Ночь с принцем - Джеффрис Сабрина - Страница 46

Наверное, выбирая мужчину, женщина должна думать о более практичных вещах: о деньгах, о положении… — Кристабель понизила голос почти до шепота: — Или о том, хороший ли он любовник.

Еще вчера Гэвин был бы счастлив услышать такие слова, а сейчас ему показалось, что он украл у Кристабель что-то очень ценное. Возможно, эту ее смешную и наивную веру в благородство, красоту и… да… и в любовь.

Он снова выругался про себя. Нет, не так. Все это украл у Кристабель Хавершем, а Гэвин лишь продолжил образование, начатое мужем.

Эта мысль ему не понравилась.

— Берн? — позвала Кристабель. Гэвин притянул ее к себе:

— Что, детка?

— А что теперь будет?

— О чем ты? — спросил Гэвин, изобразив на лице недоумение.

— Снами.

Гэвин еще крепче прижал Кристабель к себе. — Будем радоваться друг другу, — нежно прошептал он ей на ухо, — спать вместе, играть в вист и…

— Я спрашиваю: что будет потом? Когда это кончится?

— Все будет так же. Ты останешься моей любовницей.

— Надолго? — спросила Кристабель, помолчав минуту. Черт бы подрал эти вопросы! Почему женщины так любят задумываться о неизбежном финале?

— Настолько, насколько мы оба захотим.

— Но, Берн…

— Хватит. — Гэвин закрыл Кристабель рот ладонью. — Предоставь всему идти своим ходом. Разве это так трудно? — Кристабель подняла на него глаза, в которых блеснули слезы, и согласно кивнула. — Ну и отлично.

Гэвин убрал руку с ее губ и наклонился, чтобы поцеловать, но Кристабель отодвинулась от него и спросила:

— Сколько сейчас времени?

— Не знаю, полпятого. Пять. А что?

— Пора идти за письмами.

Какое-то мгновение Гэвин думал, что Кристабель имеет в виду его «французские письма», потом понял, о чем она говорит.

Видимо, с ним действительно происходит что-то странное, если он забыл о главной цели своего пребывания в доме Стокли. Вот что случается, если позволить женщине занять слишком много места в своей жизни.

Гэвин достал часы:

— Почти пять. Вот-вот встанут слуги.

— Подождем, пока они закончат уборку в общих комнатах, и попробуем поискать в кабинете и библиотеке, пока все еще спят.

— Возможно, — ответил Берн уклончиво. Он мало верил в возможность отыскать письма в огромном доме Стокли. Скорее всего они достигнут своей цели, предложив этому прохвосту сделку. Нет, он один достигнет своей цели. Гэвин не отказался от мысли самому использовать письма. В итоге Кристабель не должна пострадать: получив от Принни все, что ему причитается, он вернет ей ее собственность.

Но предлагать Стокли сделку можно, только зная, что содержится в письмах и какова их ценность. Гэвин прижался губами ко лбу Кристабель:

— Сколько там писем? — Поцелуями он проложил дорожку вокруг уха, пощекотал его кончиком языка, подождал, пока у Кристабель участится дыхание. — Какого размера эта пачка, которую мы ищем?

— Я… не знаю. Десять… двадцать… небольшая. Положив руку Кристабель на грудь, он стал ласкать пальцами набухший сосок.

— Они связаны чем-нибудь? Шнурком или лентой?

— Желтая… лента… кажется.

— Наверное, это письма твоего отца к кому-то. К другу? К самому принцу?

Кристабель замерла, а потом резко оттолкнула от себя Гэвина:

— Ты специально распаляешь меня, чтобы узнать о письмах.

Будь проклята ее сообразительность! И недоверчивость!

— Я специально распаляю тебя, но мне наплевать на письма.

—Лжец. — Кристабель смотрела на Гэвина укоризненно. — Хотя это тебе все равно не поможет. Старайся сколько хочешь, я ничего не скажу.

Сейчас-то уж точно не скажет. Гэвин посмотрел на Кристабель с улыбкой:

— А распалять тебя тоже нельзя?

Огонь, блеснувший в ее глазах, был красноречивее всяких слов.

— Нам надо поспать, — проговорила Кристабель неуверенным тоном.

Гэвин прижался лицом к ее груди и языком коснулся соска. Кристабель тихо ахнула.

— Мы еще успеем выспаться, — прошептал Берн и добавил: — Я сейчас вернусь.

Однако когда, найдя «французские письма», он опять вернулся к кровати, Кристабель уже спала. Значит, с любовью придется подождать. Гэвин с досадой бросил «французские письма» на ночной столик. Ну ничего, еще есть утро. И следующая ночь. И следующая.

Надолго? Гэвин отмахнулся от дурацкого вопроса.

Глава 16

Через три дня после того как, наплевав на всякую осторожность, Кристабель стала настоящей любовницей Берна, она сидела в своей комнате за туалетным столиком и стоически терпела ежедневное утреннее причесывание.

— О-ой! — не выдержала она, когда Роза слишком сильно дернула спутавшуюся прядь. — Ты убить меня хочешь?

— Так приходится расплачиваться за чересчур горячего любовника, — философски заметила горничная и ухмыльнулась, глядя на отражение хозяйки в зеркале. — Небось всю ночь не дает вам спать, потому и волосы так путаются.

— Ну, не всю ночь. — Но все-таки достаточно часто для того, чтобы волосы безнадежно запутались. И сердце тоже.

Кристабель глубоко вздохнула. Хуже всего то, что она ничего не понимает. Ночью, когда они с Берном занимаются любовью, она почти верит в то, что он любит ее. Он бывает так нежен и внимателен, так умеет угадывать ее желания и дарить наслаждение. Тогда она начинает думать, что значит для него больше, чем он готов признать.

Но когда они играют в вист вместе с другими гостями или рыскают по дому в поисках писем, Берн становится совсем другим — пугающе расчетливым, холодным и безжалостным. И это превращение каждый раз приводит Кристабель в отчаяние.

Обернув прядь волос вокруг руки, Роза пыталась быстрыми движениями щетки расчесать запутавшиеся кончики.

— Вам здорово повезло, что вы здесь с мистером Берном, а не с одним из других дураков. Он молодец не только в спальне, но и за карточным столом. Вот увидите, вы с ним еще выиграете целое состояние, которое вам очень даже пригодится.

— Не уверена, что хочу получить состояние таким способом.

— Обыгрывая идиотов вроде этого лейтенанта Маркема? Этот парень ходячий позор армии — и он, и его фаэтон, и его ужимки. Вы должны радоваться, что вместе с мистером Берном выиграли у него все до последнего пенса. И даже фаэтон.

— Возможно. — Прошлой ночью Кристабель с Берном в первый раз оказались партнерами, и она еще раз смогла убедиться в его абсолютной безжалостности. — Но все-таки Берну не стоило подбивать Маркема ставить на кон лошадей и коляску. В этом не было никакой необходимости.

— Ба! Так ведь его же никто не заставлял играть на лошадей. Он сделал это, потому что хотел выиграть. — Роза гордо улыбнулась. — Надо было понимать, что вы с мистером Берном непобедимы.

— Вот уж нет, — горячо возразила Кристабель. — Я все же не могу понять, зачем Берну так понадобились эти лошади. Он сказал что-то о том, что ему «нравятся их сиськи». Как можно быть таким вульгарным?

— Это не важно, — уверенно заявила Роза. — Главное, что он их выиграл.

— Надо было оставить Маркему хотя бы лошадей, — настаивала Кристабель. —Лорд Стокли уже объявил ему, что он должен уехать, раз проиграл все деньги. А бедняге не на чем возвращаться в Лондон. Что ему делать?

— Я слышала, что сегодня утром он пешком дошел до Солсбери и выменял часы на билет на дилижанс.

— О Господи! — Ведь несчастный лейтенант не может даже обратиться за помощью к леди Дженнифер, потому что здесь присутствует ее муж, и вряд ли он согласится предоставить свой экипаж любовнику жены. И никто не желает ему помочь.

И вот среди таких людей ей приходится жить! А Берн — самый страшный из них, Князь Тьмы. Временами Кристабель с ужасом сознавала, как низко она пала. И ради чего? Ради нескольких упоительных ночей, проведенных с мужчиной, который сразу же заявил, что никогда не женится на ней?