Бык из моря - Джеллис Роберта - Страница 76

— Заклятие то же, что на вратах в храм, только это не связано с огнями. Думаешь, изобретать новые заклинания так уж легко? Так вот, нелегко, а потому я использую его и для того, чтобы запечатать лабиринт. Поскольку оно не меняется, то будет подчиняться тебе и Федре — ну и, само собой, мне. Открывающий ключ ты слышала. А слова «Эпикаломаи клеитрон» снова замкнут дверь.

Икар и Дедал вышли — а Ариадна осталась стоять, глядя в пустоту. Она сомневалась, что у нее достанет Силы запечатать лабиринт сверху, — но знала, где такую Силу взять. Однако попроси она у Диониса помощи — и он узнает, что Минотавр надежно заперт. Потребует ли он тогда, чтобы она перебралась жить на Олимп? И отпустит ли ее из Кносса Мать, зная, что Минотавр жив? Сможет ли она сама вынести переезд, жизнь в Дионисовом доме на правах... кого?

Ариадна никогда не видела, как относятся олимпийцы к Дионису, когда ее нет с ним. Она понятия не имела, насколько он отвержен, насколько пропитан неприятием самый воздух вокруг него. Так было даже с теми, кто любил его. Она твердила себе, что на Олимпе ему не нужны ни жрица, ни Уста. И возродившийся кошмар тревожил по ночам ее сны. Каково ей будет переносить появление в его постели другой? А ей самой не позволено даже касаться его! И кем будет она на Олимпе? В Ариадне было больше от Пасифаи, чем ей хотелось бы. Здесь, в Кноссе, она — фигура весьма значительная; на Олимпе же...

От закрытых незримой стеной дверей донесся глухой удар — и Ариадна с удовольствием отбросила мучительные мысли. Стражник с ошарашенным выражением лица пытался сдвинуть руками пустоту, а пустота не поддавалась — ни на волос. За стражником стояли выжившая женщина из тех, что прислуживали Минотавру, и один из слуг-мужчин, а кроме них — еще одна женщина, сущая карга видом, и двое новых мужчин.

Ариадна подошла и открыла дверь. За время до возвращения Минотавра она выяснила у старых слуг, что заставило Минотавра выломать дверь, и объяснила новым, что входит в их обязанности и что их ждет, если они не будут старательны. Всем им уже было известно условие — служба Минотавру или казнь. Девушка заметила, что двое с плохо скрытым интересом разглядывают врата, засмеялась и продолжала:

— Полагаю, никто из вас не вознамерится отправиться в храм — а эти ворота и лестница с коридором ведут только туда и никуда больше. Клея, — обратилась она к выжившей служанке, — расскажи им, что приключилось с тем, кто решил сбежать этим путем.

Женщина, которая похитила, мучила и насильно обратила в проституток множество невинных девочек и которая запросто перерезала глотки своим жертвам, когда от них уже не было пользы, побелела.

— Минотавр оторвал ему голову — и сожрал его, — прошептала она. Ее знали в преступном мире; ей поверили — и заразились от нее страхом.

Вскоре после этого в покой по лестнице возвратился Минотавр. Ариадна произнесла Веление. Свет погас; врата наглухо захлопнулись. Никто из слуг не посмотрел на них тоскующим взглядом. Новички отпрянули от огромной фигуры с разверстой пастью и убийственными клыками — но Минотавр не обратил на них никакого внимания.

— Ридна! — воскликнул он. — Где Феда?

Ариадна тихонько вздохнула. Он забыл, что совсем недавно она рассказывала ему про больную ногу Федры. Она повторила небылицу, объясняющую, почему сестра не пришла.

— Ридна скажет, почему только жрецы? Никакой про... протс... никого с дарами.

На миг Ариадна онемела. Она не знала, как объяснить ему, что он натворил. Вполне может статься, ему даже понравится рассказ о бойне, которую он учинил. Потом она сообразила, как воспользоваться правдой — хотя бы частично.

— Ты ушел из своих покоев, — сказала она. — Люди решили, ты не придешь в храм — и тоже не пошли.

Минотавр только пожал плечами, и Ариадна вспомнила, что он никогда не любил процессий дароносцев и понятия не имел о ценности приношений. Плохо, конечно, что не удалось сопоставить отсутствие шествия с его стремлением выйти — но это беда небольшая. Потом она увидела, что взгляд его остановился на открытой двери, и он ринулся туда.

— Выйти, — сказал он, шагая.

— Нет. — Ариадна поспешно подошла к нему и, взяв его руку в свои, прижала ее ладонью к пустоте. Та на ощупь казалась гладкой, но твердой, как камень. — Это такие же двери, как в храме. Никто, кроме Феды и Ридны, не сможет ни войти, ни выйти. Но видишь — ты сможешь смотреть за слугами, вон они ходят по коридору. Так интересней, чем за деревянной дверью, правда?

— Говорю с ними?

Ариадна вздохнула. В горле у нее стоял комок, и она сглотнула.

— Нет, милый, ты ведь бог, а они боятся говорить с богом.

Беседы Минотавра с проходящими мимо вряд ли придутся по нраву Миносу и Пасифае, подумала она. Любой, кто обменяется с ним хотя бы парой слов, сразу поймет, что бедное создание обделено разумом. Девушка поспешила отвлечь его предложением поесть. Она громко позвала, и к дверям с той стороны подошел стражник — он стоял у проема, но так, чтобы не попадаться на глаза. Ариадна отправила его в глубь коридора — в комнаты, где готовилась еда.

Убедившись, что Минотавр спокойно ест свой обед, а слуги — хоть и напряженно — свой, Ариадна встала с кресла.

— Пойду посмотрю, как нога Федры, — сказала она. — Я тебе говорила, она повредила ногу и сегодня не придет.

Минотавр поднял голову.

— Ридну люблю больше, — заявил он. — Ридна целует, гладит. Ридна рассказывает. Расскажешь? — Голос звучал просительно. — Пж... пож... жал-ста!

Ариадна едва удержалась от слез. Кажется, рядом с Минотавром она вообще ничем, кроме плача, не занимается, но ведь его скоро запрут ото всех — и навсегда. Сможет ли она тогда рассказывать ему истории?

— Принеси картинку, — сказала она, опять усаживаясь.

Минотавр возвратился с доской, на которой были изображены играющие молодые женщины. Ариадна поведала ему, что женщины принесли стирать белье, выстирали и развесили сушить на кустах — и теперь ждут, когда оно высохнет. Три — она показала на фигурки, сидящие в сторонке — разговаривают, а остальные играют.

Минотавр склонил голову, чтобы лучше рассмотреть картину. Потом проговорил:

— Снаружи. — Он ткнул в дверной проем. — Почему убегали? Почему падали? — и заключил: — Минотавр урод.

— Нет! — Ариадна вскочила, проклиная его странную избирательную память, хранящую то, о чем лучше было бы забыть. — Ты не урод. Просто не такой, как все. По-своему ты очень красив, Минотавр. К тому же ты очень большой, и голос у тебя очень громкий. Люди пугаются. Если ты стоишь спокойно и говоришь тихо, как со мной...

И все же она не могла обещать ему, что с ним станут разговаривать или перестанут убегать от него — даже несмотря на волшебную преграду. Слишком многие знали о погибших и раненых. Страшная трагедия его жизни потрясла Ариадну. Но ради него она сглотнула тяжкий комок и, уняв слезы, поцеловала его в лоб, меж массивных рогов.

— Мне пора, Минотавр. — Она взъерошила на прощание его гриву и не позволяла себе плакать, пока не ступила на склон Гипсовой Горы.

Она еще плакала, когда Дионис, как обычно, появился, чтобы поужинать с ней. Он замер, потрясенный ее видом: глаза заплыли так, что едва открывались, а громко всхлипывать у нее уже не было сил. Не говоря ни слова, Дионис поспешил к ней, взял ее руки в свои и подставил плечо.

— Сегодня утром Минотавр вырвался. — Ариадна икнула и устало прислонилась к его груди.

Пришлось рассказывать все с самого начала: о стремлении Минотавра выйти, о том, как шлюха соблазнила стражников, а Минотавр, видя, как ее выпустили, разнес дверь.

— Она была заперта двойными засовами в руку толщиной — а Минотавр превратил их в щепки и погнул бронзовые скобы. Он убил девятерых, но не потому, что хотел убить — он или сжимал их слишком крепко, чтобы не дать убежать, или так отбрасывал их с дороги, что они разбивались о стену. Чтобы не поднялся крик о чудовище и ложном божестве, мой отец собирается пустить слух, что Бог-Бык обиделся на тех, кто не давал ему покинуть Кносс, и учинил эту бойню в наказание тем, кто так долго удерживал его против его воли.