Сердце января (СИ) - Мариан Фелис - Страница 16

Статей было слишком много, и наверняка большая часть придумывалась репортёрами на коленке, небывалые сюжеты высасывались из пальца, а неожиданные повороты событий оказывались лишь глупыми совпадениями. Но из тонны текстов я выудила то, что в теории могло привести к правильному ответу.

Арс боялся собак ещё с детства, когда огромная овчарка подбежала и напугала до смерти, желая поиграться с мячиком. Он не знал, что животное безобидно, поэтому описался и заплакал. Его мать часто рассказывала эту историю ны совместных посиделках, и я каждый раз замечала, как Сеня натянуто улыбается, отводит взгляд, пытается перевести тему и напряжённо сглатывает. Даже спустя много лет он боялся. И уж никак не мог подарить Варе собаку, и тем более выгуливать её каждое утро.

На его физиономии отпечаталась вся боль и страх, правда никто этого не замечал. Все считали, что парочка уже съехалась и обживает любовное гнёздышко.

И это была явная ложь. Хил не стал бы жить с собакой в одной квартире. Конечно, об этом знала лишь я и его родные, поэтому прикрытие не могло быть раскрыто.

В следующей статье говорилось о том, что сам мэтр Хилин подарил возлюбленной шикарное кольцо — их совместное счастливое фото сделало в моём сердце ещё одну дыру. Саднящую, хоть и небольшую. Пришлось приложить немало усилий, чтоб найти среди тонн фотографий Варвары одну очень старую, где она сидела у мастера по маникюру с этим самым украшением на пальце.

Было ли это маскарадом, искусной игрой на публику для поднятия рейтинга? Мне так и казалось, пока я не наткнулась на ещё замечательное фото: Варя сидела на шикарном чопере в ярко-красном шлеме, крепко ухватившись за руль и улыбаясь, а позади неё, по-хозяйски нависнув, сидел Арс и показывал что-то на панели приборов. Они оба были такими весёлыми и счастливыми. И я знала, что Хилин никогда в жизни не пустил бы меня за руль его мотоцикла.

Но не её. Варваре он это позволил.

Эмоции накатили мощным цунами, что сдерживать уже не осталось сил. Я расплакалась. Ревела в подушку, захлёбывалась собственными соплями и надеялась, чтоб родителей не оказалось дома. Пелена застилала глаза, я едва различала общие очертания комнаты. Рычала, била кулаками кровать, осматривалась и начинала с начала. До тех пор, пока истерика не перешла в простую икоту, а слёзы не кончились.

Дружба, значит?

Немедленно написала Стасе и вкратце рассказала, что произошло. Она почти сразу перезвонила, принялась поливать Хилина грязью, угрожать расправиться с ним в понедельник и всячески поддерживать.

— Я ему язык вырву за такое, — не унималась Широких. — Вот явится к Макарову на занятие, так сразу это и сделаю. А кстати, что на счёт доклада? Вы с ним… готовитесь? Как?

Втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

— Даже не знаю, что тебе сказать. Он взял написанный мной доклад, прочитал его и сказал, что подготовится дома. Так что…

— Готовься сама, — решительно отрезала подруга. — Наплюй на этого болвана и просто сдай долбаный зачёт!

Чтоб не расстраивать Славку, сразу же согласилась. Конечно, это был запасной план, но я не могла вот так просто кинуть его, глядя в глаза потоптаться на его будущем. Ведь оно зависело от практики в нашей группе в том числе.

Мы распрощались, и я села за подготовку доклада, уговаривая себя, что это — всего лишь запасной план на случай, если Хил не явится на занятие. Простая подстраховка. Но кровожадное сердце жаждало мести.

Как бы странно не звучало, но я ждала от него хотя бы сообщения. За все пять лет я не меняла номер, да и он мог его легко узнать у брата или родителей. Арс молчал, будто специально хотел помучить, истязал до сумасшествия.

Вечером в воскресенье мне стало не по себе. Легла спать с неспокойной душой, металась по кровати, никак не могла найти удобное положение. Десять раз открывала и закрывала окно, ходила в туалет, умывала лицо в попытке прогнать пугающие размышления. Уснуть удалось только в три часа, из-за чего я, конечно же, сильно переживала и в итоге не услышала будильник.

— Соня! — прикрикнула из коридора мама. — Вставай, тебе через десять минут выходить! Если хочешь успеть уехать с папой, то поднимайся сейчас же!

Ослабевшей рукой подтянула к себе телефон, ужаснулась и сразу же скатилась с кровати.

Проспала. Только этого не хватало.

Сразу же бросила вещи в рюкзак, засунула кое-как папку с докладами, наспех натянула джинсы, первую попавшуюся футболку и побежала умываться. С шоком косилась на время, пока наносила макияж, и молилась успеть.

— Сонька, давай шустрее! — громогласный голос отца заставил вздрогнуть.

— Ещё минутку, па, — пробежала обратно в комнату с широкой улыбкой. Он деланно скривился и бессильно сел на обувницу.

Едва нашла одинаковые носки, схватила вещи и вывалилась в коридор.

— Ну, не настолько мы и опаздываем, — смущённо прокомментировал папа. — Ты бы хоть покушала что ли. Лен, ты, может, ребёнку хоть яблоко с собой дашь? Или банан там. Оголодает же!

Мама звенела чашками на кухне, пока я напяливала кеды и приводила волосы в порядок: всегда, когда я засыпала с мокрыми волосами, утром на голове обнаруживала натуральное гнездо. Наконец собравшись полностью, поторопилась отца:

— Пошли скорее, опаздываем.

Уже вылезая из автомобиля около учебного корпуса, осознала, что страх опоздать на занятие перекрыл переживания по поводу Хилина. Всё же хотелось думать, что он не подведёт. Не бросит, как обычно. Надежда умирала последней.

В актовом зале, как всегда, было шумно. Ребята начали улюлюкать, подбадривать и кричать глупости, стоило мне ступить на обитую ковролином лестницу. Я абстрагировалась от лишних звуков и шустро сбежала вниз к Стасе.

Подруга почему-то вдруг явилась в растянутой старой толстовке, спортивных штанах и без макияжа. Я удивлённо указала ладонью на её грудь и подняла брови.

— Знаю-знаю, — моментально согласилась девушка, — я сегодня неотразима. Лучше скажи, ты готова? Будешь выступать одна?

— Пока не решила, — честно призналась. — Если он не придёт, то буду всё рассказывать одна. А если явится…

Я и сама не понимала, что хотела сделать или как должна была поступить по совести. Но бросить его, глядя прямо в небесно-голубые глаза, так же, как поступал он, мне бы не хватило духу.

— Ты лучше скажи, что за наряд? — ненавязчиво перевела тему. Славка хитро сощурилась, сразу распознала дешёвый приём.

— Так и быть, — махнула рукой на меня. — Я по утрам бегаю, ты знала? Так вот недавно соседнюю с нашей квартиру купил парень. Высокий, наглый, с ног до головы в рисунках, как стена в школьном туалете. И глаза такие страшные, почти чёрные. Мы с ним сразу не поладили, а тут на днях я увидела его с девушкой около мотоцикла, потом, когда они ушли, хотела посмотреть, — вздохнула тяжело и быстро затараторила. — В общем, когда я затронула его железного коня, он почему-то упал. На боку осталась хорошая царапина, и Тимур меня заметил из окна. Выбежал, взъелся сразу, пообещал предкам рассказать. Они как назло уехали к бабушке на неделю. Сегодня утром я ушла на пробежку, вернулась, а дверной замок залит монтажной пеной. Пришлось сразу пойти в универ, заново распечатать работу и думать, что делать.

Она закончила говорить и уставилась на меня немигающим взглядом, будто просила помочь без слов. Я с удивлением отметила, что даже без макияжа и после пробежки она выглядела впечатляюще. Очень молодо и свежо, а серо-голубые глаза притягивали к себе магнитом.

— Если нужны деньги, я могу дать немного.

Станислава потерянно кивнула и поджала губы. Наконец в аудитории появилась Саша — я ждала этого момента и её реакции на всё произошедшее, хотелось знать линию её проведения. Подруга коротко поздоровалась, плюхнулись на кресло, вставила наушники и прикрыла глаза.

Это означало лишь одно — я лишилась подруги. Но была ли она мне другом хоть когда-то?

Дверь с грохотом открылась, и на лестнице появились сначала запыхавшаяся Настя, а следом и Глеб Анатольевич. Как всегда, в сером клетчатом костюме, с маленьким платком, торчащим из нагрудного кармана, в начищенный до блеска броугах, с ослепительной улыбкой, будто миллион выиграл. Он вприпрыжку проследовал к трибуне, бросил бумаги на стол и громко поприветствовал: