Холодное сердце (СИ) - "wondererli" - Страница 113

Среди всех жилых построек, расположенных на этой стороне улицы, как и всегда, больше всех выделялся двухэтажный дом миссис Честерфилд. Эта пожилая женщина и по совместительству ближайшая соседка семейства Грейнджер ежегодно прилагала немалые усилия, чтобы выиграть в конкурсе на лучшее рождественское оформление дома. Так, пока большая часть соседей, не слишком-то заинтересованных в победе, ограничивалась несколькими гирляндами и, быть может, украшенной елью, миссис Честерфилд пускала в ход все известные миру украшения: запряженных в сани оленей, надувного снеговика, всевозможные неоновые вывески со снежинками, карамельными тростями и знаменитыми рождественскими чулками, а также многое-многое другое.

За минувшие годы Гермиона успела привыкнуть к тому, что дом ее соседки под конец декабря всегда выглядел как резиденция Санта-Клауса. А местные дети так и вовсе с нетерпением ждали, когда миссис Честерфилд вновь выставит свои праздничные украшения, тем самым погружая весь район в рождественскую атмосферу.

Ступая по вымощенной камнем дорожке, ведущей к парадной двери, Гермиона с улыбкой окинула взглядом фасад родительского дома. Вдоль карниза крыши висела гирлянда, мерцающая всеми цветами радуги, а возле огражденной забором веранды стояла низкая ель, припорошенная искусственным снегом. Довольно-таки просто, но со вкусом.

Поднявшись по деревянным ступенькам, Гермиона слабо сжала ладонь Драко в знак поддержки и, когда тот уверенно кивнул ей, выражая свою готовность, постучала в дверь, украшенную рождественским венком. Спустя считанные секунды с обратной стороны послышались торопливые шаги и радостный голос ее матери:

— Я открою, — крикнула она через плечо мужу, потянув на себя дверь.

Повернув голову, миссис Грейнджер, одетая в серое вязаное платье, тепло улыбнулась дочери и уже готова была протянуть руки, чтобы обнять ее, как вдруг заметила стоящего рядом Драко. В ее глазах отразилось неподдельное удивление, а губы слегка дрогнули, оставляя лишь слабый намек на прежнюю улыбку.

— Добрый вечер, — не растерявшись, поприветствовал ее Драко и учтиво склонил голову.

— Здравствуйте, — мгновением позже отозвалась миссис Грейнджер, после чего вопросительно взглянула на дочь, ожидая от той хоть каких-то объяснений.

— Привет, мам, — собравшись с духом, начала Гермиона. Почему-то ей, в отличие от того же Драко, не удавалось вести себя непринужденно, хотя вовсе не она была незваным гостем, заявившимся на ужин к тем, у кого пользовалась дурной славой. — Прости, что не предупредила вас с папой, что приду не одна. Это Драко, — зачем-то представила она его, хотя знала, что мама прекрасно понимает, кто именно стоит на пороге их дома. — Ты не будешь против, если он поужинает с нами?

Гермиона боковым зрением заметила, как Драко в напряжении расправил плечи. Стало быть, прозвучавший вопрос, словно с силой выпущенный камень, врезался в стеклянную стену его напускного спокойствия, отчего та пошла трещинами. Он, как и любой среднестатистический человек, боялся быть отвергнутым семьей своей возлюбленной.

Миссис Грейнджер, не смея отказать стоящему на пороге гостю, вновь приподняла уголки губ и пошире открыла дверь, жестом приглашая ребят пройти внутрь.

— Конечно, не буду, — неестественно лучезарная улыбка и пристальный взгляд карих глаз, готовых прожечь в Гермионе дыру, обещали серьезный разговор, причем в ближайшее время, счет которого шел на минуты. — Скорее проходите в дом: на улице жуткий мороз.

***

Гермиона еще никогда в жизни не видела отца таким напряженным. Стоило ему выйти с кухни, где он занимался приготовлением праздничного жареного гуся, и увидеть дочь в компании Драко, как выражение его лица за долю секунды изменилось с привычного доброжелательного на откровенно суровое. Он, как и любой любящий отец, был готов встать на защиту дочери, заприметив ту рядом с ее обидчиком. По крайней мере, именно таковым мистер Грейнджер считал Малфоя.

Несмотря на то, что Гермиона не слишком уж распространялась о Драко и о том, какого отношения удостаивалась с его стороны на протяжении большей части школьной жизни, ее отец все равно был весьма наслышан об известной чистокровной семье и их взглядах на мир маглов. Своей осведомленностью он был обязан Гарри и Рону: раньше, собираясь в гостях у Грейнджеров, мальчишки обсуждали общего недруга, не забывая при этом упомянуть о том, как низко он порой поступал по отношению к Гермионе. И в такие моменты ей хотелось наслать на них Обезъяз. Наверное, если бы в том возрасте им можно было пользоваться магией за пределами Хогвартса, она бы непременно сделала это, лишь бы ее друзья перестали выставлять на показ все то, что она так старательно скрывала, дабы не заставлять родителей переживать.

Оставив Драко в своей комнате, Гермиона все же спустилась вниз и постаралась объяснить родителям, как же так вышло, что на праздничный ужин она явилась не в компании лучших друзей, а под руку с тем, кого Гарри и Рон ласково окрестили «маглоненавистником».

Ранее заготовленная ею речь, как и предполагалось, вышла весьма неубедительной. Собственно, оно и неудивительно, ведь Гермиона поделилась с родителями лишь малой частью тех событий, что произошли с ней за последние несколько месяцев. Хотя она сомневалась, что их мнение кардинально поменялось бы даже в том случае, если бы она пересказала им все от и до, не упустив из виду ни малейших подробностей. Виной тому было стремление родителей защитить свое чадо от всех невзгод. И даже если это самое чадо впоследствии могло отпустить былые обиды, то его защитники не позволяли себе утратить бдительность, посему действовали, руководствуясь приобретенными предубеждениями.

Гермионе не оставалось ничего, кроме как попросить родителей об услуге: довериться ей и провести этот вечер так, словно ничего не произошло. Правда, если ее мать и предприняла попытку оказать Драко радушный прием, то отец сохранял прежний боевой настрой: он не привык улыбаться в лицо тем, к кому не питал особой симпатии. Что ж, в этом мистер Грейнджер и его дочь были до невозможности похожи.

Когда Гермиона помогла маме завершить подготовку праздничного стола, вынеся с кухни оставшиеся блюда, вся семья, включая Драко, собралась в столовой. В одном из углов комнаты стояла пушистая нарядная ель, от которой исходил приятный хвойный аромат. Прямо напротив стола находился разожженный камин, украшенный еловыми веточками, гирляндой и алыми рождественскими чулками, на каждом из которых было вышито имя члена семьи Грейнджер. Все было как прежде, но с той лишь разницей, что непринужденная беседа по душам у присутствующих не клеилась от слова совсем.

Давящая тишина нарушалась разве что отчетливым тиканьем настенных часов, некогда доставшихся мистеру Грейнджеру в наследство от покойной бабушки. В надежде повлиять на ситуацию Гермиона принялась рассказывать родителям о том, как обстоят ее дела в Хогвартсе. Однако это была не самая интересная тема для обсуждения: Грейнджеры и так знали, что их дочь преуспевает в учебе, посему бурной реакции с их стороны ожидать не стоило.

Тяжело вздохнув, Гермиона взяла со стола наполненный вином бокал и сделала несвойственно большой глоток. Даже она, человек, который в обычной жизни не испытывает особой тяги к спиртному, в этот самый момент хотела напиться до беспамятства, лишь бы не чувствовать себя как на иголках. Правда, испытываемый стресс настолько отрезвлял, что ей наверняка не хватило бы и нескольких бутылок, чтобы добиться желаемого состояния.

К слову, принесенное Драко вино обладало глубоким рубиновым оттенком и на удивление приятным ягодным вкусом, напоминающим смородину.

Последовав примеру дочери, миссис Грейнджер отпила из бокала немного алкоголя и, посмаковав его какое-то время во рту, проглотила. К слову, она была большим ценителем вин.

— Изумительное вино, Драко, — выразила одобрение она, решившись завести разговор с гостем, который все это время молча ел жаркое из барашка, заботливо положенное ему в тарелку Гермионой.