Воровка для высшего мага (СИ) - Стенфилд Селена - Страница 25

Я вспомнила себя — восемнадцатилетнюю девчонку, которая вернулась в общий подвал, где обитали воришки, с младенцем на руках. Вспомнила, как меня выгнали оттуда, потому что мой малыш все время плакал и привлекал внимание.

Это и стало самым переломным моментом в моей жизни… Вспомнила, как сидела у Алмазного рынка, держа на руках Тайвина, и гадала, куда же мне податься с младенцем… И именно тогда мне бросили льен, приняв за обычную нищенку с ребенком.

Возможно, так я и выглядела в тот момент.

Я вспомнила, как мои глаза изучали эту монету, валявшуюся на грязной земле, пока мимо сновали люди.

И именно тогда, глядя на этот льен, я решила, что докажу всем, что Элис Бриар не нищенка, а талантливая воровка. И никогда ни у кого ничего не станет просить. Что я буду рассчитывать только на себя.

Эта поцарапанная монета в один льен до сих пор хранилась в моем тайнике. Она стала моим талисманом и напоминанием, что сдаваться нельзя. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

— Вы не достойны называться матерью, Кара, — произнесла тихо. — Я знаю, где ваш сын. И он жив и здоров. Тайвин очень умный и добрый мальчик.

— Его зовут Тайвин?

— Да. И это имя дала ему я. Потому что растила его тоже я.

Глава 18. Продам жену мага. Недорого

Я уже битый час крутилась без сна и поглядывала в сторону спящей Кары.

Улавливала знакомые черты, которые передались Тайвину от матери, и от этого мое сердце разрывалось.

Три часа назад я все же рассказала Каре все о ее сыне. И то, что ему пришлось пережить, и в каких условиях он рос до того, пока меня с Дэйваром не свёл случай.

И она «убила» меня одной фразой, сказав, что хочет вернуться к сыну и растить его сама. Что осознала свою ошибку и хочет все исправить.

Она плакала у меня в коленях, шепча слова благодарности, не обращая никакого внимания на удивленные взгляды других невольниц.

А меня поглотила пустота. Словно у меня вырвали сердце…

Я крепко зажмурилась, до боли закусив губу, и уткнулась лицом в грязное сено. Мне хотелось кричать.

Выкричать все, что сидит внутри… Выплакать…

Я ругала себя за глупость, за то, что рассказала все Каре… И одновременно с этим понимала, что просто не могла этого не сделать.

— Элис, — сонно окликнула меня Кара, и я повернулась, поняв, что она все же не спит.

— Что?

— А как к Тайвину отнесся Дэйвар?

— Хорошо.

— А ты любишь своего мужа? — спросила она, и в темноте ее глаза снова заблестели.

Этот вопрос вызвал на моем лице грустную улыбку. Дэйвар действительно нравился мне, возможно, даже очень. Но в то же время я злилась на него, потому что понимала, что именно он отчасти и стал причиной моих бед. И если бы не Дэйв, то мое сердце сейчас бы не разрывалось от боли и от страха потерять Тайвина. Ведь я и смирилась с этим браком только потому, что так действительно было лучше для моего сына. А теперь…

— Я не знаю, — ответила честно. — Дэйвар нравится мне.

— А он тебя любит?

— Нет.

Вот в этом я была убеждена. Потому что теперь знала истинную причину того, почему Дэйв решил на мне жениться. Хотя он этого и не скрывал.

— Он женился на мне только из-за Тайвина.

— О, Боги… Прости, Элис… Я не хотела тебя обидеть.

Я повернулась на спину и взглянула на деревянные балки потолка, видневшиеся в полумраке.

— Я не отдам тебе Тайвина, Кара, — произнесла так, словно давала себе обет.

— Но он мой сын, Элис… Я его настоящая мать.

— Его настоящая мать — я. А ты просто женщина, которая его родила и бросила на произвол судьбы.

Мои слова вмиг оживили мою полусонную соседку. Она приподнялась на локте и тронула меня за плечо.

— Я же говорила тебе, что понятия не имела, что служанка украдет кольцо, а малыша бросит… Я думала, что она отнесет его Дэйвару.

— Меня это не волнует, — я повернула голову в сторону и столкнулась с ней взглядом. — Я его не отдам. Он — мой сын.

Лицо Кары исказила гримаса недовольства, и она отстранилась от меня подальше.

— А это мы еще посмотрим, — фыркнула она, поворачиваясь ко мне спиной.

— Обязательно посмотрим, — ответила тихо, вернувшись к созерцанию деревянного потолка.

Я не из тех, кто проигрывает.

Мне показалось, что громкий вой альвов раздался именно тогда, когда я только закрыла глаза и провалилась в сон… Но нет. Сквозь распахнутые двери уже вовсю светило солнце, пока наши маленькие тюремщики, угрожая арбалетами, вели невольниц к выходу.

Я быстро взглянула в сторону Кары и сразу же наткнулась на ее злобный взгляд. Но долго нам эту молчаливую войну вести не пришлось, потому что ее увели первой.

— Эй, жена мага! Подъем! — рявкнул Вилли, ударив меня по голени своим изношенным башмаком.

Сегодня он был без колпака, и при дневном свете было отлично видно его огромную проплешину на макушке, которую вчера он умело прятал.

— Ваш колпак проклят, — усмехнулась я, поднимаясь на ноги.

— Чего это? — спросил карлик, проверяя на прочность мои путы на запястьях.

— Он уничтожил ваши волосы, и теперь там проплешина размером с огромное яблоко.

«Друзья» Вилли, услышав эти слова, громко расхохотались, а лицо моего маленького тюремщика исказила злая гримаса.

— А ну, пошла! Пока я не проткнул твою спину стрелой! — рявкнул он.

— Так товар испортите.

— Пошла, сказал!

Стоило мне оказаться на улице, и я на миг зажмурилась от ослепляющего меня яркого солнечного света. Проведенное время в плохо освещенном сарае дало о себе знать.

Всех девушек выстроили в длинный ряд и повели в сторону площади, где находилась та самая разбитая статуя, привлекшая мое внимание по пути сюда.

Кара шла впереди и иногда с опаской оглядывалась на меня. И ее взгляд совсем не пришелся мне по душе.

Я чувствовала себя полной идиоткой. И знала почему. Всё-таки не нужно было говорить ей о Тайвине. Если за шесть лет она не предприняла ни одной попытки его найти, то в сказки, что он стал нужен ей сейчас — я никогда не поверю. Вот только что она задумала на самом деле?

Пока мы шли до площади, видневшейся вдалеке, в меня несколько раз попадало гнилое яблоко и один раз помидор. Дети совсем крохотных размеров с острыми ушами бегали вокруг нас, закидывая испорченными продуктами. Я смотрела на странных малышей, изучая их необычную внешность. Дети альвов сразу выделялись грозным видом и обычными ушами. А вот остроухие малыши явно были плодом любви альвов и эльфов.

Ну что за странный городок?

На площади негде было упасть яблоку.

Я изучала глазами толпу, не обращая внимания на то, что в нас летят мелкие предметы и испорченные продукты, беспрестанно тыкают пальцами и хохочут.

Я искала взглядом Дэйвара. И не для того, чтобы он меня спас, а для того, чтобы понять, как мне действовать.

— Прошу успокоиться! — завопил громкий голос, и я повернулась на звук.

Недалеко от нас стояла огромная деревянная бочка с дырой на боку, на которой, весело болтая ногами, восседал маленький рыжеволосый альв, одетый в смешной зеленый костюм. Он галантно причесал свою рыжую бороду и продолжил:

— Сегодня у нас замечательный аукцион! И самые интересные рабыни!

Чего?! Рабыни?!

Я снова взглянула на воодушевленную после слов карлика толпу. Эх, сюда бы музыкантов… Штук пятьсот.

Чтобы наверняка.

Вот только жаль, конечно, что не всех жителей ущелья можно так обезвредить… Только альвов.

— И мы очень рады тому, что наш многоуважаемый Эрлах решил посетить наше маленькое мероприятие!

Вся толпа взорвалась радостными возгласами, а я судорожно искала глазами в толпе этого загадочного Эрлаха. И не находила.

Как и Дэйвара Аррена.

— Вот и выходи замуж после этого, — пробурчала себе под нос.

— Итак, начнем с самой главной рабыни! — воскликнул рыжеволосый, открывая огромную книгу.

Меня тут же подтолкнули в спину, заставляя выйти в центр.

Да уж… Отлично. Судя по всему, первенство среди «рабынь» одерживаю я.