Возрожденный Дракон - Джордан Роберт - Страница 180

— Три девушки? Молодые женщины? По имени Эгвейн, Найнив и Илэйн? И у одной из них волосы как солнце и голубые глаза?

Матушка Гуенна хмуро посмотрела на Мэта.

— Они назвались другими именами, — произнесла она медленно, — однако я подозревала, что они не сказали мне свои настоящие имена. Но я догадалась, что у них на то были свои причины. Одна из девушек — очень хорошенькая, с живыми голубыми глазами и золотисто-рыжими волосами до плеч. — Потом женщина описала Найнив с ее косой до талии и Эгвейн с ее большими, темными глазами и готовой вспыхнуть в любой момент улыбкой. Три хорошенькие женщины, и так друг на друга не похожие. — Вижу, это именно те, кого ты знаешь, — закончила она. — Мне очень жаль, мальчик.

— О чем вы жалеете? Я столько дней их искал!

Свет! Я прошел тем первым вечером как раз мимо этого дома! Как раз мимо них! Я полагался на случай. Что может быть случайнее, чем пристать к берегу в дождливую ночь и поглядеть в окно во время вспышки проклятой молнии? Чтоб мне сгореть! Сгореть дотла!

— Скажите мне, где они, матушка Гуенна, — попросил Мэт.

Седая женщина устало смотрела на плиту, где пыхтел паром из носика чайник. Ее губы шевелились, но она молчала.

— Где они? — Мэт уже требовал ответа. — Эта очень важно! Если я их не найду — им грозит страшная опасность!

— Ты не понимаешь, — тихо произнесла она. — Ты из другой страны. Благородные Лорды...

— Мне наплевать на любого... — Мэт моргнул и посмотрел на Тома. Менестрель вроде бы помрачнел, но было не понять, хмурится он или морщится в приступе кашля. — Какое отношение имеют Благородные Лорды к моим друзьям?

— Ты не...

— Не говорите мне, что я не понимаю! Я готов вам заплатить, только скажите!

Матушка Гуенна угрюмо взглянула на него.

— Я не возьму денег за... — Лицо ее перекосилось. — Ты просишь рассказать то, о чем мне запретили говорить, Знаешь, что со мной будет, если я проговорюсь, а ты выдашь мое имя? Для начала я лишусь языка. Потом потеряю другие части тела, до того как Благородные Лорды подвесят все, что от меня останется, чтобы я кричала последние часы моей жизни, напоминая всем остальным, что надо повиноваться. И это ничем не поможет тем молодым женщинам — ни то, что я расскажу, ни моя смерть!

— Я обещаю, что никому ни за что не скажу вашего имени. Клянусь! — И я сдержу свою клятву, почтенная женщина, только скажите, где, будь все проклято, они находятся! — Пожалуйста! Они в опасности!

Женщина очень долго изучала его, и у Мэта возникло ощущение, что она в конце концов узнала о нем все, каждую мелочь.

— Ну, раз ты так клянешься... Я тебе скажу... Я... мне они нравились. Но ты ничего не сможешь поделать. Ты опоздал, ты слишком опоздал, Мэт Коутон. Опоздал почти что на три часа. Их увезли в Твердыню. Благородный Лорд Самон послал за ними. — Она озабоченно покачала головой, явно чего-то не понимая. — Он послал... женщин, которые... могут направлять Силу. Сама я ничего не имею против Айз Седай, но это не по закону! Это наперекор закону, который установили сами Благородные Лорды! Ладно, они нарушают все прочие законы, но этот закон они никогда бы не нарушили. Почему один из Благородных Лордов послал со своим поручением Айз Седай? Почему вообще ему вдруг понадобились эти девушки?

Мэт чуть было не рассмеялся:

— Айз Седай? О матушка Гуенна, у меня чуть сердце из груди не выскочило, а в печенку будто нож всадили! Уф! Если за ними пришли Айз Седай, то не о чем и беспокоиться! Они, все трое, сами собираются стать Айз Седай. Мне это не очень-то по душе, но ведь они...

Его ухмылка пропала после того, как старая женщина тяжело покачала головой:

— Юноша, эти девушки сражались подобно попавшим в сети рыбам-львам. Собираются они стать Айз Седай или нет, а только те, что их забрали, обращались с ними как с распоследней трюмной швалью. Друзья не оставляют синяков, какие наставили девушкам они.

Мэт почувствовал, как вытягивается его лицо. Айз Седай их били? Что делается в Свете? Проклятая Твердыня! По сравнению с ней авантюра во дворце в Кэймлине выглядит прогулкой на скотный двор! Чтоб мне сгореть! Я стоял прямо перед этим домом под дождем и смотрел на него! Чтоб мне сгореть за то, что я проклятый, ослепленный Светом дурак!

— Если ты сломаешь себе руку, — услышал он голос матушки Гуенны, — я наложу на нее шину и сделаю припарку, но если ты пробьешь мою стену, я сдеру с тебя шкуру, как с морского окуня!

Мэт заморгал, тряхнул головой и посмотрел на свой кулак, на ободранные костяшки пальцев. Он даже не помнил, как ударил кулаком в стену.

Полная женщина крепко схватила его за руку, но пальцы, которыми она ощупывала кости, были удивительно нежными.

— Все цело, — проворчала она через несколько мгновений. Ее глаза, когда она изучала лицо Мэта, тоже светились нежностью. — Мне кажется, ты беспокоишься о них. По крайней мере, об одной из них. Так, по-моему. Я очень сожалею, Мэт Коутон.

— Не надо, — ответил он. — По крайней мере, теперь я знаю, где они. Все, что мне нужно сделать, — это вызволить их оттуда. — Он достал две последние свои андорские золотые кроны и положил их в руку старой женщине: — За лечение Тома и за то, что вы рассказали мне о девушках. — Он порывисто поцеловал матушку Гуенну в щеку и улыбнулся: — А это за меня!

Изумленная, она прикоснулась к своей щеке и, казалось, не знала, на монеты смотреть или на него самого.

— Вызволить их, говоришь? Вот так! Из Твердыни! — Внезапно она ткнула его пальцем под ребро так сильно, будто дубовым суком. — Ты напоминаешь моего мужа, Мэт Коутон. Он был таким же безрассудным дураком и мог отплыть, хохоча, прямо в пасть урагану. Еще немного, и я поверю, что тебе удастся твоя затея. — Матушка Гуенна вдруг взглянула на его грязные сапоги, очевидно, в первый раз. — Шесть месяцев я учила его не таскать грязь в мой дом. Если ты спасешь этих девушек, той, на которую ты глаз положил, предстоит тяжеленькая работенка: научить тебя всему, чтоб в дом не стыдно было впустить!

— Вы единственная женщина, которая сможет это сделать, — ответил Мэт с доброй усмешкой, которая превратилась под ее взглядом в широкую улыбку. Вызволить их! Вот что мне нужно сделать. Вытащить их из самой Твердыни этого проклятого Тира! Том снова закашлялся. В таком состоянии он до Твердыни не доковыляет. Только как мне его остановить? — Матушка Гуенна, могу я оставить у вас моего друга? Думаю, он слишком болен, чтобы возвращаться в гостиницу.

— Что? — сердито взвился Том. Он изо всех сил старался встать со стула, при этом так кашляя, что едва мог говорить. — Я не настолько... плох, парень! Думаешь... отправиться в Твердыню... все равно что... прогуляться на кухню твоей матери? Думаешь, ты... сумеешь... хотя бы до ворот добраться... без меня? — Он повис на спинке стула, хрипы в груди и кашель не позволяли ему даже привстать.

Матушка Гуенна положила руку на плечо менестрелю и усадила его обратно на стул — легко, как ребенка. Менестрель удивленно посмотрел на нее.

— Я позабочусь о нем, Мэт Коутон, — успокоила она юношу.

— Нет! — вскрикнул Том. — Ты не можешь... так со мной обойтись! Ты не можешь... бросить меня... с этой старой... — Только рука седовласой женщины на его плече не позволила менестрелю согнуться в три погибели.

Мэт ухмыльнулся другу:

— Я был очень рад знакомству с тобой, Том!

Поспешно выскочив на улицу, Мэт сам удивился только что сказанным словам. Он ведь не умрет. Эта женщина убережет его от смерти. Она вернет Тома к жизни, даже если ей придется вытаскивать его из могилы за усы! И ведь вытащит, как бы тот ни вопил и ни брыкался! М-да, но кто убережет от смерти меня?

Впереди него над городом темной громадой нависала Тирская Твердыня, неприступная крепость, которую осаждали сотни раз, твердый орешек, о который обломали зубы сотни армий. И Мэту нужно было каким-то образом попасть в нее. И вызволить оттуда трех женщин. Но как?!

Со смешком, который заставил унылых прохожих даже оглянуться на него, Мэт направился обратно в «Белый полумесяц», уже не обращая внимания ни на грязь, ни на влажную жару. Он будто чувствовал, как катались у него в голове игральные кости.