Шиза (СИ) - Алексич Егор - Страница 58

Я скинул белый халат и поспешил надеть китель. Затем раскрыл и закрепил створки шкафа, в котором стояли все шесть кинескопов для видеосвязи. Странное у нас сочетание способов передачи данных, если уж так подумать. На нижнем уровне связи бумажные пакеты, повестки и шифрограммы, отметки перстнем и уничтожение после прочтения. На уровне повыше видеосвязь по кинескопам, проводные телефоны, радиопередатчики и спутники навигации. И на вершине этой пирамиды технологий я видел свой ментальный ретранслятор, способный записать новый разум в подставленное под него тело. За обдумыванием этого я протирал пыль с экранов, накопившуюся со времени моего последнего визита в шкаф. Затем убрал всё, что казалось лишним на рабочем столе, включил кинескопы, заглянул в видоискатель и чуть поправил камеру так, что бы она смотрел точно посредине моего рабочего стола. Что же нужно генералам из ставки? Почему вдруг такое срочное заседание «через час»?

Экраны стали оживать один за другим. Пока прогревалась лучевые трубки, экраны плясали яркими пятнами, но постепенно изображение на них приобретало узнаваемый вид. Вот эмблема генерала-квартирмейстера, вот знак службы внешней разведки, вот стол службы путей и сообщений с их флажком, это эмблема управления гражданских инспекций, следующий экран с эмблемой войск стратегических ударов и последним зажегся экран адъютанта верховного правителя. Верховный сам никогда не принимал участие в совещаниях, если на них присутствовал кто-то не из ставки командования. Пешки типа меня.

Я уже сидел за своим столом, прилежно соответствуя наставлениям, полученным мной когда-то перед самым первым совещанием с генералами. Следует занять свое место за столом до появления генералов ставки командования. Никогда не начинать разговор, можно высказываться только если кто-то из генералов уже открыл вопрос для обсуждения. Сообщать можно только хорошие новости, плохие на совещание приносить нельзя. Уходить с совещания или отключать камеру нужно в последнюю очередь, только после ухода всех генералов ставки. Ну и еще несколько подобных советов, до которых я мог, пожалуй, додуматься и сам. Уж чему-чему, а субординации мы учимся всю жизнь.

Первым уселся генерал-квартирмейстер. «Отец нашей армии», как его называли в газетах. Именно он устанавливал общую численность войск, места их расположения, назначал мобилизационное пополнение, контролировал снабжение и имел право орать на остальных генералов. У него была особая любовь к синему мундиру с золотыми эполетами, который бессменно сидел на генерал-квартирмейстере. Я слышал, что этот мундир ему подарил верховный правитель как историческую реликвию, как раритет, якобы подчеркивая статус генерала и его место в истории. Ну а генерал-квартирмейстер просто одел этот мундир и больше не вылезал из него.

Неспешно уселся за свой стол генерал гражданских инспекций. Этот форму не носил. Я подозреваю, что он вообще был не из военных, не служил, в боях не участвовал. Настолько привычно и ладно на нем смотрелся обычный деловой костюм. Я как-то попытался представить его в форме, и понял, что она бы ему шла, как корове седло. Не тот тип. Этот человек был администратором кучи учреждений и контор, которые обеспечивали деятельность тыла.

Как-то поспешно за свой стол ввалился генерал внешней разведки. Этот был знаменит одним — своим молчанием. Он практически не разговаривал на совещаниях, а только кивал в такт чужим словам. Говорят, что эта «молчанка» на него напала после того, как он обделался на совещании с верховным, когда вместо поддержки плана вторжения на территорию Азарии он замямлил, что «мы еще не готовы». А плохие новости на совещание приносить… В общем, про обделался — это не фигура речи, а результат громкого замечания верховного.

Службу путей и сообщений возглавлял маленький пузатый человек с неприятным голосом. Вот не знаю, как всем остальным, а мне прямо слух резало. Но зато он был очень энергичный и целеустремленный человек. Под его управлением транспортная сеть Орматии не только функционировала и развивалась. Строились новые мосты, дороги, вокзалы, тоннели. В газетах постоянно мелькали статьи о введении огромного количества километров дорог, столичных развязок, расширении крупных транспортных артерий. В общем, имя его было на слуху, о нем писали как о самом результативном генерале ставки.

Генерал войск стратегических ударов сам напоминал ракету. В противовес низкорослой пузатости «путиста и сообщенца», это был худой, высокий, с вытянутым лицом. Ну чисто ракета, которые он периодически отправлял на территорию Азарии. Про этого человека я вообще мало знал и слышал, «стратегические удары» были одним из самых засекреченных родов войск. Даже население не оповещалось о запусках.

Последним на экран вышел адъютант верховного правителя. Про него вообще нельзя было говорить из соображений элементарного чувства самосохранения. Этот человек по совместительству был и начальником службы охраны, окружавшей верховного. С такими людьми вообще лучше не связываться. Не говорить о них. Не слушать о них.

— Добрый день, товарищи! — сразу с места в карьер бодрым голосом начала адъютант, едва уселся за свой стол напротив камеры. — Открываю наше совещание. Приглашенное лицо — руководитель лаборатории нейропсихологии и копирования подполковник Михаил Александрович Титов.

И тут я почувствовал, что словно свет прожекторов и всё внимание мира сошлись на мне. Ожидания, что может он еще кого-то назовет, кого я не вижу, не оправдались. Это только адъютант и генералы ставки видят всех. А мы, приглашенные, видим только эти шесть экранов с бессменными их владельцами. Но не друг друга. Адъютант никого больше не назвал. Я инстинктивно кивнул, привставая из-за стола.

— Товарищи! — продолжал адъютант, — Предлагаю начать наше плановое совещание с вопроса, касающегося подполковника Титова, а потом перейти к основным.

В этой короткой фразе было столько полезной для меня информации! Оказывается, совещание-то плановое, а не срочное в течение часа. Похоже, это не я являюсь центром внимания, что значительно облегчает мои ощущения от присутствия. И раз меня вызвали сюда за час до сбора, значит что-то стало известно в последний момент, и в повестку совещания решили внести меня. А что у нас стало известно в последний момент? Возвращение Шизы-7! Это не могло быть простым совпадением, что за миг до моего вызова пришла шифровка с радиоузла. Значит никто не забыл про операцию «Картотека», и она под колпаком у ставки командования. Ну что же, теперь немного легче, когда знаешь, зачем тебя вызвали.

— Так, вижу все согласны, — резюмировал адъютант после короткой паузы. — Итак, товарищ подполковник, доложите о ходе операции «Картотека».

— Есть. — как же я попал точно в яблочко со своими догадками. — Операция «Картотека» началась и шла в первой фазе по плану, одобренному ставкой. Все мероприятия проводились в штатном режиме. Уровень секретности соблюдался максимальный. Через некоторый промежуток времени мы потеряли связь с группой сопровождения. Так же пропал сигнал маяка. Такие варианты развития событий рассматривались, как весьма вероятные, поэтому дополнительных действий не предпринималось. Операция была переведена в режим ожидания на контрольный срок. Сегодня поступили данные, что объект Шиза-7 вышел на связь по выделенной частоте. Предположительно, он ожидает с той стороны линии фронта. Для верификации подлинности объекта и согласования последующих действий будет необходим еще один сеанс связи. После этого операция «Картотека» войдет в финальную активную фазу. После согласования места встречи я лично выеду на точку для контроля финальной фазы.

Никто не выказал и мельчайшей доли удивления. Да, они все и так знали. Кроме моего личного интереса к этой операции. Никто не знал, что Шиза-7 должен вернуть моего сына с профессором Петром Айроном в голове.

— А какой смысл в личном приеме переносчика? — спросил генерал гражданских инспекций.

— Я лично вербовал и переносчика, и его азарийский груз. Есть причины полагать, что уровень доверия ко мне у переносчика и его груза будет выше, чем к кому кому-либо. Нам еще предстоит получить полный отчет, в котором хотелось бы услышать мельчайшие детали. — ответил я.