В глубине Великого Кристалла-2 - Крапивин Владислав Петрович - Страница 69

- Когда ты успела! Я там три минуты был!

- Балда, это для тебя три минуты. А для меня три часа... Брысь!

Она повернула его, хлопнула платком по шее, заросшей желтым пухом. Фаддейка потер шею и насупленно сказал, не обернувшись:

- Даже не спросила, что там такое, в этой дыре.

- Дыра - она и есть дыра. Насквозь. Чтоб такие шалопаи лазили.

- А вот и нет! - Он обернулся и прищурил правый глаз. - Там подземелье! Комнатка такая с кирпичным потолком. Там, наверное, раньше казна хранилась.

- Обормотов таких туда сажали... Пошли домой.

- Я хотел там все внимательно осмотреть, да подумал, что ты волнуешься...

- И на том спасибо...

- Хватит уж рычать-то, - сказал Фаддейка серьезно. - Смотри, что я там нашел.

Он запустил руку в отвисший карман и протянул Юле на растопыренных пальцах темный кружок. Неровный, шириной во всю его ладошку. Пряча любопытство и все еще с недовольным видом, Юля взяла находку. Это была монета. Тяжелая и такая большущая! К ней крепко присохли чешуйки сухой земли и кирпичной пыли, зеленели пятнышки медной окиси, но Юля сразу разглядела вензель Екатерины Великой: букву "Е", перечеркнутую римской цифрой "II", корону и всякие завитки по краям.

- Ух ты... - прошептала Юля и перевернула монету. Потерла платком. На другой стороне какие-то два зверя - не то лисы, не то куницы - стояли на задних лапах и держали свиток с мелкой надписью:

Десять копъекъ.

А по кругу шли четкие большие буквы:

"МОНЕТА СИБИРСКАЯ"

Внизу были выбиты цифры: "1772".

- Вот это старина... - Юля с уважением покачала на ладони медную тяжесть. - И громадная. Ничего себе гривенничек, да, Фаддейка?

Он довольно хмыкнул.

- А что за звери здесь? - спросила Юля. Она радовалась и находке, и тому, что можно уже не сердиться.

Фаддейка снисходительно объяснил:

- Соболя. Потому что такие деньги специально для Сибири и для Урала делались... Это не такая уж редкость, здесь их часто находят...

- Все равно интересно...

- Ага... Я ее знаешь, как нашел? Локтем зацепился, посветил, а она торчит между кирпичами. Если кирпичи разобрать, там, наверное, еще есть. Может, целый клад.

- Ты что, еще раз туда собираешься? - снова перепугалась Юля.

Он засмеялся:

- И не раз даже. Там от стены-то совсем свободный проход, только никто про него не знал... Да ты не бойся, это я потом, с ребятами... Ну, чего ты такая прямо вся осторожная! А еще первый разряд по туризму!

- Это же у меня разряд, а не у тебя...

Юля еще раз опасливо вздохнула и протянула Фаддейке монету. Он сказал:

- Возьми ее себе.

- Да что ты! Это же твоя находка... такая интересная.

- Вот и возьми, раз интересная... Ну, чего ты? Если не возьмешь, я ее с берега кину. Честное пионерское! - Он решительно свел реденькие рыжие брови.

- Ну... тогда ладно, - смущенно сказала Юля. И усмехнулась: - На память... Как посмотрю на нее, так и вспомню про весь сегодняшний страх.

- Хватит уж об этом, - ворчливо отозвался Фаддейка. - Пошли домой.

- Сперва на почту зайдем.

- Не работает почта. Все в колхоз уехали морковку дергать.

- Откуда ты знаешь?

- Объявление висит. Я сегодня ходил туда, видел.

Юля про себя засомневалась: не сочиняет ли? Может, просто не хочет идти лишних три квартала? Или боится, что она опять не получит письма и расстроится?

- Что ты там делал, на почте-то?

- Письмо хотел отправить... Пошли! - Он зашагал впереди Юли, помахивая веревкой.

Юля недоверчиво сказала ему в спину:

- Кому это ты письма пишешь?

- Ну, кому... Маме. А что такого?

- Да нет, ничего, - смутилась Юля. - Просто я подумала, что на нашей улице тоже почтовый ящик есть.

- А я заказное решил послать, чтоб надежнее. А то она не пишет и не едет. Давно уже обещала приехать...

- Скучаешь? - осторожно спросила Юля.

Фаддейка сказал с усталой ноткой:

- А ты как думала...

Кира Сергеевна по-прежнему была не в духе. Увидев перемазанного Фаддейку, она обратила глаза к небесам и спросила, за что ей на старости лет такое наказание. Небеса остались безмолвны. Тогда тетя Кира заявила:

- Бери таз, снимай всё и стирай. Хватит с меня. И есть не проси, пока не выстираешь.

Это было не очень-то логично: есть он никогда не просил, приходилось загонять за стол силой.

- Подумаешь... - хмыкнул Фаддейка.

Через несколько минут он в одних плавках танцевал во дворе у табурета с большущим тазом. Разлеталась пена и снежными хлопьями садилась на листья рябин. А мыльные пузыри уплывали под ветви разлапистой ели - будто ель заранее примеряла новогодние украшения из прозрачных шариков. От вечернего солнца в них играли рыжие искры, словно там сидели крошечные Фаддейки.

Юля подошла:

- Давай помогу.

Фаддейка презрительно дернул худыми лопатками:

- Чего помогать? Первый раз, что ли...

Кира Сергеевна, проходя рядом, заметила:

- Никакой другой одежды не признает, все ему рыжее надо. Вредина...

Юля села на перевернутый ящик и полушутя заступилась за Фаддейку:

- Нет, он добрый. Он мне сегодня подарок сделал. Вот... - Она показала Кире Сергеевне монету. И сразу испугалась: чуть-чуть не проговорилась о сегодняшнем приключении.

Кира Сергеевна, однако, расспрашивать не стала. Покосилась на монету и заметила:

- И впрямь... Целый год с этим сокровищем носился, а тут взял да подарил.

Юля поглядела на замершую Фаддейкину спину, потом на Киру Сергеевну. Потом на монету. Затем снова на Фаддейку, который согнулся над тазом. По спине его шел большой муравей, но он не шевелился.

Надо было, конечно, деликатно промолчать, но Юля не сдержала удивления и досады:

- А говорил, что... говорил, что сегодня нашел на берегу.

Фаддейка деловито выкрутил майку, развесил на веревке и ушел в дом. Ни на кого не взглянул.

- Вы его слушайте больше, - сказала Кира Сергеевна. - Сочинитель... Эту деньгу ему в прошлом году Василий подарил, когда был на каникулах. Соседский сын, студент. Фаддейка тогда за ним по пятам таскался... - И она ушла.

Юля молча погладила монету мизинцем. Было и неловко, и Фаддейку жаль, и... приятно тоже: отдал свое сокровище ей, не пожалел... Но сейчас он, кажется, крепко обиделся.

Фаддейка вышел в накинутой на плечи старой школьной куртке: видно, зябко ему стало. Опять подошел к тазу. Юля тихо сказала: