Нож сновидений - Джордан Роберт - Страница 130

– Спасибо, Лойал. Ты не представляешь, сколько это значит для меня. Но ты понадобишься мне еще до этого времени.

– Понадоблюсь… тебе?

– Лойал, я запечатал те Путевые врата, местонахождение которых мне известно: в Кэймлине, Кайриэне, Иллиане и Тире. Я приготовил чрезвычайно неприятную ловушку тому, кто попробует открыть врата у Фал Дара. Но я так и не смог отыскать врат вблизи Фар Мэддинга. Даже когда я точно знаю, что рядом с городом есть врата, я не могу обнаружить их самостоятельно, к тому же есть еще города, которые больше не существуют. Лойал, ты мне нужен, чтобы отыскать все остальные, иначе троллоки получат возможность наводнить любую страну в мгновение ока. Никто даже не заподозрит об их приближении, пока они не появятся в самом сердце Андора или Кайриэна.

Улыбка Лойала погасла. Его уши дрожали, а брови опустились так, что их кончики коснулись щек.

– Я не могу, Ранд, – похоронным голосом прогрохотал он. – Я должен пуститься в путь завтра на рассвете, и не знаю, когда смогу снова выбраться Наружу.

– Я понимаю, Лойал, ты уже долгое время пробыл вне стеддинга, – Ранд попробовал заставить слова звучать мягко, но из этого мало что вышло. Похоже, мягкость осталась в далеком прошлом. – Я поговорю с твоей матерью. Я попробую убедить ее позволить тебе уйти, после того как ты немного отдохнешь.

– Краткого отдыха ему будет недостаточно, – Старейшина Хаман упер рукоять топора в пол и, взявшись руками за верхнюю часть, строго воззрился на Ранда. Огир – народ мирный, но сейчас в этом с легкостью можно было усомниться. – Он провел Снаружи больше пяти лет. Это слишком долгий срок. Ему необходимо отдохнуть в стеддинге как минимум несколько недель. А лучше несколько месяцев.

– Моя мать больше не вправе принимать подобные решения, Ранд. Хотя, если признаться, она пока сама этим очень удивлена. Теперь это право принадлежит Эрит. Моей жене, – его грохочущий голос влил в последнее слово столько гордости, что Рану показалось, Лойал вот-вот лопнет от переполнявших его чувств. Молодожен выпятил грудь, а улыбка расколола его лицо пополам.

– А я даже тебя не поздравил, – посетовал Ранд и хлопнул Огир по плечу. Быть может, эта сердечность и казалась фальшивой даже ему самому, но это было лучшее, на что Ранд был сейчас способен. – Если тебе потребуются месяцы, значит, так надо. Но мне все равно необходим Огир, чтобы отыскать путевые врата. Утром я лично доставлю вас всех в стеддинг Шангтай. Может, мне удастся убедить кого-нибудь взяться за это дело.

Старейшина Хаман хмуро посмотрел на свои руки, сжимающие секиру, и снова принялся бубнить, но так тихо, что различить слова было невозможно, – словно шмель размером с огромного мастиффа жужжит внутри гигантского кувшина, стоящего в соседней комнате. Огир, по всей видимости, спорил сам с собой.

– Это может занять немало времени, – усомнился Лойал. – Ты же знаешь, мы не любим поспешных решений. Я даже не уверен, что сейчас они пустят человека в стеддинг. Это все из-за Пня. Ранд? Если я не смогу вернуться до Последней Битвы… Ты ответишь мне на вопросы о том, что случилось, пока я был в стеддинге, да? Я хочу сказать, мне не придется вытягивать ответы клещами?

– Отвечу, если смогу, – пообещал Ранд.

Если ты сможешь, сердито прорычал Льюс Терин. Ты же согласился, что мы наконец сможем умереть в Тармон Гай’дон. Ты же согласился, безумец!

– Он будет отвечать, ты не нарадуешься, Лойал, – твердо объявила Мин. – Даже если мне придется сесть на него, чтобы он не сбежал.

Узы трепетали от гнева. Кажется, она действительно знает, о чем он думает.

Старейшина Хаман откашлялся:

– Мне кажется, я лучше остальных приспособлен к жизни во внешнем мире. Ну если не считать каменщиков. Хм… Да… На самом деле, видимо, я буду лучшим кандидатом на выполнение этого задания.

– Ха! – бросила Кадсуане. – Похоже, мой мальчик, ты заразил даже Огир.

Ее слова прозвучали строго, но лицо оставалось воплощением самообладания Айз Седай – спокойствие и невозмутимость, скрывающие все, что творилось в глубине ее темных глаз.

Уши Лойала замерли от неожиданности, и он едва не уронил топор, но все же поймал его.

– Вы? А как же Пень, Старейшина Хаман? Великий Пень!

– Полагаю, я могу передать его в твои надежные руки, мой мальчик. Твои слова были просты, но убедительны. Хм… Хм… Вот тебе мой совет: не гонись за красотой. Держись простоты, тогда тебе удастся удивить немало слушателей. Включая и твою матушку.

Вряд ли уши Лойала могли напрячься еще сильнее, но тем не менее так и произошло. Его губы беззвучно шевелились. Оказывается, Лойал должен что-то сказать Пню. Так что же в этом такого секретного?

– Милорд Дракон, лорд Даврам вернулся, – это сказала Элза Пенфелл, которая сопровождала Башира, как раз входившего в амбар. Весьма красивая женщина. Сейчас на ней было темно-зеленое платье для верховой езды. При виде Ранда в ее карих глазах появился лихорадочный блеск. По крайней мере, в ее верности не приходится усомниться. Элза была фанатично предана Ранду.

– Спасибо, Элза, – поблагодарил он. – Тебе лучше вернуться, помочь остальным с очисткой поля. Там конца и края не видно.

Женщина поджала губы и обвела всех присутствующих – от Кадсуане до Огир – ревнивым взглядом, после чего сделала реверанс и удалилась. Да, фанатично – точное слово.

Башир был невысоким стройным мужчиной; сейчас на нем был серый расшитый золотом камзол, а на поясе против меча висел жезл из слоновой кости с набалдашником в виде золотой волчьей головы – жезл Маршала-Генерала Салдэйи. Мешковатые брюки он заправил в отполированные до блеска сапоги, которые сияли даже из-под слоя грязи. Последнее поручение требовало от него скрупулезного соблюдения формальностей и величественного достоинства – и того, и другого Башир мог предоставить в избытке. Даже Шончан уже должны иметь должное представление о его репутации. Седина коснулась его черной шевелюры и пышных усов, которые огибали его рот, наподобие перевернутых рожек. Темные раскосые глаза салдэйца погрустнели, когда он обошел Ранда вразвалку, что сразу выдало в нем человека, проводящего большую часть жизни в седле, и медленно двинулся вдоль скорбного ряда тел, вглядываясь в каждое лицо. Как бы Ранду ни хотелось услышать новости, он дал Баширу время оплакать мертвых.

– Никогда не видел ничего, подобного тому, что творится там, Снаружи, – тихо проговорил Башир, идя мимо падших солдат. – Крупный набег из Запустения – это тысяча троллоков. Чаще всего бывает несколько сотен. Ах, Киркун, ты никогда не прикрывал левый бок должным образом. И, несмотря на это, ты дрался за троих, а то и за четверых, чтобы не попасть к ним в обеденный котел. Там, снаружи… Я подумал, что передо мной предзнаменование Тармон Гай’дон. Маленькая часть Последней Битвы. Давайте надеяться, что Последняя Битва окажется действительно последней. И если мы ее переживем, нам вряд ли захочется участвовать в последующих. А они все равно будут. Одна битва сменяет другую. И, думаю, так будет продолжаться до тех пор, пока весь мир не превратится в Лудильщиков. – Дойдя до конца ряда, он остановился перед мужчиной, чье лицо было рассечено чуть ли не до пышной черной бороды. – Азкана ждало такое блестящее будущее. Хотя то же самое можно сказать и про других павших.

Тяжело вздохнув, он повернулся к Ранду:

– Дочь Девяти Лун встретится с тобой через три дня в поместье на севере Алтары на границе с Андором. – Он дотронулся до камзола на груди. – У меня есть карта. Дочь Девяти Лун уже совсем рядом с назначенным местом, и они заверяют, что он находится вне той территории, которую они контролируют. Когда дело касается секретности, Айз Седай на фоне Шончан могут показаться доверчивыми деревенскими девчушками.

Кадсуане фыркнула.

– Ты думаешь, это ловушка? – Логайн ослабил меч в ножнах, хотя сам вряд ли отдавал себе в этом отчет.

Башир отмахнулся, но тоже ослабил меч:

– Ловушки мне мерещатся повсюду. Но здесь – нет. Верховная леди Сюрот не желала, чтобы я и Манфор общались с кем бы то ни было, помимо нее. Ни с единой душой. Поэтому приставленные к нам слуги оказались немыми, как тогда, когда мы отправились с Лойалом в Эбу Дар.