Восхождение мастера карт 2 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 45

— Знаю, — прошелестел тот и коротко поведал мне, какие у меня параметры.

Они оказались вот такими:

Дар: мастер карт.

Возраст: 18.

Ступень: 55.

Лестница: Стальная.

Объём маны: 275.

Время восстановления маны: 1 единица в 5 сек.

Количество привязанных карт: 2.

Неплохо, неплохо, совсем неплохо. Теперь бы надо ещё кое-что прояснить.

— Владыка Молох, а вам для вселения подойдёт любой вечноживущий маг? И подобное вселение не будет противоречить закону, который запрещает богам вмешиваться в дела смертных?

— Перенос устроишь ты, а ты — смертный, — изволил ответить Молох. — И своим новым вместилищем я вижу тело гильд-мастера гильдии «Пророки».

— Чего? — опешил я, уронив челюсть на грудь.

— Ты не ослышался, — вкрадчиво произнёс бог, и моё сердце будто слегка сдавила склизкая, холодная змея. Я даже рефлекторно прижал раскрытую ладонь к левой стороне груди.

— Но… но как я до него доберусь? И почему вы считаете, что именно гильд-мастер вам подходит? Вы же ничего не знаете о нём.

— Ты ошибаешься, юнец. Я достаточно услышал о нём. Твои уши — мои уши. А в городе много говорят о своём лидере. И ежели ты пропускал эти разговоры мимо ушей, то я их внимательно слушал.

— Но без гильд-мастера не устоит оборона города, — мрачно выдал я. — Может, мы после битвы займёмся переселением?

— Нет времени. Хранители скоро будут здесь. Я должен встретить их во всеоружии.

— А на судьбу города, я так полагаю, нам наплевать? Одним городом больше, одним меньше?

— Правильно мыслишь, — одобрил мои слова Молох, а я внутренне содрогнулся. Но с другой стороны, чего мне стоило ждать от бессмертного тёмного бога? Ему жизни людей что пылинки для «камаза». Проедет и не посмотрит. Он их уже столько видел, что страшно подумать.

— Выходит, что вы, Владыка, получите тело одарённого и тут же покинете город?

— Истинно так.

— А может, вам следует возглавить оборону города? С вашими талантами мы точно победим Альянс, а горожане станут вашей верной паствой. Да и мы сможем получить доступ к самым сильным артефактам, вас же будут считать гильд-мастером.

— В твоих словах есть кое-что интересное, однако ты забываешь про Закон. Получив тело гильд-мастера, я не смогу вмешиваться в дела людей. Но артефакты… артефакты я выпью.

Блин, вот хотел как лучше, а получилось как всегда. Ежели бог лишит защитников мощных артефактов, то город точно падёт… Лаван, Мелисса, Патрисция… все они могут умереть. В груди появился горячий комок чего-то незнакомого… Жалость?

— Доберись до гильд-мастера, — приказал Молох. — Начинай действовать немедленно.

— Надо поговорить с Лаваном. Может, он способен устроить мне хотя бы коротенькую встречу с ним? — предположил я и толкнул дверь рукой.

— Хорошая мысль, — одобрил бог тьмы и замолчал.

Я сразу же почувствовал некое облегчение, точно до сей секунды меня одолевало повысившееся внутричерепное давление. Но сейчас оно пришло в норму. Раньше я такого за собой не замечал. Кажись, всё дело в Молохе. Он действительно всё больше приходит в себя и нам двоим уже становится тесно в одном теле. А сейчас, проведя со мной беседу, он забрался в какой-то дальний уголок моей башки и, возможно, уснул, потому-то давление и ушло. Однако бог тьмы может краем сознания наблюдать за тем что творится вокруг моими глазами. Не стоит забывать об этом.

Спустившись в зал, я тотчас двинулся к входной двери, не глядя по сторонам. Потому появившаяся рядом со мной блондинка заставила меня слегка вздрогнуть.

— Извини, — промычала она, подхватив меня под локоть. — Я наговорила лишнего. Просто… просто все эти смерти…

— Не объясняй. Я всё понимаю.

— Благодарю, — улыбнулась она пухлыми губками и вместе со мной вышла из трактира. — Приходил сержант. Другой, не Массин Скалда. Он сказал, что через два часа за нами придут, и мы к этому времени все должны быть в трактире.

— Кто за нами придёт? Надеюсь, не Альянс? — мрачно пошутил я и глянул в ту сторону, где стоял дом, в котором померла Хозяйка мумий и тот актёр. Сейчас около хаты топтались гильдейские. Человек семь, среди коих выделялись два мага. Бросив на них хмурый взгляд, двинулся в противоположную сторону.

— Интересно, что там происходит? — проигнорировав мою плоскую шутку, проговорила девушка, едва не выкручивая шею, дабы глянуть за спину.

— Наследство делят, — буркнул я, сгорбив спину и сунув руки в карманы. — А ты чего вообще со мной идёшь?

— А тебе неприятно моё общество? — сощурила глаза Патрисция.

— Приятно, но сейчас мне нужно побыть одному.

— Ясно-о, — протянула она, недовольно фыркнула, резко развернулась и взвинченной походкой пошла к гильдейским. А я продолжил свой путь к дому Лавана. Авось он дома… Но, когда я подошёл к его избушке и постучал в дверь, никто не отозвался. Твою мать. Но, может, он не услышал? Я постучал ещё несколько раз, после чего за дверью раздались почти неслышимые шаги, а затем скрипнули петли. На пороге появилась Мелисса, коя озаряла рушащийся мир счастливой улыбкой.

— Никогда не думал, что ты так хочешь замуж, — удивлённо произнёс я, решительно отодвинул её левой рукой и проник в дом Лавана, который преобразился в лучшую сторону. Девушка ещё лучше отдраила его, кое-где появились цветы в горшочках, и кто-то знатно натопил хату. Мне аж душно стало. — Мило тут у вас. Но ты не спеши здесь обустраиваться. Город может пасть.

— Мы будем сражаться до последней капли крови! — горячо выдала Мелисса, сжав ручки в кулаки. В её глазах на миг мелькнул зверь.

— Ага, ага. А где Лаван? — спросил я и уселся за стол.

— Он ещё не вернулся из крепости, но скоро вроде бы должен прийти, — ответила девушка, сложив руки на плоской груди.

— Ну тогда подожду его. А ты пока чаем, что ли, меня угости. И обязательно с сахаром.

— Какой у тебя к нему разговор? — полюбопытствовала Мелисса, зажгла примус и поставила на него небольшой чайник.

— Сугубо личный, — усмехнулся я, пробежавшись взглядом по острейшему кинжалу, висящему на стене около меня.

— Когда это у тебя появились настолько личные дела с Лаваном? — подозрительно сощурила глаза девушка, наливая в кружку тёмно-бурую заварку из фарфорового чайничка. — У нас с Лаваном друг от друга тайн нет.

— Ага, как же, нет, — саркастично сказал я. — Да ты ему и десятой части о себе не рассказала.

— Это другое, — нахмурилась она и спросила: — Сколько ложек сахара?

— Я сам положу. Давай сюда сахарницу.

Мелисса удивлённо зыркнула на меня, пожала плечами и налила воды в кружку из закипевшего чайничка, а затем поставила передо мной курящуюся паром кружку и банку с желтоватым сахаром. Я полез в последнюю ложкой и перевернул оную. Тут же по столу рассыпался сахар.

— Вот ты растяпа! — укорила меня девушка. — Давай соберу.

— Я сам. Передай мне лучше вон то полотенце, — протараторил я, глядя исключительно на девушку. В это же время мои руки порхали над рассыпавшимся сахаром.

— Зачем тебе полотенце? — удивилась Мелисса, но пошла за ним к противоположной стене.

— Надо, — отрезал я и глянул за окно, продолжая упорно не смотреть на стол.

— На, — раздался за моей спиной голос девушки. — Ой…

Я не обратил внимания на её «ой». Не поворачивая головы, взял полотенце и принялся вытирать им слегка вспотевшее лицо. А затем вскрикнул от боли, пронзившей спину. Из груди вышло окровавленное лезвие кинжала. Дыхание с хрипами вылетело изо рта, а тело против моей воли упало на спину. Боли от падения я не ощутил. Грохнулся, как куль с мукой. А Мелисса схватила со стола кухонный нож, оседлала меня и принялась втыкать его в мою грудь.

— За что? — сумел просипеть я, пытаясь слабеющими руками оттолкнуть её, однако ничего не выходило.

— За то, — прошипела она, сверкая глазами, становящимися звериными. Её ноздри трепетали, точно у хищника, почуявшего кровь, а рука без устали вонзала сталь в мою грудь. Её перепачканное кровью исказившееся лицо стало последним, что я увидел перед тем, как ухнуть во тьму.