Семья для мажора (СИ) - Зайцева Кристина - Страница 13

Приветствия от его девушки я не жду и правильно делаю. Его не следует.

Усевшись на диван рядом с Ником, она смотрит на меня странным вороватым взглядом. Она выглядит напряженно, и я решаю просто на это забить. У нее есть парень, и это его проблемы.

Запрокинув голову, опрокидываю в себя остатки виски из стакана и тянусь за добавкой.

— Серьезный настрой, — скалится Барков.

— Угу. — Плеснув еще, снова падаю на спинку дивана.

— Привет! — Слышу над головой.

Таня садится рядом и ставит на стол ведерко с шампанским.

— Откроешь? — Крутит в руках пустой фужер. — Я Таня, — дружелюбно представляется Алёне.

— С днем рождения, — улыбается та, но я, твою мать, просто руку даю на отсечение, что дружелюбия в ней хрен с маслом.

Все так же исподтишка она разглядывает именинницу, стреляя в нее быстрыми взглядами.

— Спасибо! — радостно благодарит Таня. — Выпьешь? — кивает на шампанское.

— Эмм… да. Спасибо… — бормочет та, прижимаясь щекой к плечу Баркова.

Сдернув фольгу, отправляю пробку в потолок, что вызывает небольшой пенный взрыв, который Таня приветствует радостным писком.

Улыбаясь от уха до уха, подставляет бокал.

Наливаю и Алёне тоже.

Ее пристальный взгляд на моем лице вдруг толкает к мысли, что ей чего-то от меня надо. От этого моя расслабленность слетает вмиг. Какое у нас с ней может быть общее дело догадаться ни хрена не стоит, и я не знаю, злит ли меня это или приводит в гребаное волнение.

— Никита, — вдруг выдает Таня. — Может хоть ты его вразумишь!

Это отвлекает, и я дергаю головой в ее сторону.

— Попробую, — отзывается Барков, расслабляясь на диване и забрасывая на шею сцепленные в замок руки.

Смотрю на Таню вопросительно.

— Я думаю, барную стойку нужно сдвинуть на чуть-чуть влево и сделать маленькую сцену для живой музыки, — деловым тоном сообщает она Баркову.

— У нас не будет живой музыки. У нас будет музыкальный автомат, — не имею желания вступать в спор по этому поводу.

Мой ответ заставляет ее щеки порозоветь.

Барков откашливается в кулак, а его девушка прячет глаза.

— Про это я тоже хотела сказать, — отпивает Таня шампанского. — У этих автоматов очень дорогая аренда, зачем он вообще нужен? Нужно смотреть в перспективе. Подумай! Можно расширить аудиторию

— Тань, — проговариваю по слогам. — Мы делаем не караоке-общепит. Сдай назад и проанализируй все, что я тебе говорил. Если нужно, я повторю.

— Я все помню, — вскидывает подбородок, — но думаю, ты делаешь глупость.

— Спасибо за мысли, — говорю раздраженно. — Но у меня есть стратегия. Это будет выглядеть так, как я сказал. Я в курсе, что такое живая музыка, и я отказался от нее не потому что у меня такой приход, а потому что так нужно.

— Я думала, ты открыт для обсуждений, — мятежно смотрит в мои глаза.

— Видимо нет. — Ставлю на стол стакан и встаю, собираясь отлить и упростить этой Алёне задачу.

Глава 17

Кирилл

Застегнув ширинку, нажимаю на слив и мою в умывальнике руки, после чего вырываю из бокса салфетку.

В кармане джинсов вибрация, которую улавливаю с опозданием. Башка достаточно мутная, чтобы в ней притормаживали нейронные связи, поэтому входящий от матери в данный момент вообще не в тему, но упершись рукой в стену, послушно принимаю вызов.

— Привет, — бормочу.

— Здравствуй, сынок, — вздыхает она.

Эта наша новая фишка.

Теперь она звонит каждый вечер, чтоб узнать, как у меня дела.

Это не самый нормальный порядок вещей, но я не возражаю. Думаю, ей тоже нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что я больше не живу с ней в одном доме.

— Твоя бабушка настоящий партизан. Слова не вытянешь. Может хотя бы от тебя я узнаю, стоимость твоего проекта?

— Стоимость еще до конца не определена, — вру, не желая посвящать ее в то, чем рискую.

В первую очередь я не хочу, чтобы об этом знал отец. Я сам попросил его мать, свою бабулю, никого не посвящать в суть наших с ней дел. С родителями матери я тоже общаюсь, просто они живут в соседней области. Дед до сих пор читает лекции по высшей математике в своем университете, поэтому переезд никогда не рассматривался.

— Могу я хотя бы взглянуть чем ты занимаешься? — спрашивает она. — Или это тайна?

— Не тайна. Если хочешь взглянуть, взглянешь.

— Это радует.

Помолчав, все же задает свой вопрос:

— Твои “каникулы” все еще продолжаются? Или тебе надоело по чужим квартирам болтаться?

Мне не надоело.

С каждым днем я все больше вхожу во вкус.

Кажется, до того дня, пока не свалил из дома, я не понимал всю степень своей угнетенности. Все из-за него. Из-за отца. Сейчас мне кажется, что я скорее сдохну, чем проиграю. Надеюсь, что я удачливый.

— Как дела у тебя? — перевожу тему.

— В конце недели командировка на два дня. Ты с кем-то встречаешься? — вдруг спрашивает она.

— Нет, — выпрямляюсь.

Из кабинки за спиной выходит какой-то пацан. Моет руки и направляется к двери.

— Вчера я видела Марину…

— Мне это не интересно.

— Ясно. Что ж, она передавала тебе привет.

Очень сомневаюсь. Все, что она может мне передать — это пожелание гореть в аду. После нашего последнего разговора мы ни единым словом не обмолвились, даже находясь в одном помещении. Это было давно, и я хреново те дни помню, потому что… тупо бухал несколько охрененных дней. После того, как Калинина попросила больше ей не писать и не звонить, я зависал в “Барабуле” гребаную неделю.

— Передай ей взаимный привет, — усмехаюсь.

Оборачиваюсь, потому что в отражении зеркала за своей спиной вижу Алёну.

Войдя в дверь мужского туалета, она с независимым видом осматривается, и это просто гребаная фантастика!

— Пздц… — бормочу в трубку, пораженный.

— Что? — переспрашивает мать.

— Ничего, — откашливаюсь, наблюдая за тем, как эта девица складывает на груди руки и впивается в меня глазами. — Мне идти надо.

— Ладно. Спокойной ночи.

— И тебе, — сбрасываю вызов и толкаю телефон в карман. — Ты в курсе, зачем люди в туалет ходят? — спрашиваю, развернувшись.

— Я не стеснительная, — пожимает она плечом.

— То есть, я могу помочиться? — киваю на писсуар.

— Если тебе не терпится.

Мне не терпится узнать, какого хрена ей от меня нужно.

— Я весь внимание. — Кладу на пояс руки.

Дальше случается волшебство.

Ее лицо становится напряженным, и я вопросительно выгибаю брови.

Заправив за уши волосы, прячет ладони в задние карманы своей короткой юбки. Облизнув губы, кусает их, продолжая долбить меня этим пристальным взглядом.

— Ты сейчас пытаешься передать мне телепатический сигнал? — спрашиваю сухо.

— Нет, я просто думаю…

— Думай быстрее.

— Думаю, ты правда такой мудак, или это только кажется.

— Думаю, что тебе не кажется.

— Ты… ты ее… любишь? — вдруг выпаливает она.

Вопрос заставляет лицо окаменеть.

Я пьяный, но не настолько, чтобы обсуждать с какой-то борзой телкой свои гребаные сердечные дела. В своей жизни их я вообще ни с кем никогда не обсуждал, только с бабулей школьную любовь Варю из пятого “Б”.

— Кого “ее”? — Складываю на груди руки, прекрасно понимая, что она вломилась в мужской туалет не для того, чтобы говорить о какой-то левой “ней”.

— Аню… — произносит еле слышно.

Напрягаю челюсть, давая себе минуту на раздумья.

Она нервничает, и теперь я вдруг хочу узнать, что, твою мать, происходит?!

В последний раз, когда я видел ее подругу, она боялась садиться в мою машину. Она шарахается от меня, как от паяльника. Какого хрена теперь ей от меня надо?!

Блять…

Всю душу вымотала.

— Это она тебя прислала?

— Нет…

Разочарование есть, и на вкус оно горькое.

— Че те надо? — спрашиваю жестко.

На ее лице впечатляющая внутренняя борьба.

Такая, что я вдруг боюсь ее спугнуть.