Граф Суворов. Том 4 (СИ) - Шаман Иван - Страница 63

Вот только, когда щит с легким звоном исчез, летящий следом диск врезался в шлем противника, оттяпал значительный кусок стали, буквально выворотив ее наружу. И оставляя сантиметровые заусеницы вокруг царапины. А потом мой пробойник врезался в новую преграду, которой в обычной броне просто не могло быть!

Я успел среагировать, успел зажмуриться, когда произошла вспышка, но отдернуть руку уже не сумел. Пластина на плече Михаила взорвалась, и стальная перегородку ударила меня по правой руке, выворачивая ее под неестественным углом. Только заводские «стопперы», ограничивающие подвижность сочленений доспеха, спасли меня от потери руки. Сустав громко щелкнул и заел.

Отскочив в сторону, я с недоумением посмотрел на противника, рухнувшего на одно колено. Под одной пластиной брони стояла вторая, кажется, еще более мощная, а главное — доспех все еще оставался цел. Мало того, он поднимался!

— Это будет даже забавно. Смотреть как ты убьёшься, не в состоянии совладать со мной и тратя все силы. — донесся из динамиков брони голос Долгорукого. — Можешь не пытаться сдаться. Сегодня все в империи, миллионы людей, смотрящих на наш поединок в прямом эфире, убедятся в том, что главное — это происхождение!

— В таком случае у меня для тебя плохие новости. — произнес я, силой вправляя плечо. — Мое происхождение выше твоего, и ты в этом сейчас убедишься.

— Посмотрим! — успел крикнуть Михаил, когда я активировал рывок, и со всего размаху ударил его проводящим клинком, добавив к силе резонанса собственное ускорение и сведенный под острым, почти игольным углом лезвие. Он отбил, не мог не отбить, потому что выпад казался слишком прямолинеен.

Вот только за первым ударом следом шел воздушный кулак, и еще один, в ту же точку под другим углом. Рука слушалась с трудом, но я сумел задавить боль и активировать все заложенные силы, лишь бы все конструкты пришлись на одно место. Четыре подряд. И теперь я был готов к последствиям.

Новый взрыв раздался совсем рядом, пластина взлетела, разрушая мой конструкт и отбрасывая противника с траектории удара. Но меня не задело. Лишь огонь лизнул пластину брони, а затем в бок противника врезалось лезвие, через которое я послал резонансный импульс.

Михаил отскочил, попробовал ударить по моему клинку сверху вниз рукой, надеясь сломать, но я вовремя убрал лезвие и атаковал вновь, с другого направления. А на поврежденном участке осталась лишь последняя, родная пластина, точно такая же, как и у меня. Шансы сравнялись, и только Долгорукий был иного мнения.

Отскочив в сторону он поднял руку, прикрывая локтем пробоину в шлеме, активировал щит, и пошел по кругу, стараясь вывести меня против солнца. Старый, словно пирамиды, трюк. Да только я оказался проворней. Выхватил гранатомёт и выстрелил, предварительно послав в противника диск. Реакция Михаила оказалась запоздалой, жаль только задумка не сработала и краска стекла с подставленного в последнее мгновение, у самого лица, щита.

Почувствовав, что его защита ослабла, а угроза зависла прямо у его носа, Долгорукий перешел в оборонительную позицию, прикрыл поврежденный бок и надвинул щит. Сжался, выжидая время для удара. И тем обеспечил мою победу. Неминуемую, хотя не слишком легкую или быструю. Повозиться пришлось, и изрядно, но теперь я не торопился.

Кулак, пресс, диск — лезвие. Ладонь Шивы, диск, пробойник — стальная перчатка. Я выбивал одну за другой все его пластины, заставляя отсыпать с каждым ударом. Противник ревел, словно раненый зверь. Прикрывался локтями и конструктами, пытался перейти в контратаку, но каждый раз получал по щам. И когда очередной удар пришелся в сплошной шлем, срощенный с грудной пластиной, его бросило на пол.

И больше не поднялся. Суставы его брони искрили от попаданий, двигатели надрывно гудели, но на всем доспехе не осталось ни одного целого сектора с щитами. Сквозь динамики слышалась надрывная ругань, обида и кажется отчаянье. Не в состоянии подняться, Михаил все же заставил себя перекатиться лицом вниз, опереться о меч и раскрыть эвакуационную дверь доспеха.

— Я не сдаюсь! — прохрипел парень, вытаскивая из стальных перчаток рукоять меча. — Ты чудовище! Не знаю, что в тебе нашла сестра — но таким как ты не место в высшем обществе! Вылезай из доспехов и сражайся, трус!

— Знаешь… а почему нет? — сказал я, чуть подумав. — Пожалуй последний урок я могу себе позволить. Надеюсь, только ты не сунешься в академию, ведь там все будут знать, что ты проиграл дважды и даже не сумел найти в себе мужество признать собственную ошибку.

Отойдя к краю арены я выбрался из доспеха, и легко взмахнул проводящим мечом. Удивительно, но кажется все мои заготовки и уловки сегодня не пригодятся. Раз уж я сумел справиться с ним в броне, то без нее — и подавно. Судя по радостному взгляду Долгорукого, он с такой позицией был в корне не согласен, но это был не первый за сегодня раз, когда он в корне ошибался, а мне лишь пришлось продемонстрировать ему это наглядно.

Ловко взяв меч и встав в позу для фехтования, он пошел на меня, усмехаясь. Я демонстративно поднял меч ему на встречу, держа рукоять в левой руке, но когда до противника оставалось чуть больше двух метров легонько двинул правой ладонью. Сметя ошарашенного Михаила в сторону прессом.

Не ожидавший атаки сбоку, он чуть не рухнул, невольно сделав несколько шагов и замахав руками, а стоило ему восстановить равновесие — тут же покатился по бетону от смачного пенделя, устроенного мною с помощью пресса снизу-сзади. Почти минуту я позволял ему подниматься, но не приближаться ко мне, развеивая все подлетающие диски и здоровенные, с половину меня плоскости вражеского пресса.

Угроза, еще недавно исходившая от парня, почти испарилась, и он уже не пытался атаковать, лишь добела сжимая губы и прикладывая максимум усилий просто чтобы в очередной раз не повалиться на пол.

— Довольно. — наконец раздался над трибунами голос императора, и Михаил, в отчаянье, бросил меч, несколько раз со звоном подскочивший на бетоне. — Пора заканчивать этот фарс. Думаю, результат для всех очевиден. Победителем турнира признается Александр Брониславович Суворов!

Глава 29

— Победителя на трибуну. — объявил распорядитель, как только государь замолчал, и откуда-то из подсобного помещения на арену выехал пьедестал с кафедрой. При этом со стороны зрителей было совершенно не заметно что вся конструкция установлена на небольшой автомобиль. Хотя… судя по качественной сборке это мог быть постоянный реквизит.

Щиты над королевской ложей никуда не исчезли, но государь просто прошел сквозь них, а потом шагнул с края платформы. Я ожидал чего угодно, что он рухнет вниз и просто приземлиться, показав выдающиеся физические данные. Что он поймает себя прессом, как я недавно. Но вместо этого Петр словно не заметил, что идет по воздуху. И лишь едва заметное свечение под ботинками позволяло понять, что он использует конструкты на недоступном мне уровне. Пока недоступном.

Десятки камер следовали за правителем империи попятам, и я оказался на столько заворожен этим зрелищем, что не сразу понял в какой ситуации оказался. Я стою в паре метров от правителя величайшей в мире империи, пусть и находящейся в состоянии смуты, близкой к гражданской войне, но все еще сильной и независимой. А еще я стою истуканом, с мечом в руке, в то время как сообразительный Михаил уже рухнул на пол.

Уловив в глазах Петра искорку веселья, я запоздало опустился на одно колено и протянул меч на вытянутых руках. В этот раз задержка была уже по вине правителя. Хотя может он так соблюдал драматическую паузу? А через несколько секунд меч у меня из рук приняли.

— Клянешься ли ты, Александр, во всем блюсти интересы Российской Империи, охранять ее людей и государство Российское. Не жалеть ни крови, ни головы своей, сражаясь с её ворогами, истребляя лихих людей и их супостатов? — прозвучал громкий, четкий и куда более возвышенный, чем минуту назад голос.