Наизнанку (СИ) - Медведева Евсения - Страница 60

Только подошедший Буба замер, осмотрев растерянных парней, но тем не менее достал ствол из кобуры.

— Что я пропустил?

— О! Ты как раз вовремя, сейчас будем играть в новую и очень занимательную игру, — убрал нож в карман пальто и, дождавшись, пока все «друзья» выстроятся в ряд, достал ствол.

— Скала, ты ох*ел? — Лазарь попытался рыпнуться, но я щелкнул предохранителем и ему ничего не оставалось делать, как вернуться назад.

— Не боишься? — Сизый вновь подал голос. Он отряхнулся от снега и уверенно сделал шаг вперед. — Нас тут больше. Мы завернем тебя в бараний рог и закопаем за холмиком в лесочке. Видели мы таких, как ты. Бабок уйма, а сам живешь так, чтобы не выделяться. Да, от твоего имени у многих ноги дрожат от страха, но признайся, как только человек начинает бояться, тебе его проще достать? Да? Ошибаются?

— Да, мой хороший, — медленно перевел прицел с опустившего голову Лазарева на Сизова. — И вы не станете исключением. Ошибетесь!

Парень расстегнул светлый пуховик и засунул руки в карманы. На лице застыла вызывающая улыбка, он чуть наклонил голову, вздернув подбородок. Но, несмотря на направленный на него ствол, продолжал щуриться, смотря мне прямо в глаза.

— Нас тут сколько? Ворон? — Сизый кивнул в сторону застывшего на крыльце друга.

— Сизов, завязывай! Ширанулся, что ли? Сам знаешь, что Скала не пришлый, а назначенный! Поэтому пыл умерь. — Ворон скатал комок снега и швырнул тому в спину, но парень даже не дернулся, не отведя от меня своего взгляда.

— Вас тут примерно двадцать три… — я обвел взглядом периметр просматриваемого забора, где стояли охранники. Они нервно переглядывались, не понимая, что происходит, но держали руки на прикладе. — Смотри!

Я резко поднял руку и пальнул в воздух. В одно мгновение нас окружили все охранники, закрепленные за территорией, только теперь их руки были на спусковом курке, а прицелы были направлены не на меня, а на вмиг вскочившую с ног компанию. Лазарев скинул капюшон и вцепился в меня взглядом, его правая бровь взлетела вверх, а правая рука скользнула за пояс куртки.

— Ну… Ну… Лазарь, ты чего? Отстреливаться собрался? От кого? От меня что ли? — я махнул головой, и охранники разошлись. — Испугались, что ли? А чего?

— Б**ть! Ну, и шутки у тебя, — казалось, что все это время Ворон не дышал.

Его побагровевшее лицо и нервно дергающаяся верхняя губа — все говорило о страхе. Настоящем, густом страхе, который расплывается по телу человека подобно расплавленному воску. Все начинается с головы. Из-за выброса адреналина, кровь приливает к мозгу, к коже лица, человек становится похожим на помидор. Но в то же время, кровь покидает конечности, делая их бледными, как лист бумаги. Ворон классический образец страха.

— Заметили? Все посмотрели? Хотели увидеть страх? Вот он. — Я опустил ствол и ближе подошел к Лазареву. — Хотели меня шугануть? Да, Сереженька? А чего? Зачем? Чувствуешь свою вину? Ты, вроде как, здесь главный. Ах, беда! Не досмотрел. Как думаешь, Моисей сохранит твою головушку?

— Сука! Ты специально один свалил убирать Макова! — Лазарев зашипел сквозь крепко сжатую челюсть. Прищуренные глаза, сжатые в тонкую нитку губы, чуть выдвинутая челюсть — все выдавало в нем гнев.

— Специально для чего? — поставил ствол на предохранитель и сложил руки на груди, не отводя взгляда от взбешенного Лазарева.

— Ты знал, что помимо Клима есть еще один. Да?

— Да. А вот вы ничего не видите! Вы как слепые котята, заигравшиеся в криминальные разборки. Только вы не заметили, что мир поменялся. Ваше время ушло. Теперь сильней не тот, у кого ствол и протеиновые мускулы, а тот, кто имеет в голове что-то помимо рецепторов усталости, сна и инстинктов сношения. А вы только и умеете считать чужие бабки и драть силиконовых блядей в сауне. — Я легонько толкнул Лазарева стволом прямо в центр лба. — Заигрались вы. Слышите? Ну, сознаваться будем или начну отстреливать по одному в день? Кто? Все такие разные. Кто-то семейный, кто-то убежденный холостяк. Кто-то живет с размахом, а кто-то ютится в скромной однушке, складывая деньги в кубышечку. Один смирился со своим статусом вечного охранника «папы», а другой хочет большего. Знаете, что вас объединяет? То, что только вы знали про Клима…

Сделал два шага назад, обводя всю толпу взглядом. Никто не шевелился, они просто смотрели на меня, ожидая дальнейших действий.

— Ну? Что, еще подробнее объяснить? Клим, которого убрали вчера, был всего лишь шестеркой. А тот, с кем он контактировал, сейчас среди вас, друзья мои. Один среди вас. Он все это время ел с вами за одним столом, входил к вам в дом, играл с вашими детьми. И был хорошим. Но ровно до тех пор, пока вы не заподозрите ничего странного… Вот Козырев заподозрил. И все…

Парни стали переглядываться, осматривая друг друга пристальными взглядами с ног до головы.

— Ну? Значит, по-хорошему не хотим? Опять я? Ладно. Сизов! На выход! — я ткнул стволом в сторону очумевшего парня. Стоявшие на стреме охранники подхватили его под руки и потащили в сторону конюшни.

— Сука! Это ты? — первым заорал Лазарев и собирался кинуться за ним, но я схватил его за руку и завернул за спину, обездвиживая.

— Я убью тебя! — Динар достал ствол и направил на Сизова, которого волочили по снегу.

— Это не я! — орал он, то и дело, ныряя лицом в сугроб. — Скала! Это не я! Мы же с ним вместе выросли! Я крестил его дочь!

— Хреновый из тебя крестный!

Пришедший в себя Буба, выбил из рук Динара оружие и повалил на снег, прижимая своим весом.

— Ну, а теперь все по домам… Сегодня у «папы» День Рождения! — бросил руку Лазарева только тогда, когда охрана скрылась из поля зрения. — Подарки все подготовили? Стишки с табуретки расскажете, мальчишки?

***

Припарковал машину у черного входа в казино «Кортик», где проходило празднование. Трехэтажное здание сверкало неоновыми огнями, освещая целый квартал. У входа была расстелена красная ковровая дорожка, по которой проходили гости. Все это больше походило на кинофестиваль, чем на юбилей «смотрящего» целого региона. Парковка ломилась от сверкающих «бэнтли,» штучных «меринов» и чарующих «бугатти».

У дверей меня встретили Веселков и Куранов, они курили, шумно о чем-то споря.

— Привет!

— Привет! — Веселков затушил сигарету и поспешил скрыться за мощной железной дверью.

— Ну? Меня тоже допрашивать будешь? — Куранов затянулся, поднимая на меня глаза.

— Хочешь? Могу допросить.

Монотонный шум голосов и громкой музыки обрушился на меня, как только вошел в казино. Мимо шныряли официанты, одетые в красные костюмы, они ловко обходили нас, удерживая огромные подносы с выпивкой, одной рукой. Куранов шел следом молча, но по нему было видно, что хочет что-то спросить.

— Ну? Не тяни кота. Говори. — Зацепив с подноса пару бокалов коньяка, протянул один парню. — Расслабься и спрашивай.

— Что с Сизовым?

— С какой целью интересуешься? — мы поднялись в центральный зал. Гости явно делились на компании по интересам, справа, ближе к сцене стояли приглашенные гости, а слева кучковались разодетые, по всем правилам официальных приемов, парни. — Всем привет!

— Привет, — вялые приветствия полетели в меня со всех сторон, даже Лазарев не спешил подходить, обводя меня гневным взглядом.

— Да ладно вам! Весело же было сегодня! Чего вы? — я потрепал по плечу понурого Ворона. — То ли еще будет завтра! Вас вон сколько! На две недели веселья хватит!

— Что? — Веселков расплескал рюмку водки. — Завтра?

— Ну да… Вы же сами не сознались, поэтому ждем завтра. Ну, как завтра? — я бросил взгляд на часы. — Еще пятьдесят четыре минуты и наступит завтра!

Оставив взбешенных парней, отправился в центр, чтобы найти ту, ради которой и пришел сегодня…

Янка сидела за столиком, мило беседуя с Динаром. Она вращала головой, нервно теребя золотую салфетку в руках.

— Привет, — упал на стул рядом с очумевшей девушкой.

Янка повернулась резко, так, будто совершенно не меня ожидала увидеть. Но вырвавшийся изо рта вздох облегчения, говорил об обратном. И тут пришла моя очередь нервничать.