Зеркальщик. Счастье из осколков (СИ) - Мусникова Наталья Алексеевна - Страница 48

 Доктор оказался превосходным слушателем: не перебивал, вежливо качал головой, в особо трагичные моменты охал и чуть хмурил брови, шепча себе под нос что-то про касторку и постельный режим.

Когда под предводительством Анатоля в комнату вбежали маги, уже Никита рассказывал Вареньке о своей дружбе с Всеволодом, специально выбирая самые смешные эпизоды. Неудивительно, что девушка то и дело прыскала смехом, хотя один из магов, рослый тучный мужчина посмотрел на неё излишне пристально и нарочито мягким тоном осведомился о состоянии здоровья.

- Да Варвара Алексеевна ещё дюжину сыновей родит и столько же дочек, - отмахнулся доктор, задорно подмигнув зардевшейся барышне. – Вы лучше, Илья Викентьевич, купол сей зеркальный снимите. А то у меня нет никакой возможности до Всеволода свет Алёновича добраться.

Великан, коего назвали Ильёй Викентьевичем, разразился оглушительным басовитым хохотом, от коего задребезжали и запрыгали усыпавшие всё вокруг осколки:

- Может, оно и к лучшему, а, пан доктор? А то чует моё сердце, пропишете Вы нашему Зеркальщику полный постельный режим на неделю, а то и более!

- Да ну, что Вы, - отмахнулся Никита, - в самом худшем случае, касторкой угощу, чтобы знал, для чего именно часть тела надобна, коей он думает и особливо решения принимает. А полный постельный режим нонче для Всеволода не наказание, от такой-то сиделки, как Варвара Алексеевна, никакой адиёт не откажется!

Маги опять расхохотались, затем встали в круг, словно хоровод водить собрались и разом вскинули руки. Варвара Алексеевна приготовилась к самому настоящему волшебству, каким-нибудь зеркальным вихрям или же грому средь ясного неба, но прошла минута, затем другая, а ничего не происходило. Девушка приподняла брови, вопросительно покосилась на доктора, безмолвно спрашивая, всё ли ладно. Может, так оно и должно быть? Сейчас купол подёрнется туманом и растает, словно снег по весне?

- Да что Вы, в самом деле, закемарили что ли? – рыкнул сердито доктор. – Али в статуи соляные, наподобие Лотовой жены, обернулись?

- Не вы-хо-дит, - с усилием, по слогам выдохнул Илья Викентьевич, и Варенька заприметила стекающую по виску богатыря струйку пота. – Зеркальщик наш, можно сказать, всю душу в эту защиту поставил, извне не сломать.

- И что теперь делать? – сварливо осведомился Никита. – Ждать, пока он Богу душу отдаст? Вы как хотите, а я на такое не согласен! Мне же за ним потом отправляться, убеждать вернуться, а то и силком за шкирку на свет божий вытаскивать, а оно мне надо? Я, знаете ли, уже не молоденький, по загробным мирам шастать!

Маги смущённо зашмыгали, заскребли головы, зашушукались.

- А может, барышня нам поможет? – проскрипел один чёрный, похожий на обугленную указку, мужчина. – Насколько я понимаю, она является Отражением несравненного Всеволода Алёновича.

- И? – прогудел Илья Викентьевич.

- Надо было во время обучения не прогуливать занятия по Зеркальной магии, а посещать их! – недовольно проскрежетал маг. – Отражение может вести беседу с Зеркальщиком на любом расстоянии и в любом состоянии. Если эта милая барышня попросит Всеволода Алёновича снять защиту, убедит его, что опасность миновала…

- Что-то я не припомню, чтобы Всеволод отличался особой доверчивостью! – фыркнул Никита. – Особливо в вопросах, касающихся безопасности.

Старик закатил глаза, всем видом безмолвно вопия о том, как ему невыносимо тяжело находиться средь бездарей и неучей, не способных понять простые и очевидные вещи. Варенька, сидящая тише мышки и внимательно слушавшая магов, ощутила глубокое раскаяние за собственную невежественность, а вот доктор лишь пренебрежительно фыркнул:

- Вы, Глеб Александрович, без сомнения, муж великомудрый и весьма в науках, особливо магических, преуспевший. Вне всякого сомнения, Вы знаете, как должно быть в том или ином случае. Только вот я, к примеру, очень хорошо знаю нашего Зеркальщика и смело могу утверждать, что на слово он никому и никогда не верит. Потому как ему ещё в пору невинного детства весьма наглядно продемонстрировали, к чему излишняя доверчивость приводит.

- Да в том-то и дело, - всплеснул тощими, словно плети, руками маг. – Я тоже, к Вашему сведению, весьма неплохо знаю нрав господина Образова, одно время даже имел честь обучать его основам магии… но не будем сейчас об этом. Так вот, Вы совершенно правы, Всеволод Алёнович на слово никому и никогда не поверит кроме, - мужчина сделал поистине театральную паузу, - своего Отражения! Поскольку это не просто единственная любовь на всю жизнь, это, в некотором роде, сам Всеволод Алёнович. У Зеркальщика с Отражением даже телесные чувства одни на двоих, представляете?

Варенька вспыхнула и опустила глаза, поскольку после этих слов все без исключения мужчины воззрились на неё с неподдельным сочувствием.

- А потому сия милая барышня может смело воззвать к нашему несравненному Зеркальщику, и он выполнит любую её просьбу, - торжествующе закончил мужчина и с воодушевлением добавил. – Да что там просьбу, любой каприз, даже самый мимолётный и безрассудный!

Теперь мужчины не сговариваясь посмотрели на Всеволода, и было на их лицах столько сострадания, что Варвара Алексеевна не вытерпела, крикнула звонко:

- Да не нужны мне никакие капризы, я только хочу, чтобы Всеволод жив был!

В тот же миг тело Зеркальщика прошила лёгкая судорога, дыхание стало слышнее, а длинные ресницы дрогнули.

- Сева, - ахнула Варенька, позабыв обо всём и припадая к груди своего суженого, - Сева, милый, родной, любый, очнись!

Медленно, с трудом, Всеволод открыл глаза и посмотрел на барышню запавшими, покрасневшими, лихорадочно блестящими очами. Взор, мутный то ли от боли, то ли от усталости, сперва был тусклым, затем в нём проскользнула искорка узнавания, и бледные губы чуть дрогнули в слабой попытке улыбнуться.

- Ва-рень-ка, - чуть слышно выдохнул Зеркальщик хриплым до неузнаваемости голосом, - Вы… целы?

- Да-да, всё хорошо, я в порядке, - китайским болванчиком закивала девушка, не замечая струящихся по щекам слёз. – Всё хорошо, ты спас меня.

Всеволод Алёнович удовлетворённо улыбнулся, чуть шевельнул рукой в тщетной попытке поднять её и погладить барышню по щеке. Варенька угадала его намерение, подхватила его руку, поцеловала и прижала к щеке, лихорадочно нашёптывая невразумительные глупости, на которые столь щедро влюблённое сердце.

- Не… плачь, - чуть громче и разборчивее попросил Всеволод, - всё…хорошо.

- Ясное дело, всё хорошо, - нарушил любовную идиллию резкий от пережитого волнения голос доктора, - коли сразу не помер, жить будешь. А я уж постараюсь, чтобы Вы, Всеволод Алёнович, на всю жизнь запомнили, что все силы на чародейство тратить нельзя! Вы у меня, сокол ясный, неделю одной касторкой питаться станете! Я Вас для поправки здоровья к нервическим барышням и брюзгливым старикам отправлю! Ирод геройский, кажин раз одна и та же история: собираешь его мало не по осколкам!

- Прости… друг, - хрипло прошептал Всеволод, виновато глядя на разбушевавшегося Никиту, - я… правда… не… хотел… тебя…беспокоить. Но я… должен был… спасти Вареньку.

- Молчи уже, тебе вредно разговаривать, - сердито отмахнулся доктор. – Варвара Алексеевна, коли он снова болтать начнёт, разрешаю закрыть ему рот поцелуем. Так сказать, исключительно в целебных целях!

- И то правда, - оживился Илья Викентьевич, - жёнка моя всем детишкам завсегда все синяки и ссадины зацеловывает. И что вы думаете, помогает лучше всяких мазей и декоктов чудодейных!

- Ещё бы, слюна оборотня целебна, - фыркнул Никита и постучал по зеркальному куполу. – Всеволод Алёнович, прежде чем приступите к поцелуйному лечению, соблаговолите купол защитный снять. Я должен убедиться, что помощь доктора, а паче того, некроманта, Вам и Вашей избраннице не надобна.

Зеркальщик поморщился, прикрыл глаза, губы его что-то безмолвно зашептали.

- Отходную что ли читает? – опасливо прогудел Илья Викентьевич, за что моментально удостоился ехидного взгляда от доктора и сердитого укоризненного кашля от Глеба Александровича.