Муж в наказание-2. Свобода любой ценой (СИ) - Лорен Лена - Страница 11

Я бы помог. Я сделал бы всё, что угодно, чтобы как-то исправить то, что натворил. Но дело в том, что я теперь сам оказался в той же яме, где и Назар. 

Нас объединяют одинаково равные цели. Мы оба стали заложниками судьбы.

— Извини, Назар, но я ничем не могу тебе помочь. Речь идёт и о моей семье тоже! Ты как никто другой сейчас должен меня понять. 

Он глаза округляет свои в неверии, дышит шумно и часто, закипая от ярости.

— Какая семья? Ты себя вообще слышишь? — выплёвывает он с желчью. — Диана просто сосуд, вынашивающий твоего ребёнка!

— Ты крупно ошибаешься! Ты видишь только то, что хочешь видеть! — рычу я от бессилия.

Пытаясь освободиться, я руки себе выворачиваю и слышу за спиной трескающий звук верёвки. Бесполезно, я только туже перетянул узлы.

Назар со стула приподнимается, прячет пистолет за спиной и принимается измерять комнату широкими шагами, мельтеша передо мной и знатно действуя на нервы.

— Хочешь сказать, что Диана смогла вычистить из тебя всю боль по Мерьям? Хочешь сказать, она смогла затмить собой все воспоминания о ней, все чувства, которыми ты так дорожил? — Назар останавливается у меня за спиной. Ладони на мои плечи кладёт и наклоняется к уху. — Нет, брат. Это всё временно. И ты это понимаешь.

Плечами передёргиваю резко, чтобы скинуть с себя его руки.

— Я не отдам её! Не отдам, слышишь? — надрываю глотку, разрезая верёвкой свои запястья до крови. — Делай, что хочешь, но её не получишь ни ты, ни Рифат!

— Извини, но тогда я буду вынужден убить её, — обыденно произносит он, присаживаясь обратно на стул.

Цепенею на секунду, а потом во мне просыпается уже знакомая жажда крови. Я раскачиваюсь на ножках стула до тех пор, пока на пол не заваливаюсь. Но на полу я беспомощен как майский жук, упавший на спину. Назар некоторое время с надменным видом наблюдает за моими попытками освободиться, а затем ему наскучивает это. Шумно выдохнув, он приподнимает меня с пола вместе со стулом и ставит на то же самое место. 

— Она беременна, больной ты придурок! — бьюсь я в конвульсиях, ору, пытаясь достучаться до его благоразумия. — Я знаю как нам выкрутиться, у меня есть план. Твоя семья останется с тобой, просто тебе нужно довериться мне и развязать меня для начала.

А он категорично мотает головой. Из внутреннего кармана пиджака достаёт телефон и тычет мне в лицо экраном, где ведётся видео трансляция того, от чего кровь стынет в жилах. Невольно начинаешь задумываться о ничтожности людской жизни. 

До чего докатился этот чёртов мир...

— На моих детей навели пушку! Посмотри, посмотри на них! — я отвожу глаза в сторону, мне тошно на всё это смотреть, но Назар упрямо вынуждает меня наблюдать за тем, как его семья подвергается риску. — Что я, по-твоему, должен делать!? Позволить им убить их, ради твоей женщины, которую ты даже не любишь?! Нет! — рявкнув, он прячет телефон в карман, так и не глянув на экран. — Либо ты отдашь её Рифату, либо я её пристрелю! Это условие Рифата! Он дал добро на это! — мой разум поплыл, я практически не слышу его. — И чтоб ты знал, они нас сейчас слушают, а я слышу их! Мне передали, что у тебя осталось ровно две минуты на принятие решения.

В той дорожной сумке, по всей видимости, находится прослушка. А, может быть, она на самом Назаре. Они слышали весь наш разговор.

Вспоминаю все мельчайшие детали. Я вроде бы ничего лишнего не сказал. Не поведал о плане, только лишь упомянул, что он у меня имеется, но Рифат не дурак. Он и без этого догадывался, что я просто так не сдамся. Поэтому он и был вынужден привлечь Назара, манипулируя семьёй. Я не могу осуждать Назара. Он стал жертвой обстоятельств.

— Время вышло! — шарахнув ладонями по коленям, он поднимется на ноги.

Я по-прежнему нахожусь глубоко в своих мыслях, где безуспешно ищу спасительный путь, и тогда Назар достаёт свой припрятанный пистолет. Удерживая его в руке, он стремительно направляется к выходу. 

— Стой! Не трогай её! — твёрдо произношу, чувствуя как сердце вскипает внутри. — Хорошо, я подпишу всё, что угодно. Только не трогай её.

Назар выдыхает с облегчением, тыльной стороной ладони смахивает пот со лба и награждает меня своим признательным взглядом.

— Мне велено тебе сообщить, что ты сможешь увидеть её только тогда, когда будешь передавать Рифату. Во избежание сговора. Ваш разговор будет прослушиваться, тобой буду руководить я. Мой голос будет у тебя в голове, всё это время я буду держать вас под прицелом. Одно неверное слово, одно неверное движение с твоей стороны и мне велено пристрелить её, иначе... ну, ты уже понял...  Также ты заставишь Софию подать на развод. Я знаю, она беременна, и что-то мне подсказывает, что от тебя, поэтому ты женишься на ней, как изначально был должен. Ты дашь мне свободу, и на этом мы квиты.

Назар отдаёт распоряжение за распоряжением, а мне уже всё равно на них. Отдав Диану Рифату, я подписал себе и ей смертный приговор. Я ведь не остановлюсь, пока не верну её. Но шансы у меня невелики. Их вообще у меня нет теперь. И план мой рухнул в одночасье. Если я не смогу увидеть её, если не смогу передать ничего, то всё.. Конец. 

— Зачем она Рифату? — бесцветным голосом спрашиваю, смотря в одну точку перед собой. — Что он с ней собирается делать?

— Знаю лишь то, что вы оба были одержимы Мерьям. С её смертью вы оба свихнулись. Полагаю, он хочет отнять у тебя то, что когда-то ты отнял у него, и он не остановится, пока этого не сделает. Ты ведь и сам это понимаешь. Мне очень жаль.

Назар сворачивает свою сумку, выключает в комнате свет, решив оставить меня одного. Связанного.

— Я убью тебя за это... Я убью тебя, Назар, — летит свирепо ему в спину и он понимает, что ему будет не так-то просто жить с этим грузом. — Клянусь, ты заплатишь за это...

Как и обещал, Назар был у меня в голове всё то время, пока я вынужденно смотрел на то, как Диана бьётся в истерике.  Она не понимала, почему я решил с ней так обойтись, а я не мог объяснить ей, что у нас нет другого выхода. Я был вынужден слушать её отчаянные крики, мольбы о прощении и медленно погибать.

Моё сердце раз за разом разрывалось в клочья, когда она бросалась к моим ногам, а я в это время был вынужден стоять неподвижно и смотреть на неё, потому что мне приказали не двигаться. Меня корежило внутри, но я пытался изо всех сил держать себя в руках, чтобы не сказать ничего лишнего, чтобы Назар не нажал на курок.

Я позволил себе всего раз отойти от правил, позволил себе только намекнуть ей о том, что у нас ещё имеется крохотный шанс. Я не мог сказать ей об этом напрямую.

Нельзя... Слишком большой риск.

В тот момент я услышал как со свистом пронеслась пуля между нами, унося за собой пороховой шлейф.

Одно из двух: либо этот выстрел был предупреждающим, либо Назар промахнулся.

Это убило внутри все надежды на то, что Диана сможет меня понять, сможет разглядеть в моих действиях фальшь...

А потом я увидел, как Диана истекает кровью. Я готов был сорваться к ней, мне было невыносимо трудно управлять своим разумом, который не переставал отчаянно бороться. Я хотел было уже рассказать ей всю правду, заслонить её собой и принять все пули на себя. Все мои мысли были о том, что я поплатился и пуля всё-таки нашла Диану.

Я думал, что всё... Я самолично убил её, но когда пришло осознание... Когда до меня дошло, что Назар здесь ни при чём, что это ребёнок — моя душа разорвалась на части, и рассеялась по ветру.

Я выдавливал из себя слова, за которые вечно буду гореть в аду... Эти слова диктовал мне Назар... Он вынудил меня произнести их, а затем я развернулся от неё и больше не видел ничего перед собой... Только её лицо в тот момент, когда я отказался от неё и от нашего ребёнка...  Лицо с тенью жесточайших мук всегда теперь будет стоять у меня перед глазами и напоминать мне о том, что я не заслуживаю жизни. Я не заслуживаю прощения. Я не заслуживаю её. Диану.

Для Назара ад закончился с её уходом, а для меня он только-только начался.