Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза - Страница 52

— Больно ждать, Лусиус. Это больно. — Он немедленно позволил пальцам погрузиться в ее тепло. — А это, — прерывисто дыша, сказала она и, притянув к себе его голову, поцеловала его, — это не больно.

Его тело в нерешительности зависло над ней. Лусиус отчаянно хотел ее, он изголодался по ней.

У нее вырвался крик — но это не был крик боли. И все же… кровь. Интуиция подсказывала ему, что благовоспитанная девушка должна пережить столь мучительную процедуру в собственной постели, на чистых простынях, предпочтительно в затемненной спальне.

Тесс, однако, не проявляла ни малейшего желания забиться в тень.

Она открыла глаза и столкнулась с внимательным взглядом потемневших глаз своего супруга. И, не удержавшись, рассмеялась.

— Не будь таким серьезным, Лусиус!

— Боюсь, что ты, возможно, будешь сожалеть…

— Никогда, — прервала его она. — Не думай, что мы первые, кто занимался любовью на поле мистера Джессопа.

— Римляне были здесь очень давно, к тому же, как ты уже заметила, у них была крыша над головой.

— А Эмили? — напомнила она. — Эмили и Уильям? Ей было всего шестнадцать лет… Почему, ты думаешь, он похоронил ее под этим явором?

Он лежал, приподнявшись на локтях над ней, и легонько толкнул ее в знак согласия относительно Эмили и Уильяма.

— Сделай так еще раз!

Он подчинился. С ее губ сорвался умоляющий стон:

— Еще!

Она выгнулась навстречу ему, тихо вскрикивая при каждом прикосновении. Все мысли о соблюдении правил, о белых простынях и затемненных комнатах вдруг вылетели из его головы. Какое все это имело отношение к его обольстительной, к его страстной жене, которая впилась пальцами в его плечи?

Он сделал рывок.

Тесс не отводила взгляд от его лица. Он ждал, что она вскрикнет от боли, что, возможно, брызнет кровь… Лусиус и сам толком не знал, чего он ждал. Казалось, что само голубое небо затаило дыхание.

Но ее глаза блестели.

— Продолжай, — хрипло прошептала она. — Или… или, — в ее голосе появилась страдальческая нотка, — или это все?

И вот в римских банях, в небе над которыми летали скворцы, мистер Лусиус Фелтон, откинув назад голову, громко расхохотался. А поскольку его молодая жена могла обидеться на него за столь неуместное веселье, ему надо было успокоить ее, ответив на тревожащий ее вопрос.

Поэтому он снова рывком вторгся в ее плоть, и оба при этом испытали только радость. Поэкспериментировав, они нашли ритм, соответствующий их взаимному чувственному влечению.

Глава 29

Дом Лусиуса был выполнен в архитектурном стиле Тюдоров: кирпичная кладка «в елку», масса небольших окон, расположенных весьма беспорядочно, и крыши со скатами во всех направлениях. Похоже, что предки, жившие во времена Елизаветы, пристраивали к дому различные помещения, когда им такое приходило в голову, пока дом не превратился в несколько странное на вид, но весьма уютное сооружение.

Ему было далеко до размаха Холбрук-Корта, и, уж конечно, его нельзя было назвать замком, как предсказывала Аннабел. Это был большой дом — просторный, привлекательный, уютный.

Пока карета не остановилась перед парадным входом, Тесс даже не сознавала, как ее страшила мысль о том, чтобы стать хозяйкой замка.

— Это он? — чуть дыша, спросила она.

Лусиус жестом отмахнулся от услуг лакея и сам помог ей выйти из кареты.

— Да, это Брамбл-Хилл. Тебе он нравится?

Она взглянула на него сияющими глазами и тихо промолвила:

— Ах, Лусиус, я от него в восторге!

Она не сразу заметила, с каким облегчением он воспринял ее слова.

— Дом не такой величественный, как Холбрук-Корт, — заметил Лусиус.

Они поднялись по широким, развернувшимся веером ступеням к массивной входной двери.

— Мне бы это очень не понравилось, — откровенно сказала Тесс. — Ведь я думала, что ты живешь в замке.

— В замке? Она кивнула.

— Если пожелаешь, я могу купить тебе замок.

— Ну уж нет, покорно благодарю.

Слуги высыпали из дома и выстроились по обе стороны от парадного входа. Пусть даже Лусиус жил не в замке, но обслуживающего персонала для одного у него было более чем достаточно.

— Это мистер Габторн, дворецкий, — сказал Лусиус, представляя кругленького жизнерадостного человека. — Рад сообщить, что миссис Габторн исполняет у нас роль экономки и отлично справляется со своей работой. А это…

Представление персонала заняло более сорока минут, причем Лусиус помнил имя каждого. После этого муж повел ее в гостиную — просторную комнату с высоким потолком, большие арочные окна которой выходили на цветники.

— Два года назад Брамбл-Хилл был основательно перестроен Джоном Нэшем, работавшим в сотрудничестве со специалистом по садово-парковой архитектуре, — сказал Лусиус. — Все главные комнаты выходят на две стороны. Окна малой гостиной, например, выходят на запад и на юг, то есть смотрят или в сторону парка, или через оранжерею вдоль долины.

Тесс хотелось обследовать все. Выход в сад зарос плющом, жимолостью и жасмином.

— Должно быть, летом здесь необычайно красиво.

— Мне нравится, — согласился Лусиус.

Она повернулась и внимательно посмотрела на него.

— Я удивлена всем этим… — сказала Тесс, жестом указав на изящную меблировку, тяжелые шторы на окнах из розовой шелковой ткани, коврики приглушенных тонов, разбросанные по полу.

— Почему?

— Наверное, потому, что все это выглядит так по-домашнему, хотя, судя по всему, это не семейный дом.

Лусиус подошел к каминной полке и принялся аккуратно собирать душистые лепестки хризантем, упавшие из букета в вазе.

— Если ты тем самым хочешь спросить, рос ли я здесь или принадлежал ли этот дом моей семье, когда я был ребенком, то я отвечу «нет».

— Разумеется, именно это я и хотела спросить, — сказала Тесс. — Значит, ты нашел этот дом сам?

Он кивнул.

— И сам так чудесно меблировал его?

— Это было нетрудно, — ответил Лусиус. — Я много путешествую, так что повсюду выбирал вещи, которые мне нравились, и отправлял их сюда багажом по морю. Боюсь, что тебе мой вкус покажется однообразным. Все мои дома похожи на этот.

Она вытаращила глаза.

— Похожи на этот? О скольких же домах идет речь?

— О четырех… или о пяти, если считать охотничий домик. Тесс опустилась в кресло.

— И каждый из них так же красиво меблирован, как Брамбл-Хилл?

— Я люблю, когда меня окружают привлекательные вещи, — сказал Лусиус, садясь напротив нее.

— И каждый полностью укомплектован обслуживающим персоналом?

— Естественно.

— Ведь это все равно что иметь замок, — сказала Тесс.

— Не думаю.

— Меня поражает не красота убранства, — сказала Тесс, обводя взглядом гостиную. — Меня поражает, что дом выглядит так, словно он был таким сто лет. Как будто ты унаследовал его от прадеда. — Она поднялась с кресла и подошла к противоположной стене, остановившись перед портретом какой-то величественной леди в круглом плоеном воротнике. Леди держала в руке веер, смотрела высокомерным взглядом и вообще выглядела так, как положено выглядеть суровому предку.

— Это портрет какой-то леди елизаветинских времен, — сказал Лусиус, подходя к ней. — Я приобрел его на распродаже поместья Линдли. Предположительно она была одной из Линдли, но имени ее продавцы не знали.

Тесс взглянула на строгую леди, ныне безымянную, но явно гордящуюся своим именем. Ей показалось странным, что Лусиус развешивал по стенам портреты, которые любой увидевший их мог счесть изображениями его предков. Она хотела было спросить об этом, но не смогла сразу сформулировать свою мысль, а поэтому промолчала.

— Я приобрел тогда еще и эту картину, — сказал Лусиус, подводя ее к портрету, висевшему на противоположной стене.

На картине была изображена девушка, повернувшаяся вполоборота к комнате. Чувствовалось, что это девушка с характером: несмотря на задумчивое выражение лица, на щеке ее виднелась озорная ямочка.