Синдикат (СИ) - Николаев Игорь Игоревич - Страница 62

— Десять минут ли «еще минут десять»? — зловредно уточнил Нах.

— Русская языка сложная есть! — бодро ответил Кадьяк. — Моя не понимай так много слов! — и продолжил уже вполне серьезно. — Десять тире пятнадцать. Постараюсь быстрее, но не обещаю. Ces fichues coutures… чертовы швы вроде ложатся хорошо, но я работаю неопытно и медленно.

— Поняли. Ждем.

Нах откинулся на спинку, тоже протер лоб. Оглянулся вполоборота на Эль Мохито, который лежал в саркофаге как поросенок в желейном маринаде.

— Долго… долго, — прошептал Копыльский. — Но пока вроде в графике.

«укладываемся» — сообщил через монитор граф. Зеленые буквы мерцали на зеленом фоне, указывая, что Мохито здесь, присутствует как невидимый призрак в камерах и микрофонах.

— А представьте, как это все было бы в кабуке? — предложил Нах. — Сначала не надулся бы «дирижополь», затем поломался инструмент. А сейчас Мохито отстучал бы сообщение, что с материка ушел внеплановый контейнер, так что нужно все закончить в пять минут. Или даже три. Да еще запустил бы нам обратный отсчет на главном экране.

— Не каркай, — проворчал Копыльский. — Дурных пророков сжигают.

«неплановый контейнер был» — сообщил Мохито. — «я его затормозил и перенаправил»

— Охохо, — только и вымолвил Нах.

— Вот давай ты больше мечтать не будешь, — сурово попросил Копыльский. — Ну, хотя бы до утра.

Ожидание затягивалось, но все пока шло в пределах графика. Матвей вдохнул глубже и начал делать статическую гимнастику, разминая мышцы, прогоняя кровь через сосуды. Сжимая кулаки и покручивая запястьями, 010101 еще раз перебрал в голове общую последовательность действий.

Кадьяк пилит трубопровод, субмарина поднимает плавучую антенну, происходит синхронизация числовых станций на вертолете и подлодке. В теории тандем имеет мощность, способную быстро и незаметно пробить электронную защиту башни «Правителя». С запасом на случай непредвиденных нагрузок. В теории, потому что здесь остается полагаться на слова Мохито.

Пока граф прокрадывается в сторожевую систему и колдует с охранной системой, диверсант прыгает с «Птеродактиля», надеясь на чудо и ротошют. Башня представляет собой цилиндр с пустой сердцевиной, совсем как заводская труба, спроектирована так, чтобы действовать, будто гигантская вытяжка, прогоняя воздушные потоки от подножья вверх, сбрасывая тепло сотен работающих машин. Соответственно полет будет непростым, а посадка жесткой.

На крыше диверсант оставляет ротошют, «вешается» на антенне («крепеж нормальный, четыре анкера, выдержит с кратным запасом» — уверенно пообещал Постников) и опускается вниз, почти к основанию башни, где можно проникнуть внутрь через вентиляционный короб. Человек выломать крышку не сможет, а Матвею по силам.

Дальше самое сложное — необходимо пройти по заученному маршруту, разминувшись с живой охраной, которая не имеет фамилий, только инвентарные номера, совсем как 010101 когда-то. Попасть в транспортно-почтовый зал, убрать дежурного оператора, если он там окажется, а это пятьдесят на пятьдесят, найти правильный терминал и ввести длинную, опять же заученную наизусть, последовательность команд, чтобы замкнуть сторожевой контур, отрезав его от основной сигнальной системы. Одиннадцать минут, на протяжении которых диверсант исчезает для соратников, как в черной дыре. Что бы ни случилось — никто не узнает и не поможет.

В эту информационную пустоту Эль Мохито отправит «посылку» через трубопровод, тот самый, над которым сейчас работает Кадьяк с двумя индийскими помощниками. Контейнер будет в пути семь минут, если все пройдет как задумано, его подменят, и в башню прибудет уже специальный «гроб», нафаршированный электроникой и соединенный кабелем с подлодкой. Дальше Матвею останется лишь воткнуть правильный штекер в нужный разъем. Граф получит прямой доступ и непосредственное управление всеми системами башни. Затем потребуется несколько часов для того, чтобы провести инвентаризацию, найти нужное и слить копию архива «ГосСтат».

К сожалению, полностью замести следы не выйдет, после операции останется слишком много того, что в агрессивном арбитраже называется «материальные свидетельства». Поэтому на заключительной стадии Мохито активирует числовой шаблон-призрак, который запутает следы и уведет к совершенно другому архиву, имитируя неудачный взлом картотеки трестовых агентов и бухгалтерии сомнительных сделок пятилетней давности в Африке.

Но диверсанта в башне уже не будет, он — пользуясь «зеленой дорогой», которую откроет граф — поднимется на крышу по лестнице и оттуда спланирует на ротошюте к точке встречи с подлодкой. Удача, радостные похлопывания по плечам, шампанское и сон часов на двадцать. Хотя нет, сначала сон, затем шашлык от Наха, а шампанское обождет.

Втягивая диафрагму, напрягая и расслабляя грудные мышцы, 010101 еще раз перебрал в уме все слабые места плана, все точки где «что-то может пойти не так», начиная с самого простого и очевидного — предательства соратников. От этого у Матвея была страховка, но риск в любом случае оставался.

Риск, риск, риск…

Матвей задумался, а был ли в его жизни период, когда риск не приправлял жизнь как соль, щедро просыпанная в кастрюлю нерадивой хозяйкой? Пришел к выводу, что, пожалуй, нет. И если все получится, риск никуда не денется, просто сменит вектор и форму. Однако диверсант подумал, что ему хочется верить в удачу. Было бы интересно для разнообразия порисковать жизнью не с ножом в зубах и дымящими стволами в обеих руках, а грея зад в мягком кресле с умной сенсорикой, за эшелонированной обороной синдиката. Под живительной капельницей, каждый заряд которой обходится в двадцать пять тысяч полновесных госбанковских рублей.

— Если ты еще раз спросишь «как наши дела?», я тебя стукну, — пообещал Нах. Сейчас бухгалтер напоминал очень маленького и очень злобного бегемота.

Копыльский промолчал. Призматический червяк в мониторе пульсировал белыми вспышками, от красного, давящего света прожекторов сами собой рождались мысли об убийстве и крови.

— Все, закончил, — снова неожиданно отозвался Кадьяк, синхронно с прекращением вспышек. Теперь голос наемника звучал тяжело, чуть ли не с присвистом. После секундной паузы иностранец очень правильно и очень по-русски предложил. — Давайте в следующий раз не пороть херню с развертыванием этой «палатки», а возьмем нормальную лодку с нормальным отсеком для капитальных работ.

— Да мы бы рады, — буркнул Нах. — Только у нее водоизмещение в полтора раза больше, убили бы о дно при маневрах.

— Готов? — отрывисто спросил Копыльский, возвращая диалог в рабочее русло.

— Готов. Труба сварена, кабели соединены. Сейчас еще катушку проверю… да, крутится.

— Швы точно в порядке?

— Каждый сантиметр проверил с ультразвуком.

— Добро. Дальше все по плану.

«Флибустьеры» как по команде глянули на экран, при помощи которого общался Мохито. Там уже мерцало:

«продолжаем»

— Пока есть время, тащи в камеру, — сказал Копыльский в микрофон. Комитетчик морщился как дегустатор, которому вынужденно приходится жевать особо кислый лимон. Долг требует, но слаще фрукт от этого не становится.

— Сейчас, — ответил Кадьяк, не уточняя, и так все было ясно. Его следующая фраза прозвучала необычно по-людски. — Дух переведу.

— Сейчас? — уточнил Нах тем же словом, но с другой интонацией.

— В самый раз, — буркнул Копыльский, вылезая из кресла. — Пока тишина, сократим себе будущий срок.

Нах негромко выругался, затем неожиданно практично указал:

— Только включать не вздумай.

— Что я, дурак, что ли? — резонно сказал Копыльский. — Загружу покойников в «мясорубку», крутанем на обратном пути или если вдруг прижмет по-черному. Кто хочет, пусть собирает пробы воды на ДНК.

— Готов?

Матвей ждал этих слов, и они прозвучали ожидаемо, так что диверсант даже не вздрогнул, мгновенно выходя из медитативного состояния. Как предохранитель на оружии — один щелчок и полная готовность.