Анархист (СИ) - Ежов Сергей - Страница 74

Двигаться вперёд, в Европу, пока решили не торопиться: уж очень сильно еврофашисты промыли мозги европейцам. Коммунистические ячейки практически во всех странах были разгромлены, лидеры рабочего движения брошены в тюрьмы и концлагеря, всякое инакомыслие преследовалось со звериной жестокостью.

Наше командование пришло к мысли, что наступление следует вести, нанося удары на всю глубину вражеской территории. Разумеется, удары по самым отдалённым областям Еврорейха не могут быть столь же мощными, что и на фронте, зато можно бить по важнейшим целям: центрам принятия решений, особенно в моменты сбора на совещания высшего генералитета и руководства стран. Важнейшие заводы по производству вооружений и боеприпасов, крупнейшие арсеналы, склады, редакции самых одиозных СМИ, типографии и радиостанции. В сущности, бомба в пятьдесят-сто килограммов невелик груз, но влетевшая с заоблачных высот в редакцию, может утилизировать всех там присутствующих. Бывали случаи, когда газеты и радиостанции лишались всего творческого и технического состава — поголовно. Пока такие фокусы сотворили в Чехии и Словакии, Венгрии, Польше и Болгарии.

Секрет такой точности был чрезвычайно прост: специально подготовленные специалисты из ведомства Павла Судоплатова размещали на крыше здания радиомаяк, подающий сигнал вверх, и пролетающий бомбардировщик ронял самонаводящуюся на источник радиосигнала бомбу.

Конструкторское бюро в Ленинграде разработала боевой комплект из радиомаяка, бомбы и аппаратуры управления, и теперь штамповало их сотнями и тысячами — следовало поспеть к моменту разворачивания серийного производства тяжёлых дальних бомбардировщиков, которые пообещал сконструировать Роберт Людвигович Бартини.

А пока спецгруппы размещали радиомаяки по крышам всех выявленных мозговых центров — по всей Европе. Когда придёт время, по условному сигналу радиомаяки будут активированы, и волна бомбардировщиков начнёт разгружаться на отмеченные цели в конкретном городе. Одним ударом будут выбиты все или почти все вредные люди, сеющие ненависть или планирующие убийства. Ещё налёт — и ещё город, очищенный от гнили.

— Впечатляющие планы. — согласился Антон — Какую же задачу вы поставите мне?

— У нас появились сведения, что в Европе начались работы по производству продуктов питания методами биотехнологии. Мы точно знаем: по нашим технологиям, вернее, украденным у нас. Пока работы начались в Баварии и Вюртемберге, но есть опасность, что заводы начнут строить повсеместно. Вам придётся опять поработать наводчиком. Не откажете?

— Дело нужное. Если позволите, я слетаю на разведку, надеюсь, самолёт мне выделят?

— Без сомнений, Антон Петрович. Вас устроит Ер-2, однотипный с тем, что довёз вас в Москву?

— Устроит.

Снова аэродром, переодевание в лётный комбинезон, только не в меховой, а лёгкий: на самолёте, при замене двигателей, сразу провели отопление обитаемых кабин, заодно отпала необходимость в кислородных масках: подавая воздух из первого контура, одновременно повышается давление в кабине.

Самолёт покрашен чёрной краской: он предназначен для ночных полётов, на большой высоте, там, где небо чёрное, и на его фоне легче затеряться даже днём.

Командир экипажа стоит и курит у стойки шасси, от нечего делать попинывая дутик. Увидев Антона, вылезающего из Эмки, он бросил окурок и гаркнул в открытый люк:

— Экипажу строиться у самолёта!

Летуны построились с потрясающей сноровкой: не успел Антон пройти двадцать шагов до самолёта, как экипаж высыпался и построился довольно ровно, хотя и не по росту — должно быть по званию и обязанностям. Командир шагнул навстречу:

— Здравия желаем, товарищ Дикобразов!

Руку к голове он не прикладывал, поскольку был без головного убора.

— Здравствуйте товарищи! — приветствовал их Антон.

Ответное приветствие было вполне достойно небольшого парада: громкое, чёткое, дружное.

— Узнали, как меня зовут? — проявил любопытство Антон

— Слухи циркулируют. — усмехнулся пилот — Нам многие завидуют: с самим Дикобразовым в бою побывали. Теперь у нас результаты выше всех в АДД[2]! Да вы гляньте на борт!

На борту в носовой части были нанесены двадцать шесть красных звёзд, двенадцать белых и восемь жёлтых.

— И что означают звёзды?

— Означают сбитые самолёты. — охотно пояснил пилот — Красные звёзды означают обычных истребителей, белые у нас транспортники, а жёлтыми отмечаем высотные истребители: самые неудобные и опасные для нас враги.

— Да уж, настреляли будь здоров. — уважительно покачал головой Антон — Говорите, лучшие в АДД?

— А то! — лучится улыбкой пилот, экипаж тоже цветёт — Мы же после того перелёта из Москвы в Ленинград, совсем по-другому стали стрелять, как будто Вы поделились своим умением.

— А, это объяснимо: когда я давал целеуказания, мозг ваших стрелков отмечал правильное положение для начала стрельбы и научился действовать самостоятельно.

— Мы так и подумали, и даже подавали рапорт по команде, дескать, пригласите товарища пассажира, мы тогда фамилии не знали, чтобы он обучил стрельбе экипажи АДД.

— И что вам ответили?

— Понятно, что ответили: что у вас и без того дел выше крыши.

— По большому счёту так оно и есть. — согласился Антон — А тот полёт я крепко запомнил. Уж не знаю, как мы тогда вывернулись. Ещё раз хочу вас поблагодарить, товарищи за мужество и высокое мастерство. И кинжал я храню.

Антон расстегнул боковой клапан комбинезона и достал кинжал. Он действительно носил его всегда, только не на виду, а под полой одежды: гимнастёрки или пиджака.

Короткий взлёт, и машина легко ушла в заоблачные выси, туда, где живут самолёты, куда стремятся души всех лётчиков.

Моторы работали в экономическом режиме, потому и винты гудели умеренно громко, хотя и намного тише обычных винтов.

— Нас с земли не услышат? — спросил Антон у штурмана. Место ему оборудовали рядом со штурманом: отсюда самый лучший обзор вниз.

— Нет, ни в коем случае! Нас не слышно уже с двух километров, а мы идём на семи! — авторитетно отвечает штурман — Разве что на радаре нас отметят, это да. Но пока передадут истребителям, пока их поднимут да пока наведут... Мы же не будем их любезно ожидать?

Внизу, на поверхности планеты, сошлись в смертельном противостоянии величайшие в истории армии, целые народы вдруг воспылали ненавистью к таким же людям, живущим на восток от положительной изотермы января.

Вспышки ненависти можно гасить одним единственным способом: жестоким подавлением. Только получив жестокий отпор и потеряв целые поколения мужчин, народы приходят в ум и начинают вспоминать, что такое добрососедство, и почему русских не стоит задирать.

Самолёт опустился пониже: стемнело, и мрак хорошо прикрывал его от недобрых глаз. Внизу то и дело проплывали скопища огней, большие и маленькие — города и сёла. Невидимые с высоты там живут люди. Миллионы людей. Сейчас большинство из них собираются спать или уже уснули, вот пусть и спят спокойно. Нынешний полёт Антона ничем не потревожит их: сейчас только разведка, выбор точки будущего удара.

Почему нужно разрушить создаваемые пищевые производства, ведь они, казалось бы, должны работать на пользу людям?

А вот и нет!

Как только в Европу хлынет поток практически бесплатной еды, труд крестьян станет бессмысленным. Крестьяне потеряют работу, а главное — в них не будет необходимости. Крепких и выносливых крестьянских парней можно будет поставить под ружьё, отправить на фронт, а мобилизованных промышленных рабочих вернуть на заводы. Фронту нужно оружие!

В результате погибнут оба: крестьян на фронте будут неутомимо уничтожать бронированные штурмовики и многочисленная артиллерия, а тех, кто выжил, зачистит в окопах неуязвимая русская пехота.

А заводской рабочий с высокой долей вероятности погибнет под развалинами цеха, поскольку заводы и фабрики являются такой же законной целью, как и оборонительные сооружения — они работают на войну.