка, конфетти. Я лег в 2. Но до 5 1/2 не мог заснуть, потому что по нашему коридору бродили и кричали забредшие сверху пьяные. Я вскакивал, отворял двери и ругался с ними».

Сервис тоже не на высоте: «В гостинице все так медленно исполняют. Закажешь чай, и раньше получасу не подают».

Но от добра добра не ищут и, даже переехав на Кузнечный переулок, Достоевский предпочитал жить (когда уезжала семья) в этой гостинице, хотя давали ему «номер отвратительный, в котором в первый же час… простудился – окнами на север, тесно, мрачно».

Дом сливчанского

Лиговский проспект, 25

В доме Сливчанского на углу Лиговского проспекта и Гусева переулка (переименованного в переулок Ульяны Громовой) Достоевские поселились зимой 1873 года. Здание было четырехэтажное, построено в 1854 году военным инженером К. Егоровым. При советской власти дом капитально отремонтировали, надстроили один этаж, но наружный его облик остался прежним.