Жизнь Людовика XIV - Дюма Александр - Страница 183

ГЛАВА XLIX. 1709 — 1711

Среди всех горестей двор радовала молодая герцогиня Бургундская, сохранявшая большое влияние на короля и де Ментенон. По смерти его высочества, которого она очень любила, она, к огорчению Луи XIV, слишком долго не забывала о своей потере. Однажды, покушав слишком много плодов и неосторожно искупавшись, герцогиня захворала, а так как это произошло в августе, во время переезда двора в Марли, то король, не любивший ничем стесняться, не захотел ни отложить отъезд, ни оставить больную в Версале, так что бедная принцесса, утомленная поездкой, пришла в крайнее расстройство и два раза исповедалась. Король, де Ментенон и герцог Бургундский были в отчаянии, вспомнив предсказание какого-то пророка из Турина, что герцогиня умрет в молодости. Наконец, при помощи кровопусканий и рвотного — в этих средствах заключалась почти вся медицина того времени — герцогине стало немного лучше. Но тут Луи XIV захотелось вернуться в Версаль, и только по просьбам г-жи де Ментенон и врачей дано было 8 дней отсрочки. Прошли и эти 8 дней, а герцогиня была еще так слаба, что не имела сил подняться с постели, а придворные дамы пытались отвлечь ее разными развлечениями.

В это время при дворе появился Франсуа Арман герцог де Фронсак, который позднее, под именем герцога де Ришелье, стал типом аристократии века Луи XV, как де Лозен до некоторой степени представлял дворянство времени Луи XIV.

Молодой герцог, женившись пятнадцати лет от роду на м-ль де Ноайль, исполнил договор, заключенный за три года до его рождения между его отцом и маркизой де Ноайль, которые пообещали друг другу соединить браком своих будущих детей. Это придавало юному герцогу, вовсе не любившему свою жену и употребившему всевозможные средства, чтобы избежать нежелательного брака, вид жертвы, что в соединении с откровенным обещанием никогда не быть супругом своей жены, сообщило началу его карьеры оригинальный характер, со временем все более усугублявшийся. Впрочем, будучи хорош собой и пользуясь свободой, данной ему с юных лет отцом, он при появлении при дворе понравился всем и герцогине Бургундской в особенности. Расположение принцессы к юному герцогу не было для него тайной, поскольку де Ментенон писала герцогу де Ришелье, старинному своему другу: «Мне чрезвычайно приятно слышать похвалы г-ну де Фронсаку и также уведомить об этом Вас. Вы можете мне поверить, ибо знаете, что я не умею льстить. Герцогиня Бургундская также оказывает большое внимание Вашему сыну».

Это большое внимание не нравилось герцогу Бургундскому и он пожаловался Луи XIV. В самом деле, по Версалю пошли слухи, что она не нечувствительна к сердечной привязанности молодого человека. Де Фронсаку было приказано обратиться со своей любовью к своей жене и не заниматься соблазнением. Юноша ответил прямо, что его жена — не жена, что он дал клятву и, будучи честным человеком, не может не сдержать ее. Тогда король посадил де Фронсака в Бастилию, и тот впервые испытал судьбу арестанта в крепости, куда он попадал четыре раза.

Надо сказать, что насчет герцогини Бургундской уже и раньше злословили. Г-н де Нанжис, будущий маршал Франции, в то время, по выражению Сен-Симона, был «цветком пахучего горошка» по красоте лица и стройности фигуры, хотя ничего особенного из себя не представлял. Предававшийся волокитству с ранних лет, де Нанжис был тогда одним из самых модных молодых людей. Еще ребенком он имел под командованием полк; рано обнаружив силу воли, мужество и усердие, он, по ходатайству главным образом женщин, был принят ко двору герцога Бургундского, который имел почти такие же лета, но не столь соблазнительную наружность. Принцесса отвечала на любовь своего супруга, и хотя он мог подозревать, что не он один смотрит

На нее с любовью, он никогда не подозревал супругу. Оказалось однако, что герцогиня обратила внимание на де Нанжиса, но к счастью или несчастью для этого героя он имел в любовницах г-жу Лаврильер, статс-даму герцогини Бургундской, которая очень скоро заметила намерение своего любовника ей изменить. И вовсе не подумав уступить друга принцессе, Лаврильер объявила де Нанжису, что собирается бороться и если потребуется, то открыто. Это было угрозой опасной — король в это время резко отрицательно относился к скандалам, да и герцог Бургундский, по-видимому, нимало не был расположен играть роль снисходительного мужа. Следствием этого было то, что де Нанжис не посмел воспользоваться надеждами, которые давала герцогиня, и уступил дорогу соискателю посмелее. Этим соискателем стал г-н Молеврье, сын брата Кольбера.

В отличие от де Нанжиса Молеврье не был особенно красив, зато умен и имел воображение и способность к интриге. Чтобы иметь сильного покровителя, он женился на дочери маршала Тессе, ходатайствовавшего о мире, вследствие которого принцесса Савойская приехала во Францию, чтобы выйти замуж за герцога Бургундского. В память этого жена Молеврье имела право на место в карете и за столом герцогини Бургундской. Сам Молеврье был принимаем как супруг своей жены и племянник великого Кольбера. Он заметил произошедшее с де Нанжисом, начал по его примеру проявлять к герцогине особое внимание, и, заметив, что вздохи его не привлекают внимание, решил писать письма, которые одна статс-дама, задушевный друг маршала Тессе, передавала герцогине как письма маршала, а Молеврье получал ответы также на имя своего тестя.

Тут возникла необходимость отправиться в поход, и состоявший на службе Молеврье не мог просто отказаться. Придуманное им средство, как мы увидим, позволило ему достичь двух целей. Он притворился, что болен грудью, кашлял, начал пить ослиное молоко, но ничто не помогало, и вскоре он совершенно потерял голос. Итак, во-первых, Молеврье сумел остаться в Версале, а, во-вторых, поскольку он со всеми говорил шепотом, то мог шептаться и с герцогиней Бургундской, не вызывая никаких подозрений. Эта потеря голоса продолжалась более года, все к ней привыкли, и лишь явное неблагоразумие Молеврье позволило двору узнать об этой маленькой комедии.

Однажды Данжо, придворный герцогини Бургундской, отсутствовал; в конце обедни Молеврье вошел в ложу герцогини, а конюшие как подчиненные маршала Тессе, который был обер-шталмейстером короля, привыкли уступать ему из сострадания право подавать руку герцогине. В этот день Молеврье был в дурном расположении духа, поскольку накануне герцогиня поглядывала на де Нанжиса нежнее, чем следовало, и, ведя ее из церкви, Молеврье разыгрывал роль ревнивца, говоря очень грубо, грозя, что расскажет о кокетстве герцогини королю, де Ментенон и ее мужу. Молеврье едва не раздавил герцогине пальцы, и проведя по видимости со всеми знаками вежливости, а на самом деле весьма грубо, до ее комнаты, оставил почти без чувств. О случившемся герцогиня рассказала г-же Погаре, а та повторила услышанное маршалу Тессе; три недели герцогиня провела в смертельном страхе, когда, наконец, предупрежденный маршалом Фагон объявил, что для лечения такой упорной простуды, каковая преследует г-на Молеврье, он не находит другого лекарства, кроме воздуха Испании. Луи XIV согласился с мнением Фагона и предложил Молеврье, во имя дружбы, которую он имел некогда к его дяде, не упустить открывающегося ему средства в одно и то же время приобрести себе славу и поправить здоровье. Молеврье не посмел сопротивляться такому участию со стороны короля и уехал вместе с тестем в Испанию. Герцогиня Бургундская успокоилась только тогда, когда ревнивец оказался за границей.