Ненависть и ничего, кроме любви (СИ) - Романова Любовь Валерьевна - Страница 58

— Я давно предлагал, — нравоучительным тоном резюмирует Марк наш с папой диалог, — кстати, а что ты думаешь на счет его идеи?

— Я думаю, что об этом пока рано говорить. Ты не понимаешь, что жить вместе совсем не то же самое, что часто видеться.

— Вера, тут половина квартиры занята твоими вещами, ночуешь пять дней из семи, ты уже и так практически тут живешь, — не унимается Марк.

— Давай поговорим об этом тогда, когда познакомишься с папой?

— Тогда давай сделаем это сегодня! — заявляет неугомонный.

— Нет, — безапелляционно отказываю я, — точно не сегодня.

Я еще не готова на сто процентов к такому событию. Это же нужно подготовить почву, накрыть какой-нибудь стол, ну и что обычно делают в таких ситуациях? Не приведешь же его просто в квартиру, не покажешь папе и не скажешь: «знакомься — это та самая Ира, у которой я ночую последние пару месяцев, а еще это тот мальчик со школы, который не давал мне спокойно жить» — вот папа обрадуется.

— Тебе не удастся избегать этого вечно, — растягивая слова, говорит Марк.

— Послушай, — подхожу в плотную и смахиваю невидимые пылинки с его футболки, — я обязательно устрою ваше знакомство, — преданно заглядываю в глаза, — обещаю, — целую в губы и разговор медленно, но верно отходит на второй план, пока и вовсе не забывается.

Дома папа не задает лишних вопросов, лишь довольно хмыкает, когда захожу в квартиру. Не знаю, в чем именно был столь твердый принцип моего возвращения, ведь уже на следующую ночь я вновь отпрашиваюсь к Марку, и папа, вот невидаль, отпускает. Наверное, ему иногда хочется проявить родительскую состоятельность и твердость.

Следующие два дня я снова провожу в квартире Марка, осознанно подмечая все плюсы и минусы совместного проживания. Из плюсов — он всегда будет рядом, но из минусов, в принципе, то же самое. Как повлияет на наши отношение постоянное созерцание друг друга? Не начнем ли мы ссориться по пустякам? Единственный чужой мужчина, с которым мне доводилось жить в одной квартире — мамин Толик, и воспоминания об этом времени у меня имеют исключительно негативный окрас. Признаю, что Марк, конечно, во всем другой, но не разрушим ли мы то невесомое прекрасное чувство, которое испытываем после недолгой разлуки при встрече? Это же как дать волю и разрешить себе съесть сотню пачек любимых конфет — на какое-то время затянет, но потом их вкус надоест.

День за днем, медленно, но верно приближается экзаменационная неделя. Первый экзамен у нас назначен на одиннадцатое число, да еще на восемь утра, и мы, разумеется, опаздываем, а все потому, что кто-то не внимал моим ночным уговорам. Поэтому и зашли в кабинет в числе последних. За одной из дальних парт сидит Ирка с видом крайне озадаченным и мученическим.

Мне вопросы в билете попались удачные, где-то и в шпоры подсмотреть удалось. В общем, свою пятерку я получила без особых усилий. Ирка уже готовилась отвечать, поэтому я, сгребая в сумку все, что лежало на столе, шепнула ей, что буду ждать ее в столовой, потому что без кофе усну прямо под дверью. Краем глаза заметила, что Марк что-то строчит на своем листке и, поглощенный работой, не замечает ничего вокруг. Ему я отсылаю сообщение, что вместе с подругой будем сидеть в столовой.

Народу в вузе в послепраздничные дни немного, и, в основном, все расходятся сразу после сдачи экзаменов, но мы с Ирой договорились посидеть в кафе, возможно даже втроем с Марком, поэтому среди тех немногочисленных студентов, которые, по какой-то причине, остались в стенах института, а не разошлись по домам я медленно бреду к помещению из которого тянется легкий аромат жареных овощей.

Кофейный автомат шумит и трещит так, будто закостенел за новогодние праздники, но все же тонкая струйка ароматного напитка начинает течь в стаканчик.

— Не выспалась? — от знакомого голоса, напоминающего колокольный перезвон, звенит в ушах.

Оборачиваюсь и вижу местную принцессу-карамельку во всей ее зимней красе. При ее виде вспоминается стишок про Любочку и синенькую юбочку, и только ленточки в мудрено-плетеной косе не хватает.

— Угадала, — отвечаю я максимально нейтрально, пытаясь понять причину ее проявленного интереса.

— Наверное, твоя насыщенная жизнь не дает спать по ночам? — приторно улыбаясь, продолжает звенеть амеба.

А вот это уже интересно. Что в голове у этой глупой курицы?

— Не понимаю, о чем ты!

— Птичка на хвосте принесла, что ты не только с Марком постель делишь, — выдает Диана, — знаешь, как это называется? — щурится она.

— Это называется: не твоего ума дело, — отвечаю резко, хотя улыбка так и норовит скользнуть на губы.

— Интересно, а что думает об этом сам Марк? — продолжает она, не понимая, что в свою игру играет в одиночестве.

— Можешь пойти и спросить об этом у него, — кажется мой ответ ее удивил, впрочем, выражение непонимание на идеальном лице быстро сменяется хитрым прищуром.

— Слишком самоуверенно для той, кто отличился таким неподобающим образом. Марк, Дима, может быть, есть и кто-то еще? Ты, часом, не со всей командой спишь?

Этот разговор и то мнимое преимущество, которое демонстрирует эта напыщенная девица веселят меня немерено.

Автомат с угрожающим рычанием выплевывает последние капли кофе и издает призывный писк. Забираю свой стаканчик, разворачиваюсь к Диане и, преодолевая желание вылить напиток на голову белобрысой амебе, говорю, копируя ее елейный тон:

— Дам тебе ценный совет: информацию нужно тщательно проверять, чтобы при попытке чего-то добиться не случался казус. А птичке передай, что во избежание переломов на пернатых крыльях, ей следует держаться от меня подальше.

Разворачиваюсь и ухожу, не предоставляя амебе возможности что-то ответить. Как она умудрилась меня так завести? С трудом перебарываю желание вернуться и выдрать косу с корнем из ее пустой башки. Только этих проблем мне не хватало. Впрочем, глупо было полагать, что моя вольная или невольная выдумка не обретет каких-либо последствий и просто забудется. И как бы я не оттягивала момент объяснений, как бы не уговаривала себя каждый раз, когда разговор срывался, что это судьба, видимо, все же от неизбежного не скрыться.

Нужно поговорить с Марком сегодня же, пока очередная птичка ему на хвосте не принесла новость в неизвестно насколько искаженном виде.

Ирка подтягивается спустя минут десять — довольная и счастливая. Хвастается пятеркой и непрерывно щебечет, что осталось всего ничего и выходим на финишную прямую.

— Идем отмечать? — спрашивает она.

— Вдвоем или выдержишь общество Марка?

— На самом деле, — тихо говорит Ира, тушуясь, — я думала, что мы можем сходить вчетвером.

— Вчетвером? — переспрашиваю недоверчиво, — и кто четвертый?

— Я хотела рассказать… — бормочет Ирка так тихо, что едва могу разобрать слова, — просто как-то не до этого было. Да и ты сейчас занята Марком настолько, что тебе не до меня и моих отношений…

— С кем?

Ирка глубоко вздыхает, закрыв глаза, задерживает дыхание на пару секунд и шумно выдыхает.

— С Егором, — выдает она с таким лицом, будто ее сейчас будут ругать за сказанное.

— С Егором? — уточняю я просто для того, чтобы убедиться, что мне не послышалось.

— С Егором! — нетерпеливо фыркает Ирка.

— Так вы тогда встретились!

— И поговорили, — кивает Ира, — я подумала, что ты права, и, что мне стоит попробовать встретиться, и знаешь, без своих понтов он оказался вполне нормальным парнем. Его иногда несет, конечно, но мне показалось, что это от нерешительности.

— Ну не знаю, Максу он физиономию разукрашивал очень решительно!

— Вер, мы встретились, прогулялись, посидели в кафе. Сначала было немного неловко, но потом как-то само собой наладилось.

— Ну с Егором, так с Егором, — согласно киваю я, — только я его что-то не видела сегодня на экзамене.

— Он просил позвонить, как закончим.

— Ты позвонила?

— Еще нет, — жмет плечами Ира.

— Мне отвернуться или сразу уйти, чтобы не смущать? — подшучиваю я, но Ирка реагирует на шутки неправильно, лишь краснеет и впадает в непонятное состояние, при котором заламывает пальцы, и когда один из них под ее давлением вот-вот грозит сломаться, я перехватываю ее многострадальную руку, — хватит. Пойду в туалет, а ты звони, только оставь в покое свои пальцы.