Бык из моря - Джеллис Роберта - Страница 75

— Скажешь!..

Тогда пойдем. — Ариадна постаралась изобразить ласковую улыбку.

Минос нашел их в покоях Минотавра: грозный Бог-Бык смирно сидел в кресле, а Ариадна держала перед ним картину с изображением двух играющих в мяч детей. Ариадна краем глаза заметила царя и Дедала, потом они оба пропали из виду.

Девушка вознесла мысленную молитву Матери за то, что царь предпочел позвать кудесника, а не воинов.

Теперь она время от времени поглядывала на дверь, но продолжала без запинок рассказывать о детях с картины: что они делали прежде, чем им разрешили поиграть с мячом. Минотавр любил простые истории, чем проще — тем лучше. Минос появился снова и показал ей на железные створки, что открывались на лестницу и в переход к храму. Ариадна быстро сообразила, как вставить в рассказ слово «храм». Минос снова указал ей глазами на дверной проем и бешено закивал.

— ...а когда они поиграли с мячом, — не меняя интонации, напевно проговорила Ариадна, — пришел слуга, — она указала на размытую фигуру на заднем плане, — и сказал детям, что пора идти в храм.

— Храм?

— Да. А ты хочешь сейчас пойти в храм?

— Где Феда?

— Федра сегодня не придет. Она повредила ногу, и ей надо полежать. Я сама открою для тебя врата.

Он сразу же встал. Ариадна произнесла Веление. Врата распахнулись, стены лестницы озарились волшебным светом. Едва Минотавр начал спускаться, Ариадна краем уха уловила приказ Миноса кому-то из слуг: бежать в храм и велеть от его имени жрецам и жрицам начать танец. Ариадна бессильно опустилась на стул и тихо заплакала.

Сперва она не обратила внимания, что Минос привел в покои Дедала, но когда между ними разгорелся жаркий спор, подняла голову — и заметила Икара, Дедалова сына, прячущегося в тени. Царь требовал, чтобы двери заменили сдерживающим заклятием; Дедал, изможденный и бледный, возражал, что даже величайшему волшебнику в мире не под силу делать все сразу.

Ариадна подобралась поближе и, улучив момент, тронула Дедала за руку. Он сердито обернулся — но увидел, что это не Икар, и чуть помягчел. Ариадна едва заметно кивнула. Дедал поймал ее жест и понял, что она поддержит его заклятие. Он еще немного поупирался, а потом принялся читать заклинание и делать пассы, касаясь рамы дверей. У Ариадны зашевелились волоски на теле; она видела, как воздух клубится вокруг его рук и проникает в стены.

Ко времени, когда заклятие было сотворено, эти руки дрожали так, что Ариадне сделалось страшно; рот Дедала кривила мрачная усмешка.

— Я сделал, как ты просил, царь Минос, — проговорил он. — Наложил чары. Но последнее твое повеление я исполнить не в силах. Я могу выстроить то, что ты велел сначала, — оно уже почти готово, осталось навести крышу. Но поместить все под землю — уволь. Это дело для божественного Гадеса, а не для простого смертного.

— Это должно быть сделано. Он слишком опасен. Даже железные двери могут оказаться недостаточно прочными. Если он вырвется...

— Под землю?! — вскричала Ариадна. — Нет. Нет. Ты не можешь заключить Минотавра под землей. Он боится темноты.

— А где еще его можно держать без опаски? — горько спросил Минос. — Девять человек — мужчины и женщины — мертвы. Мои люди обшаривают дворец и окрестности в поисках преступников, которых он выпустил. Эту историю от народа не скроешь. Слишком многие все видели. Слишком многие пострадали. Я могу лишь объявить, что мы с царицей провинились, удерживая его на Крите, когда он желал воссоединиться со своим отцом Посейдоном и другими богами. Теперь, скажу я, мы отпустили его, и он не появится снова, если только сам не пожелает прийти. Но где же еще можно удержать его, если не под землей?

— В моем лабиринте, — сказал Дедал и описал строение. — Он никогда не вырвется, потому что не найдет дверь, чтобы ее сломать, а стены — если даже он их пробьет — выведут его лишь в другие коридоры. Говорю тебе, подземной тюрьмы мне не выстроить.

— И я этого не потерплю, — добавила Ариадна. — Ни за что! Он не стремится убивать. Что-то заставило его выломать двери, а все, что произошло после этого, — случайность. Он отбрасывал людей со своего пути. Старался остановить их и расспросить.

— Ты хочешь убедить меня, что Минотавра не нужно никуда заключать?

Ариадна закрыла глаза, вновь открыла и взглянула на обломки дверей. Сила, с которой давил на них Минотавр, выгнула один из бронзовых засовов дугой.

— Нет. — Она вздохнула. — Нужно, разумеется. Но не под землей, царь Минос. Что плохого в мысли мастера Дедала выстроить лабиринт, где Минотавр просто не сможет отыскать дверь — а значит, и вырваться? Это было бы с твоей стороны мудростью и добротой — Минотавр не станет злиться, ибо не будет чувствовать себя запертым в клетке. Он не будет стремиться вырваться из страха перед темнотой и не придет в ярость от того, что оказался в тюрьме.

Минос жевал нижнюю губу, брови его сошлись к переносице — он тяжко задумался; но спустя мгновение гнев, рассеявшийся было, вернулся на его лицо.

— Будь милосерден, царь Минос, — взмолилась Ариадна. Слезы наполнили ее глаза и потекли по щекам. Она протянула к нему руки ладонями вверх. — Молю тебя, вспомни, он лишь маленький мальчик. Не требуй, чтобы тюрьма была подземной. Не запирай его в темноте. — Рыдания мешали ей говорить. — Позволь, чтобы в его тюрьме были маленькие дворики, куда могло бы заглядывать солнце и где росли бы цветы. Вели покрыть картинами стены — как в детских, чтобы ему было на чем остановить взгляд, чем заниматься. Он очень любит картины.

Минос отвернулся, не ответив, но жесткое выражение его лица смягчилось. Плечи опустились.

— А кто станет менять картины? — себе под нос пробормотал Дедал.

— В этом не будет нужды, — прошептала Ариадна. — Он ничего не запоминает. Они будут для него всякий раз внове — и всякий раз станут доставлять ему удовольствие. Ему всего только восемь лет...

Тут она разрыдалась так, что голос отказал ей. Ариадна прикрыла лицо и чуть сгорбилась, оплакивая ребенка, который никогда не вырастет — и навечно останется один. Ее плеча мягко коснулась рука.

— Я позабочусь о картинах, клянусь тебе, — тихо произнес Икар, сын Дедала.

— Восемь лет... — пробормотал Минос. — А я и забыл. Кажется, с его рождения прошли не восемь, а восемь тысяч лет.

— Мне тоже так кажется, — всхлипнула Ариадна. — Но главная вина тут — царицы. Прошу, не наказывай Минотавра лишь потому, что не можешь наказать ее...

Минос окаменел.

— По-твоему, она не наказана? — резко спросил он. Он все еще любит ее, поняла Ариадна, и сердце ее исполнилось сочувствия — и легкой зависти.

— Возможно, наказана, — негромко проговорила она. Из перехода донесся звук — а до того там было тихо, как в могиле, которой он и стал. Двое мужчин, пугливо озираясь, в сопровождении такого же напуганного стражника прокрались в комнату напротив и вынесли тело куртизанки. Минос глубоко вздохнул.

— Хорошо, — произнес он. — Да будет это на вашей совести. Ты, волшебник, заканчивай свой лабиринт — а ты, жрица, озаботься заключить зверя в него и проследи, чтобы он оставался там.

Он быстро пошел к дверям — и с размаху уткнулся в незримую стену. Дедал не то фыркнул, не то закашлялся — но, увидев лицо Миноса, поспешно подошел и произнес, коснувшись рамы дверей:

— Тиалуо клеитрон, — и, повернувшись к царю, сказал: — Дверь открыта.

Минос зашагал по коридору, а Дедал смотрел ему вслед и на лице его смешивались отчаяние и ненависть.

— Он думает, я ленив и несговорчив, — горько проговорил он. — Да я делал бы все, что он хочет, — будь у меня Сила! Но Силы у меня нет. Мастерство — да, есть, но не Сила. — Он резко повернулся к Ариадне. — А ты? Достанет ли у тебя Силы запечатать сверху открытый лабиринт?..

Ариадна не ответила, и к ним подошел Икар. Встав между отцом и Ариадной, он взял Дедала за плечо и начал подталкивать его к двери.

— Постойте, — окликнула их Ариадна. — Кому подчиняется запирающее заклятие? И какие ключи?