Курс на юг - Батыршин Борис - Страница 22

К тому же это, с раздражением припомнил Бертон, тот самый Osteletsky, что сорвал год назад тщательно подготовленную операцию в Порт-Саиде и едва не пустил на корм рыбам его самого. А потом шел по его следам в Триесте, вынудив покинуть насиженное место и бежать в Англию, где его ждало неудовольствие важных господ из Форин Офис.

Что ж, пришло время платить по счетам. Сложность, однако, заключалась в том, что, ускользнув от Королевского флота, «Луиза-Мария» так и не объявилась в Магеллановом проливе. Миновать Пунта-Аренас незамеченным судно не могло. Оставался единственный вариант, вызывавший у англичанина сильнейшие сомнения. Чтобы пароход посреди зимы двинулся вокруг мыса Горн, пренебрегая безопасным, удобным Магеллановым проливом?.. Для этого надо быть… русским?

Покрутив ситуацию и так и эдак, Бертон отбросил эту мысль. Капитан «Луизы-Марии» – бельгиец, опытный морской волк, а этой нации свойственны осторожность и рассудительность.

«Луиза-Мария», несомненно, объявится, а Бертон к тому времени предпримет необходимые действия. Иметь дело с чилийцами ничуть не сложнее, чем с их соседями, аргентинцами, а в этом у англичанина имелся определенный опыт.

Опаздывает Греве? Ему же хуже, англичанин успеет принять необходимые меры, чтобы сорвать его замыслы. Британской империи нужна победа Сантьяго в этой войне, причем такая победа, которой они целиком будут обязаны Лондону. А значит, так тому и быть, несмотря на то что сейчас военное счастье не на стороне чилийцев. Хватит с Англии позорных провалов и неудач, пора брать реванш.

Вот только куда подевался пароход с чертовыми русскими? Бертон, при всем своем опыте разведчика и чрезвычайно богатом воображении, не мог предположить, чем обернется для его планов эта пропажа.

III

Август 1879 г.

Западное побережье Северо-Американских Соединенных Штатов. Калифорния

Полуостров Мар-Айленд

– Поразительно, насколько быстро американцы умеют работать! – заметил Сережа, рассматривая выпуклый, словно цистерна, борт. Судно стояло на слипе, удерживаемое по бортам подпорками из толстых бревен. – Полугода не прошло – и вот пожалуйста, готово дело! Месяц, не больше, достройки, и можно отправляться к месту службы. А ведь англичане заложили свой прототип больше года назад, и он до сих пор стоит в эллинге королевской верфи в Чатеме!

– За такие деньжищи, что им отвалили из российской казны, грех было бы не поторопиться! – кивнул Повалишин. – Сделали, можно сказать, подарок перуанцам. Они-то выложили за монитор сумму сугубо символическую, а истинная сумма контракта держится в секрете.

– А подарочек хорош! – согласился Сережа. – Я о таком даже в книжках не читал.

Каперанг ткнул носком сапога железные рельсы, по которым кораблю предстояло скатиться в воду.

– Поначалу мы хотели предложить американцам взять за основу конструкцию французского броненосного тарана «Белье», но потом отказались от этой мысли. Вчерашний день: деревянный корпус с железным шпироном, броневой пояс из прокованных железных листов, уходящий под воду на пять футов и возвышающийся над ней всего на два. Палуба же и оставшийся надводный борт защищены железной броней толщиной всего полдюйма – слезы!

– Да, «Полифемус» (такое имя, кажется, будет носить британский таран?) совсем другое дело. Остается удивляться: как нам удалось раздобыть чертежи?

– Специально обученные люди постарались, – тонко улыбнулся Сережин собеседник. – Трудность в том, что англичане непрерывно вносят в проект изменения. Похоже, они решили начинить корабль всеми возможными техническими новинками: тут тебе и полупогружной корпус в виде веретена, и носовое подъемное перо руля для улучшения маневренности, котлы с принудительным дутьем, питающие две машины компаунд по пять тысяч индикаторных сил каждая. И даже сбрасываемый подкилевой чугунный балласт, позволяющий быстро уменьшить осадку…

– И неудивительно! – поддакнул Сережа. – Судно проектировали с учетом опыта позапрошлогоднего балтийского фиаско и, по сути, для той же самой задачи. А прорываться мимо фортов Кронштадта можно, только имея малую осадку.

– Ну, новым хозяевам это ни к чему. – Повалишин задрал голову, рассматривая трехметровый таран из кованой стали, украшающий форштевень. – Порты, что Перу, что Чили, сплошь глубоководные, а морских крепостей вроде Кронштадта и Свеаборга там отродясь не было. А вот возможность бомбардировать побережье, а не только вести бой с вражеским флотом – это как раз то, что им сейчас нужно. И таран перуанцы очень хотят заполучить, ведь их знаменитый «Уаскар» с успехом пользовался этим средством морского боя, да и опыт баталий в европейских водах, где тараны нередко шли в ход, они изучили внимательно. Так что мы отказались от британской идеи таранного миноносца, предназначенного для прорыва в защищенные гавани морских крепостей. Из шести пусковых аппаратов для самодвижущихся мин, предусмотренных английским проектом, оставлены лишь два, а взамен мы установили в барбете на палубе крупповскую казнозарядную десятидюймовку – не две, как на «Белье», а одну. Получился эдакий гибрид из британского и французского проектов в американском исполнении…

– …и с индейским названием! – подхватил Сережа. – Тупак Амару – это какой-то их вождь?

– Последний правитель государства инков, казненный испанскими завоевателями еще в шестнадцатом веке, кажется. А лет сто назад его имя взял вождь мятежников, выступавших против угнетения народа Перу. Он погиб страшной смертью – испанцы разорвали его на куски лошадьми. Теперь он, как и его тезка, национальный герой Перу, и я не знаю, в честь кого из двух назван этот корабль.

– Придется узнать, Иван Федорович. Вам же им командовать! Теперь мы с вами – офицеры флота Республики Перу, впору новый мундир строить.

Повалишин скривился, словно откусил лимон. Он до сих пор не мог смириться с необходимостью сменить мундир Российского императорского флота на латиноамериканский, пусть и расшитый золотом с головы до пят.

– Кстати, о мундирах, Сергей Ильич… Не знаете, есть ли в этом городишке приличные портные?

– Вряд ли, Иван Федорович. Вальехо – военно-морская база, тут только верфь, эллинги с мастерскими да казармы для рабочих и матросов. Но не беда: до Сан-Франциско всего миль двадцать по морю, и пароходик бегает каждый день. А уж там-то можно найти кого угодно, хоть портных, хоть сапожников, хоть китайцев-прачек! Будут нам с вами обновки, даже не сомневайтесь!

Западное побережье Северо-Американских Соединенных Штатов Калифорния. Сан-Франциско

Три недели спустя

– Напомните, Сергей Ильич, как ваш кораблик называется? «Кондопога»? – осведомился Повалишин. – Никак не привыкну, язык сломаешь…

«Тупак Амару» пришел в Сан-Франциско из Вальехо и уже вторую неделю стоял на рейде в окружении китобойных шхун, каботажных пароходов и коммерческих барков, притягивая к себе удивленные взоры горожан. Ничего подобного здесь еще не видели, и городские газеты третий день подряд выходили с дагеротипами, изображающими диковинное судно и его русского капитана. Репортеры стаей южноамериканских рыб пираний кружили вокруг «Тупака Амару» на наемных лодчонках, не оставляя попыток подняться на борт – и выслушивали в ответ беззлобные матерки вахтенных. А позавчера к броненосному тарану присоединилось еще одно судно с перуанским флагом под гафелем, подстегнув тем самым любопытство местных акул пера.

– Кондопога, Иван Федорыч, это сельцо в Олонецкой губернии, мне как-то случилось там побывать. А шлюп называется «Канандагуа». Тысяча четыреста длинных[11] тонн, ход – двенадцать узлов. Вооружение: два старых десятидюймовых дульнозарядных орудия и одна гладкоствольная сорокашестифунтовка. Построен в шестьдесят первом, участвовал в гражданской войне на стороне южан. После войны включен в состав военно-морского флота Северо-Американских Соединенных Штатов, в семьдесят пятом году выведен в резерв. Теперь вот по нашей просьбе американцы передали этот кораблик перуанцам, а те дали ему название «Тормента», по-испански это означает «буря».