Тот первый поцелуй - Джеймс Саманта - Страница 51

— Вас одолела жадность, — заметила Элизабет.

Натаниель кивнул.

— Но удача мне изменила. Я все спустил, Элизабет. Все, до последнего фунта.

— Все-все? — ужаснулась она.

— Одна-единственная партия, и я всего лишился! — Нечто похожее на рыдание вырвалось из груди Натаниеля. — Тогда я занял еще.

— Опять у виконта Хэдли?

— Да. Я слышал, что он может быть, как бы это сказать… неприятным. Но только так я мог отдать ему долг.

— И вы снова проиграли, правда? Натаниель кивнул.

— Хэдли требовал, чтобы я вернул деньги, но у меня их не было. Как-то он подослал ко мне нескольких головорезов, они меня отделали и пообещали прийти снова, если я через неделю не отдам деньги. Я был в отчаянии, Элизабет. У меня не было возможности расплатиться с ним.

Дальнейший ход событий был ясен.

— И вы решили скрыться?

— У меня не было другого выхода. Я не хотел его обмануть, просто спасал свою жизнь! Я не думал, что он станет преследовать меня за океаном, но на всякий случай решил замести следы.

— Поэтому вы не остались в Бостоне, а поехали в Нью-Йорк?

— Именно так. Там я переждал некоторое время, а потом возвратился домой, в Бостон. Но однажды вечером я заметил, что за мной идет какой-то человек.

Элизабет почувствовала леденящий душу страх.

— Его подослал Хэдли?

— Он приставил мне к горлу нож и потребовал через три дня принести деньги в бар под названием «Воронье гнездо».

— Вот тогда-то вы и явились сюда? Вы сказали мне, что вам пригодится любая сумма.

— Я сказал ему, что скоро добуду остальные, но, видно, он не поверил. В тот вечер он поджидал меня у дома, сказал, что хочет проучить меня на будущее, чтобы я не тянул с выплатой.

— Боже мой, — пробормотала Элизабет. — Вот тогда он вас и ранил. Постойте! В тот день, когда я вас нашла, я видела человека, который вышел из переулка. Он был высокий, худой и в коричневом котелке…

— Это он. Вы не ошиблись.

Все смешалось у нее в голове, и все же Элизабет нашла силы задать ему главный вопрос.

— Скажите, Натаниель, — тихо попросила она, — вы поэтому взяли мое ожерелье?

Он кивнул и отвел глаза в сторону:

— Я надеялся, что вы его не сразу хватитесь.

— Вы хотели, чтобы я подумала, что я его потеряла? Или куда-то положила?

Его молчание говорило само за себя, это было признание вины.

— Простите меня, — произнес он наконец. — Теперь оно у того человека. — Он замолчал, потом внезапно спросил:

— Морган знает, что я его взял?

— Нет. Но вы должны обязательно рассказать ему о Хэдли, Натаниель.

— Ни за что! Обещайте мне, Элизабет, что вы ему ничего не скажете. Я сам во всем разберусь!

— Не глупите, Натаниель! Вам нужна помощь Моргана. Если вы сами ему не скажете, то это сделаю я.

— Нет! И я не хочу, чтобы в это дело вмешивалась полиция.

— Подумайте, Натаниель, ведь вы рискуете жизнью.

— Совершенно верно, — вдруг прервал он ее. — Но это моя жизнь, а не чья-то другая. И я должен сам за нее отвечать. Я не желаю, чтобы Морган меня опекал.

Элизабет в нерешительности смотрела на него, беспокойство и тревога ясно читались в глубине ее прозрачных зеленых глаз.

Лицо Натаниеля смягчилось.

— Вижу, вы меня не понимаете, правда?

— Нет, понимаю… Или мне кажется, что понимаю. Но я боюсь за вас, Натаниель.

— Не надо за меня бояться. Я уже давно сам принимаю решения. — Он горько усмехнулся. — Часто ошибочные. Но Морган всегда обитает где-то неподалеку, чтобы надзирать за мной. Возможно, я сам в этом виноват.

Казалось, он разговаривает не с ней, а с самим собой.

— Вы были правы, когда говорили, что я сам должен себя содержать, а не обращаться за помощью к Моргану. Но так было всегда. Он давал мне деньги, когда я в них нуждался. Выручал из беды. Так, наверное, было легче для меня. Я ведь никогда не был особенно прилежным, я оставлял это Моргану. Он у нас в семье самый трудолюбивый. А я самый беззаботный. И беспечный.

Натаниель со значением посмотрел на свое забинтованное плечо.

— Элизабет, прошу вас, не рассказывайте ничего Моргану, — вновь повторил он. — Я сам хочу выкарабкаться. Может, у меня снова ничего не выйдет. Как бывало уже не раз.

— Не говорите так, — мягко пожурила его Элизабет. — Вы ведь не неудачник.

— Как раз наоборот. — Его улыбка была дьявольски насмешливой, настоящая улыбка Натаниеля. — Я мошенник. Негодяй. Безнравственный человек.

— Это не правда.

— Нет, правда.

— Но вы можете измениться. Я вам помогу, Натаниель.

— Какая у вас отзывчивая душа, — рассмеялся он. — Ни одна порядочная женщина не посмотрит на меня, Элизабет.

Здесь пропущен небольшой отрывок…

Она подняла лицо, уже не скрывая слез.

— Боже мой, вы его любите!

— Натаниель, я очень сожалею. Я не хотела вас обидеть.

Он схватил ее руки в свои и крепко сжал.

— К чему сожалеть, — заговорил он с жаром. — Элизабет, встреча с вами была величайшим счастьем моей жизни. Я просто слишком поздно это понял. Если кто должен сожалеть, так только я один.

Элизабет улыбнулась сквозь слезы.

— Натаниель, — начала она…

— Извините, что нарушаю столь интимную беседу, — раздался голос у дверей, — но я хотел бы побеседовать с братом наедине.

С виноватым видом Элизабет вырвала свои руки из рук Натаниеля и встала. Сердце у нее ушло в пятки. И почему только все складывается так неудачно? Вот и сейчас она ведет себя так, будто ее застали на месте преступления.

К ее изумлению, Морган сделал вид, что ничего не заметил.

— Ты не против, Элизабет? Я хотел бы поговорить с братом.

Он держался с ледяной вежливостью. Элизабет в волнении стремительно вышла из комнаты; она не решилась взглянуть на Моргана из страха увидеть осуждение на его лице.

Поморщившись от боли, Натаниель откинулся на подушки и скрестил руки на обнаженной груди. Насмешливая улыбка играла у него на губах.

— Пришел узнать о моем здоровье, Морган? Морган заложил руки за спину.

— Между прочим, я пришел к тебе с хорошими новостями. Стивен навестит тебя только завтра утром, но он очень доволен тем, как быстро ты поправляешься. Он сказал, что завтра ты уже можешь вставать и ходить по комнате, а вскоре вернешься к обычной жизни.

Натаниель коротко хмыкнул.

— Я не назвал бы твои новости приятными. Ты явился, чтобы поскорей выставить меня из своего дома.

— Ни в коем случае, Натаниель. Ты можешь оставаться здесь до полного выздоровления.

— Неужели, Морган? — теперь открыто насмехался Натаниель. — Для меня не секрет, что я нежеланный гость. Если бы не Элизабет, меня бы здесь не было.

Морган не стал ни отрицать, ни подтверждать сказанное.

— Есть еще одно обстоятельство, Натаниель. — Взгляд Моргана был таким же равнодушным, как и его тон. — Ты имеешь привычку забывать, что Элизабет моя жена. Я хочу взять с тебя обещание, что ты будешь помнить об этом.

Натаниель упрямо выставил вперед подбородок.

— Я никогда об этом не забываю.

— Неужели? А как насчет того вечера, когда ты ее целовал?

Натаниель не опустил глаз; последовала длинная пауза.

— Она меня уже простила за это, — наконец оправдался он. — К тому же я был пьян.

— Такие оправдания уже порядком надоели. У Натаниеля дернулся рот.

— Довольно учить меня, как жить, Морган.

— Согласен. Но если бы ты меня послушался, то не изуродовал бы себе жизнь.

Внезапно Натаниель перестал сдерживаться, теперь в противоположность спокойствию Моргана он пылал гневом.

— Знаешь, ты ни капельки не переменился. Ты все такой же непреклонный и суровый. Если я не поступаю по-твоему, значит, я виноват. Скажи мне, Морган, ты так же ведешь себя и с Элизабет? — Он не стал ждать ответа, но обрушил на брата новое обвинение. — Неужели тебе безразлично, что ты сделал ее несчастной?

Морган буквально окаменел.

— Это она тебе сказала?

— Зачем ей говорить? Достаточно посмотреть на нее!