Черный день. Книги 1-8 (СИ) - Доронин Алексей Алексеевич - Страница 313

Поисковик поднялся со своего места и внимательно посмотрел на Богданова. В нем боролись противоречивые чувства. С одной стороны, ему было жаль товарища, который, к тому же спас его любимую. С другой, он был несказанно счастлив, что это не его сейчас утешают. А с третьей, ему очень хотелось побыть с женой, которая за этот вечер и ночь пережила не меньше, чем они. На лице же Анастасии читался один вопрос: «Неужели ты меня опять покинешь?»

– Все ясно, господа, - Караваев склонил голову. – Я их проворонил, значит, мне и разгребать? А больше никого нет, кроме нас четверых, одни чурки с глазами.

В его голосе сквозил сарказм. Терпение этого анархичного от природы человека было исчерпано.

– Есть, – покачал головой Богданов. – Но я хочу, чтоб ты проконтролировал.

Он уперся лбом и не собирался отступать.

– Лети с ними, Антон, - неожиданно для всех прозвучал голос Насти, взявшей мужа за руку. – Убейте их там всех, ради меня.

Они с Машей никогда не были подругами. Просто она слишком хорошо понимала, почему Владимир хочет крови.

– Что будем делать с иудами? – осторожно спросил Масленников, когда угрюмый Караваев удалился. Настя провожала его до вертолетной площадки.

– У меня есть одна идея, - понизившийся голос Богданова не предвещал ничего хорошего. – Понадобится два трактора и один трос. Можно шесть тракторов и три троса.

– Нефиг технику гонять. Мы же не звери, не надо всякой швали уподобляться. Сергей Борисыч нас не похвалит. Давай просто повесим их.

– Добрый ты… – Владимир тяжело вздохнул. – Ну, так уж и быть, повесим. Только без мыла. Мыло надо экономить, брат. 

Раннее утро звено винтокрылых машин встретило в небе. Резали воздух лопасти вертолетов, собранных еще в Советском Союзе, краешек солнца освещал горизонт. На фюзеляжах символика спасательного центра соседствовала с кое-как намалеванной эмблемой Подгорного.

А где-то внизу по тонкой ленте дороги скользили черные точки: большие и поменьше. Несколько грузовиков и десяток джипов. Все, что осталось от некогда грозной банды.

Бурый думал о поражении. Хорошо же их макнули… Да был ли вообще шанс, блин? Их было всего четыреста человек, а против них укрепленный пятитысячный город, настоящая крепость.

Еще он жалел, что в ночном бою выжил Волосатый. Тот вернулся один, все его люди сгинули в атаке на мэрию. Теперь этот гад явно попытается перехватить лидерство над огрызком банды, который у него остался. Ведь это он, Бурый, планировал налет. Это его «молниеносный рейд и уход с хабаром» оказался пшиком.

С другой стороны, подумал он, банда сбросила балласт, который и так ей только мешал бы в голодное время. По крайней мере, теперь в лагере еды хватит на всех. Добраться бы еще до него.

Атака с воздуха началась внезапно. На равнине они увидели бы их издалека, но здесь, в предгорьях, вертолеты настигли их неожиданно, появившись из-за ближайшего холма.

Раций у банды теперь не было, поэтому каждый водитель поступал, как считал нужным. Кто-то прибавил газу, кто-то попытался свернуть в сторону, двое ударили по тормозам.

Бурый самым первым выскочил из своего джипа, где он ехал в гордом одиночестве. По другую сторону дороги остановился один из грузовиков, братва посыпалась из кузова, главарь заметил Волосатого и махнул ему рукой.

- Пошли за мной! Но не кучкуйтесь! И головы ниже.

Бурый поймал себя на мысли, что не знает, зачем помогает заклятому другу и этим безмозглым шлангам. Может, не хотел превратиться в одинокого бродягу.

Пригибаясь к самой ботве, они побежали в сторону густой запущенной рощи, несмотря на лежащий кое-где снег еще сохранившей пожухлую листву.

Первым заходом смели с дороги всех, кто пытался уехать от приближающейся с воздуха смерти. Пилоты на курсовых пулеметах и стрелки в обоих МИ-8 патронов не жалели, поливая огнем все и вся. Возможно, они делали так от неопытности, в первый раз в своей жизни нажимая на гашетку вертолетного пулемета или на спусковой крючок ПК, размещенных в шкворневых устройствах.

Автомобили дырявило в дуршлаг, и они слетали с шоссе, как кегли.

Свернувшие в сторону УАЗ и «Pathfinder» не успели доехать до рощи полсотни метров. В импортном джипе как раз ехали Дед с Леркой. Он был изрешечен пулями и, хотя не горел, но Бурый мог себе представить мешанину внутри. Пахан стиснул зубы.

«Продразверстка пришла, отворяйте ворота», - вспомнил он, как еще час назад пьяная в дымину Лерка кричала, пока они грабили соседнюю деревню, отнимая те крохи, которые там оставались. Нескольких человек она там зарезала, отвела душу. Бурый даже не наказал ее за пьянство и беспредел. Он сам хотел как можно скорее нажраться.

До этого они не трогали поселения, относящиеся к сфере влияния Подгорного, чтоб не вспугнуть главную дичь раньше времени, но это соображение больше не ограничивало их. Почти все деревенские мужики, как оказалось, были мобилизованы на помощь городу, поэтому бандитам так легко удалось победить.

Так же без проблем они прорвали кордон, выставленный в горах возле крохотной деревушки. И вот теперь неизвестно откуда вынырнувшие винтокрылые машины поставили в истории банды Бурого жирную точку, а заодно и в жизни Алексея Валерьяновича Путного по кличке «Дед», «коронованного» воровской сходкой в одном из ресторанов города Кемерово в 1988 году.

Тянуло гарью и бензином. Горели подожженные легковушки, пылал, как хороший факел, прихваченный ими бензовоз. Внутри одного перевернувшегося УАЗа бился и истошно вопил кто-то живой, но никак не мог открыть заклинившую дверцу, а пламя уже приближалось к бензобаку.

Второй заход был нужен только чтобы добить разбегающихся. Но они к тому времени уже успели разделиться, поэтому машинам пришлось спуститься и высадить десант, который уже начал охоту. Над черным прямоугольником картофельного поля, перерезанного надвое ниткой дороги, стояла адская какофония. Дикий вой и злобный мат перекрывались грохотом выстрелов и взрывов, стрекотом винтов.

На высоте примерно ста метров барражировал многоцелевой вертолет МИ-8 - нынче на безрыбье грозное оружие. Он заходил на второй круг, и его пулемет рвал людей в клочья. Тяжелые пули с огромной кинетической энергией отрывали конечности и выпрастывали сизые внутренности из животов. Те уголовники, кто сидел в автомобилях к моменту авианалета, были мертвы все до единого.

Но и среди успевших убежать повезло не всем. После того, как урки бросились врассыпную, подальше от дорожного полотна, они не перестали быть удобными мишенями для стрелков, которые превращали их в груды татуированного мяса.

Не раз и не два вожак разбойничьей ватаги пытался криками остановить своих людей. В этом аду его никто не слышал. Людей остановил не он, а химические процессы в их собственных организмах. Первый испуг уже прошел, и у тех, кто в детстве чаще бил сам, чем получал на орехи, гормон паники адреналин сменился гормоном ярости норадреналином. Настроение уцелевших бандитов переменилось, когда бегущие поняли, что те, кто ложатся, больше уже не встают. Просто вжаться в голую землю не уберегало от пуль, ведь травы уже не было, а снег еще не выпал.

К тому же их начали теснить высадившиеся на другой стороне дороги десантники.

Тех, кто засиживался за кочкой или бугром и пытался вести ответный огонь, снимали снайперы, несколько раз ухал станковый гранатомет, со свистом проносились и взрывались, находя свою цель за простыми укрытиями, гранаты.

Загнанные в угол, уголовники, не сговариваясь, решили стоять насмерть. Они тоже оказались не лыком шиты, хоть и не знали, что такое дисциплина. По примеру Бурого семеро залегли в бетонированной канаве для ливневого стока и, как из-за бруствера, начали прицельно стрелять по приближающемуся вертолету, не обращая внимание на высадившегося врага. Остальные засели, кто где смог, стреляя по приближающейся пехоте.