Женская магия или Вызов для попаданки (СИ) - Циль Антонина - Страница 12

Она потихоньку передала Роогу печенье, и тот рассеянно сунул его за щеку. Орк смотрел куда-то в сторону. Елизавета с удивлением обнаружила, что Роог не сводит глаз с невысокой девушки в черном траурном наряде. Это была та самая орчанка из гостиницы, чей плач привлек внимание Лизы. Орчанка что-то с волнением втолковывала приказчице, а та недовольно кривила губы.

Лиза пересела на край дивана, поближе к говорящим.

— Это единственный оберег в нашей семье. Он… он… обладает защитной магией, — услышала она.

Приказчица взяла из рук орчанки медальон на длинной цепочке и принялась со скучающим видом его рассматривать. К ней подошел молодой человек в сером сюртуке и с такой же постной миной.

— Артефакт, — бросил парень, изучив медальон. — Слабенькая родовая защита. Почти разряжен, но со временем накопит силы. Фуфло. Семь «аистов» серебром, не больше.

— Но перед смертью мама сказала, что его сделали альвы и… и он очень ценный! — воскликнула девушка.

Приказчица с недовольным видом сделала знак: потише.

Заплаканная девушка не смогла переубедить оценщика, он повторял, что артефакт ничего не стоит. Орчанка колебалась, видимо, понимая, что в других лавках ей вряд ли дадут больше. С понурым видом девушка отдала медальон оценщику и поплелась к кассе.

Приказчица тут же выложила артефакт под стекло и прикрепила к нему ценник. Лиза же не поленилась, подошла к витрине и тихонько присвистнула. Два серебряных «орла». Владельцы лавки неплохо наживались на своих «поставщиках», особенно на тех, у кого не было особого выбора.

Было очевидно, что орчанка остро нуждалась в деньгах. Лиза почувствовала решимость помочь бедной девушке. Неплохо разбираясь в людях, она понимала, что такое искреннее горе не сыграешь. Сама Лиза, потеряв маму, много месяцев не могла прийти в себя.

Елизавета уже направлялась к кассе, чтобы заговорить с орчанкой, когда в лавку вошел высокий мужчина в сопровождении худенькой девушки. Неизвестный господин быстрым шагом направился к двери в кабинет Мастера, и Лиза догадалась: это и есть загадочный покупатель, которого вызвал скупщик.

Его облик свидетельствовал о вкусе и достатке. Укороченный сюртук, идеально сидящий на широких плечах, жилет с золотой цепочкой, запонки с крупными бриллиантами, аккуратная бородка. И только рыжие перчатки, потертые, но облегающие руки как вторая кожа, немного выбивались из образа утонченного аристократа.

Что касается девушки, ее одеяние весьма впечатлило Лизу. Верхняя туника из полупрозрачной тафты, расшитая васильками, заставила ее задуматься о подобном наряде и для себя. Однако лицо молодой особы (чья юность угадывалась по фигуре и походке) оказалось спрятанным под плотной вуалью, свисавшей с элегантного тюрбана в восточном стиле.

Девушка двигалась как-то странно: в нескольких шагах от спутника, не приближаясь к нему и немного сзади. Посетители лавки настороженно на нее косились, явно стараясь отойти подальше. По лавке пронесся шепот:

— Маг…

— Маг и его кукла…

— Василиск… не смотри ему в глаза, Мюрри.

Мужчина скользнул по Лизе взглядом. У Елизаветы закололи кончики пальцев. К щекам прилила кровь. А сердце вдруг заколотилось, как сумасшедшее.

Елизавета отвернулась и покачала головой, усмехнувшись. Вот что значит юность. В восемнадцать оценивающий взгляд красивого мужчины заставляет трепетать – в сорок-пять женщина оценивает мужчину сама, словно книгу, стараясь заглянуть за красивую «обложку» и «прочитать» парочку страниц.

Мужчина и его спутница скрылись в кабинете Мастера.

— Достопочтенный Гайст, — услышала Лиза, прошмыгнув к медленно закрывающейся двери. — Что такого необыкновенного вы решили мне показать? Интересно знать, ради чего я ушел с банкета у советника.

Голос у гостя был властный, требовательный, под стать его острому взгляду. Чувствовалось, что ему не привыкать командовать людьми и распекать их.

— Мейст Лерроу, — у Мастера тон, напротив, сменился на заискивающий. — Вы не пожалеете, что отозвались на мой зов.

Дверь закрылась. Лиза оглядела лавку, но орчанка уже ушла.

Мейст Лерроу покинул кабинет примерно через полчаса. Выходя, он выглядел взволнованным. Сзади него шел приказчик, торжественно держа перед собой плоскую шкатулку красного дерева. Девушка в вуали послушно семенила следом, не делая попыток приблизиться.

Лизу долго не звали в кабинет Мастера, поэтому она вошла сама.

— Мисти… Грета, — произнес скупщик, отойдя от сейфа, в который он наверняка прятал полученные от мейста Лерроу деньги. И там, скорее всего, было гораздо больше, чем сто «орлов». Тысяча? Десять тысяч? Сколько готов выложить богатый человек за избавление от смертельной болезни? — Мы ведь продолжим сотрудничество, мисти Грета? Осенью. Когда вернетесь в пансион.

Лиза посмотрела прямо в глаза мужчине. Он прекрасно знал, кто она, и пытался ее напугать – заставить отступить, уйти не солоно хлебавши. Не на того напал. Она все равно заберет свои деньги. Или… или это проверка?

— Я была права? — Лиза медовым голоском ответила вопросом на вопрос. — Бусы помогают от «черной кары»?

— Маг-артефактор подтвердил их эффективность, — неохотно признал Мастер Гайст. — Полностью проклятье они, конечно, не снимут, но оттянут часть на себя. Где вы их раздобыли?

— Очень рада, — сказала Лиза, лучезарно улыбаясь. — У меня есть еще пара безделушек. Они наверняка понравятся мейсту Лерроу. Думаю, есть смысл показать их ему лично. Осенью, когда я вернусь в пансион.

Она невинно похлопала глазами. Мастер Гайст подвигал нижней челюстью и вынул из ящика бархатный мешочек – Елизавета деловито пересчитала монеты. Сто «орлов» золотом.

— Мы обязательно продолжим сотрудничество, — со всей искренностью пообещала она, покидая кабинет.

Но про себя добавила: «На моих условиях». Злить такого опасного человека она не хотела, но и позволить использовать себя не собиралась.

… Проходя мимо витрин в лавке, Лиза остановилась и все-таки купила медальон орчанки, расплатившись серебром. Взяв украшение в руки, она почувствовала покой и умиротворение. Магия семейного артефакта действовала, что бы ни говорили оценщики.

Однако когда Лиза вернулась в гостиницу и спросила о соседке по этажу, выяснилось, что достопочтенная Беора выехала. Елизавета оставила адрес почты городка Иилен-хейм, ближайшего к Эре-дуну. Она надеялась, что рано или поздно орчанка вернется в гостиницу. По крайней мере, теперь Лиза знала ее имя.

Утром, когда Инара и Эрин проснулись, их ждал роскошный завтрак из телячьих колбасок, булочек с маслом, сыром и мармеладом, дорогого сыра и хорошего чая. Лизу позабавили удивленные лица сестер. Она всего лишь заказала еду в ресторанчике, а для девушек это стало невиданным сюрпризом.

Ей пришлось пересказать события вечера несколько раз и во всех подробностях. Инара хотела знать каждую мелочь. Новости одновременно порадовали ее и растревожили. А Эрин просто наслаждалась, радуясь за сестру, прыгая по кровати и предвкушая поход по магазинам.

— Раньше «черная кара» поражала только молодь драков, а теперь ею иногда болеют даже дети. И не только драконьи, — рассказывала Инара по дороге в центр города. — Говорят, так проявляются старые родовые проклятья. У нашего кузена в начале болезни подозревали эту хворь. Но диагноз не подтвердился: Эйд впадал в бессознательное состояние, проводил в нем по несколько дней, а затем приходил в себя. После приступов он путал события и нес какую-то чушь. Вытяжка из тычинок шафрана возвращала его к нормальной жизни… до следующего приступа.

— Ты слышала об артефактах, которые нейтрализуют проклятье?

— Их делали альвы. Это все, что я знаю. Альвийские лечебные изделия ужасно редки и дороги.

— Не сомневаюсь. А еще они каким-то образом умеют скрывать свою магию.

Елизавета не могла забыть лица мейста Лерроу, когда тот покидал лавку.