Энеата. Воин и Солнце (СИ) - Бодарацкая Анна - Страница 42

***

После общения с сотником Азмаром появилось только больше вопросов, а данные ответы были слишком расплывчаты и непонятны для Энеаты. Девушка хмурилась, вышагивая из угла в угол по каменному полу просторной комнаты и пытаясь придумать что-нибудь успокаивающее.

Конечно, прямой угрозы в речах Азмара она не услышала. Более того, слова о том, будто Асахир не позволит её убить, несли некоторое утешение; но всё остальное оставалось слишком туманным. Юная асу не понимала затей идшарцев, так и не сумев узнать, действительно ли ей пытаются помочь, или же Асахир и Азмар таят опасность. Ведь если они не собираются убивать Эне, то зачем везти её в Идшар? Неужели в самом деле ради того, чтобы помочь и укрыть? Но в этом нет смысла…

Энеата остановилась у окна, теребя пальцами выбившуюся из косы прядь и нервно покусывая губы. Больше всего на свете хотелось вдруг проснуться в родном доме и узнать, что все приключения ей приснились.

Приставленная к ней служанка ничуть не скрашивала одиночества Энеаты — Тея почти не покидала комнаты, но её присутствие только напрягало Эне. Ещё менее словоохотливая, чем сама Эне, служанка молча вышивала что-то на покрывале, сидя у окна в дальнем конце комнаты, и на неловкие попытки асу выслать её или выйти самой неизменно отвечала, что ей велено не покидать госпожи и приглядывать за ней, не выпуская отсюда.

Всё это выводило Эне из себя. Она переживала о Хурсане, размышляя, где тот может быть и не грозит ли ему беда, и хотела увидеться хотя бы с Нунной, раз будущее её было скрыто непроглядным туманом, и никто не обещал её возвращения к прежней жизни. Только сейчас Энеате пришло в голову, что объявление о её помолвке с байру Асахиром наверняка коснулось и ушей её настоящего жениха. А ведь он вряд ли догадается об истинных причинах. Что если он решит, будто Энеата предала его, польстившись на грозную славу великого военачальника….

Когда не осталось сил терпеть одновременно навязчивого и тихого общества не слишком дружелюбной Теи, девушка отчаялась и решила прибегнуть к чарам.

Как бы ни возражала сразу же проснувшаяся совесть, Энеата зачаровала свою бдительную стражницу, заставив ту погрузиться в сон, и скользнула к арке выхода, скрывая себя колдовским мороком.

Конечно, стража ни за что не выпустила бы её не то что за пределы дворца, но и даже за стены этого крыла, но дар Ахарта надёжно прятал Энеату от любого, даже самого пристального взора.

Однако решение покинуть дворец резко сменилось на иную затею, когда Энеата увидела промелькнувшего в конце длинного коридора Азмара. Сотник явно куда-то торопился. Энеата решила проследить за ним и попытаться вызнать, что же за судьбу готовят ей идшарцы.

Торопливо, но осторожно, стараясь не топать и не шуметь, девушка проследовала за Азмаром. Увидев, что сотник вошёл в одну из завешенных шторой арок, Энеата воровато огляделась, всё же боясь подойти ближе. Чуть в стороне стояли двое стражей-идшарцев, внимательно смотревших по сторонам. Энеата, проверяя действенность чар, несколько раз прошагала прямо перед ними. Отойдя обратно, облегённо улыбнулась — они явно её не видели.

Но у неё было не слишком много времени для сомнений — чары, скрывавшие её, пробуждали спящую силу, требуя свободы. Сейчас асу легко сдерживала ещё смутные порывы, но знала, что каждое мгновение приближает миг тяжёлой борьбы с самой собой.

Едва касаясь пола, не издавая ни шороха, она проскользнула к нужной арке. Зайти внутрь она не могла — слишком сложно скрываться, стоя близко к людям, да и шевельнувшаяся занавеска показалась бы подозрительной.

Встав рядом с аркой, Эне прислушалась. Она удивлённо приподняла брови, узнав голос Дивияры. Ещё больше изумили слова, произнесённые прекрасной жрицей:

— Боги! Чтобы я отпустила Эадиву… Хиру, ты же знаешь, что я боюсь его… Эта ужасная зверушка! От него же дрожь по коже. С чего мне вдруг его выпускать?!

Энеата огляделась. Воины, охранявшие проход, отсюда не видны — их скрывал поворот. С другой стороны находился тупик, и выйти отсюда никто не мог; лишаться покрова незримости было рискованно, но асу нуждалась в передышке, боясь под зовом силы потерять самообладание. Избавившись от скрывающего морока, она глубоко вздохнула, успокаиваясь и усмиряя чары.

— Удержать Эадиву в темнице — первый долг верховной жрицы. Устроение празднеств и поездки по окрестным городам — не главное дело, не так ли, земная Астарна? — голос Азмара слишком явно выдавал неприязнь к женщине, что удивило Энеату.

— Хиру, уйми своего цепного пса, — холодно произнесла Диви. — Он рычит.

— Где ты хранишь ключ от подземелий? — не обращая внимания на сказанное, спросил байру Асахир.

— Всегда при себе. Ну… почти… Сейчас он у меня где-то в вещах в храме…

Недолгая тишина нарушилась странным вопросом Асахира, произнесённым тихо и совсем неприятно:

— Слышишь?..

— Сейчас улажу, — хмыкнул в ответ Азмар, а в следующую долю мгновения скрывавшая вход занавеска качнулась слишком резко и быстро, и сотник, метнувшись вперёд, схватил не успевшую вернуться в колдовское укрытие Энеату за руку.

— Эй! — Эне попыталась вырвать запястье, слишком сильно сдавленное хваткой идшарца, но тот не собирался её отпускать и сердито вопросил:

— Не сидится спокойно?..

— Азмар! — позвал Асахир.

Сотник, недовольно засопев, отпустил руку асу и жестом велел войти в комнату.

Энеата нехотя прошла вперёд и остановилась в паре шагов от входа, осматривая помещение смущённым взглядом и отчаянно надеясь, что не краснеет.

Военачальник сидел на полу, теребя в руках письмо и насмешливо глядя на вошедшую Энеату; жрица Дивияра, как всегда безупречная, сияла своей красотой чуть в стороне от Энеаты, и смотрела на появившуюся асу с той же надменной неприязнью, что и в храме.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался Асахир, обращаясь к девушке.

— А вы тут что делаете? — предельно спокойно отозвалась Энеата.

— По-моему, твоя невеста ревнива, Хиру, — улыбнулась Дивияра.

Асахир пропустил мимо ушей слова жрицы, отвечая:

— Вернулся гонец от человека, которого я отправил… по твоему делу, Энеата. Кто-то, — он покосился на Дивияру, — умудрился выпустить Эадиву из его векового заточения.

Дивияра возмущённо воскликнула:

— Хиру, не смотри так на меня, я же сказала — я ничего не знаю об этом!..

— Это-то и плохо, Диви. Должна бы знать.

— Но я уехала из святилища, путь здесь не слишком близкий, должно быть, это случилось, когда меня не было!

— Чары надёжно запечатали все двери темниц, — пожал плечами Азмар, вставший за спиной Энеаты. — Открыть дверь можно только этим ключом.

— Значит, кто-то взял его, когда я не видела.

— И Эадиву мимо тебя прошагал, когда ты не видела? — нахмурился Асахир.

— Получается, что так!

— Хорошо, — согласился байру. — Римиар проверит твои слова. Он сейчас, должно быть, уже на полпути от Иртассы к святилищу.

— Римиар отправился туда? — как-то растерянно ответила Дивияра.

Асахир кивнул.

— Хиру, дорогой, если Эадиву и правда сбежал… Ты ведь поможешь мне затолкать его обратно? Всё-таки я жрица Астарны… Люди будут требовать с меня ответа, а что я могу сделать с таким чудовищем?.. Это дело героев, а не слабых женщин…

В её огромных чёрных глазах застыла такая мольба, что даже Энеата смягчилась, забывая о своей неприязни к жрице и испытывая смутное подобие сочувствия. Один Азмар, похоже, остался равнодушен к красавице — он насмешливо хмыкнул, качая головой и хитро улыбаясь какой-то своей мысли.

— Азмар, проводи Диви обратно, — помолчав, приказал Асахир.

— Я не спешу, — улыбнулась Дивияра.

— Я спешу, — хмуро отозвался военачальник.

Дивияра, ничуть не рассердившись, очаровательно улыбнулась напоследок и вышла вслед за сотником. Асахир подождал, пока стихнут шаги, и обратился к Энеате:

— Почему ты покинула свою комнату? Я же сказал сидеть там.