Англо-Бурская война (1899—1902) - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 144

Эти условия были практически теми же, от которых отказался Бота в марте 1901 года. Тринадцать месяцев военных действий оставили ситуацию без изменения.

Это была война неожиданностей, но неожиданности, к несчастью, до настоящего момента неизменно были неприятными. Теперь, наконец, чаша весов склонилась в другую сторону, поскольку во всей, изобилующей парадоксами истории Южно-Африканской борьбы нет ничего более удивительного, чем то, что две мощные и эмоционально сдержанные державы пожали друг другу руки, как только борьба подошла к концу. Сам этот факт является окончательным ответом недоброжелательным критикам С континента. Мужчины неохотно пожимают руку, которая обагрена кровью женщин и детей. Со всех сторон, по мере того как подходили ополченские отряды, поступали добрые вести об их братании с солдатами; в то время как бурские лидеры, столь же верные новым связям, как они были верны старым, прилагали все усилия, чтобы посеять добрые чувства среди народа. Казалось, что несколько недель сделали больше для уменьшения национальной ненависти, чем несколько лет, в течение которых мы к этому так стремились. Остаётся лишь молиться, что эти изменения сохранятся.

Численность сдавшихся достигла двенадцати тысяч человек, и стало ясно, что в военных действиях было задействовано большее количество сил неприятеля, чем мы могли предположить, — факт, который может избавить нас от угрызений совести в связи с последними неудачами. Около двенадцати тысяч сдались в Трансваале, шесть тысяч в Колонии Оранжевой Реки и около двух тысяч в Капской Колонии, подтверждая, что движение в мятежных районах являлось более раздражением, чем угрозой. Подсчёт пленных, сдавшихся, наёмников и потерь показывает, что общая численность сил, которые нам противостояли, достигала семидесяти пяти тысяч хорошо вооружённых всадников, но эта цифра могла быть значительно больше. Неудивительно, что бурские лидеры в начале войны демонстрировали огромную уверенность.

То, что тяжёлые потери, причинённые нам войной, переносились безропотно, несомненно, является достаточно серьёзным свидетельством того, насколько глубоко было убеждение нации в том, что эта война не только справедлива, но и необходима — на карту были поставлены обладание Южной Африкой и единство Империи. Если бы оказалось или если бы была малейшая вероятность того, что Правительство взяло на себя столь огромную ответственность и навлекло на свой народ столь тяжёлые жертвы ради недостойного дела, то теперь, когда задача была выполнена, взрыв ярости со стороны обманутых и понёсших тяжёлые утраты людей наверняка заставил бы их навсегда отойти от общественной жизни. В семьях высокопоставленных чиновников и простых людей в Англии и Шотландии, в Ирландии и великих Колониях — сколько больших надежд было разрушено, как часто сыновья покидали свои дома и больше не возвращались, или возвращались искалеченными, с увечьями, в самом расцвете юности! Повсюду раздавались голоса жалости и печали, но не было слышно упрёков. Самые глубокие инстинкты нации говорили ей, что она должна сражаться и победить или же отречься от своего положения в мире. В течение чёрных дней, которые как ничто другое заставили проявиться все достоинства нашего народа, мы стойко сражались, пока свет вновь не засиял во всю силу. И из всех тех даров, которые Бог дал Британии, ничто не может сравниться с этими днями печали, поскольку именно тогда нация убедилась в своей сплочённости и навсегда осознала, что кровь сплачивает сильнее, чем разъединяет морская вода. Единственным отличием во взглядах британца из Британии и британца с другого конца земли является то, что последний со всей энергией молодости более отдаётся делу Империи. Разве можно было, увидев эту армию, забыть её? — её дух, её колоритность, но прежде всего — то, что она символизирует в будущей мировой истории! Ковбои с просторных равнин Северо-Запада, джентльмены из «Куррна» и «Бивора»[64], подручные охотников из Сатерлендских лесов, где обитают олени, бушмены из чёрных районов Австралии, знать из клубов «Рали» или «Бакалавр», крепкие парни с берегов Онтарио, лучшие охотники из Индии и с Цейлона, наездники из Новой Зеландии и выносливые добровольцы Южной Африки — это те резервы, существование которых не отмечено в «Синей книге»[65], и чьё появление стало шоком для педантичных солдат с континента, которые так долго насмехались над нашей маленькой армией, поскольку долгие годы мира заставили забыть о её подвигах. На просторах Южной Африки постоянная опасность и общие лишения скрепили кровное братство Империи.

Это то, что касается Империи. А что же в отношении Южной Африки? Здесь в конце мы должны пожать то, что посеяли. Если мы достойны доверия, оно останется с нами. Если мы не достойны его, оно будет отнято. Падение Крюгера должно научить нас тому, что не ружья, а Справедливость является документом, устанавливающим право собственности нации. Британский флаг с нашими лучшими администраторами будет означать неподкупное правительство, честные законы, свободу и равенство для всех. И пока все это будет в наличии, мы будем владеть Южной Африкой. Но если из страха или корысти, из-за лени или по глупости мы отойдём от этих идеалов, то поймём, что нас поразила та самая болезнь, от которой погибли многие великие империи до нас.

Список иллюстраций

Список схем

Список фотографий