Жизнь Людовика XIV - Дюма Александр - Страница 163

Сначала 1865 года ум новой фаворитки занимали две весьма важные идеи — отмена Нантского эдикта и вступление в брак с королем. Отмена эдикта, без сомнения, была следствием влияния г-жи де Ментенон и отца ла Шеза; этого опасался уже Анри IV, об этом мечтал Ришелье; предвидя такую возможность, Анри IV, кроме свободы совести, даровал своим бывшим единоверцам несколько укрепленных городов, в случае гонений способных стать убежищами, но враги реформатской религии поступили так: они сначала отняли у гугенотов их города и замки, а потом уничтожили и сам эдикт. Вспомним, как при осаде Ла-Рошели гугенот Бассомпьер, сражавшийся против гугенотов, сказал: «Вы увидите, что мы будем так глупы, что возьмем Ла-Рошель!» Действительно, один за другим все укрепленные места гугенотов были у них отняты, и в конце 1656 года, в министерство Мазарини, вследствие бунта, случившегося в Ниме, одном из центров религиозной борьбы, уже начались жестокие гонения, развернувшиеся вполне позднее, а тогда они были остановлены Кромвелем, который, узнав о происходящем на юге Франции, заключил свою, обращенную к французскому двору, депешу следующим: «Я узнал, что в лангедокском городе Пиме было несколько народных возмущений; прошу вас о том, чтобы все это кончилось без кровопролития и особенно вредных последствий».

Поскольку тогда Мазарини очень нуждался в Кромвеле, особые жестокости были пресечены, а всякого рода утеснения вроде драгонад особого значения не имели, поскольку на юге война велась уже более трехсот лет и земля постоянно поливалась кровью то гугенотов, то католиков, начиная со времени альбигойцев — предшественников современных протестантов. Всякое столкновение выражало характер торжествовавшей в тот момент партии: если победителями выходили протестанты, то мщение имело характер открытый, зверский, яростный, а если торжествовала католическая партия, возмездие совершалось скрытно и лицемерно.

Одержав верх, протестанты разрушали церкви, грабили монастыри и выгоняли монахов, оскорбляли монахинь, жгли распятия и ругались над иконами. Победители-католики налагают подати, назначают вознаграждение за понесенный ущерб, и, разоряясь при каждом поражении, после каждой победы становятся еще богаче. Гугеноты действуют при свете дня, с барабанным боем разрушая дома неприятеля, плавя на площадях церковные колокола и отливая из них пушки, прибивая к дверям соборных церквей объявления и обращая храмы в места казней и истязаний. Католики предпочитают темноту, и ночь становится их соучастницей; они двигаются тихо, без шума, входят украдкой в полуоткрытую дверь, делают епископа президентом Совета, отдают коллегии иезуитам и, имея поддержку двора и короля, лишают гугенотов покровительства законов.

Таким образом в 1630 году, то есть 20 лет спустя после смерти Анри IV, Совет Шалона-на-Соне постановляет, что протестанты не допускаются к изготовлению товаров, которыми город торгует. В 1654 году, через год после церемонии совершеннолетия, Луи XIV дозволяет обложить жителей Нима податью в 4000 франков на содержание госпиталей — католического и протестантского, и таким образом гугеноты, которых в городе вдвое больше католиков, обязываются содержать и госпиталь для своих противников. Декретом Совета от 9 августа 1654 года определялось, что все ремесленные старшины должны исповедывать католическую веру; декретом от 16 декабря протестантам запрещается посылать к королю депутатов; указом от 20 декабря определено, что смотрителями госпиталей могут быть только католики.

В 1662 году было предписано протестантам хоронить покойников только по наступлении ночи и до рассвета; особая статья закона о погребении определила число родственников или друзей, которые могли присутствовать на похоронах. В 1664-м парламент Руана запретил торговцам иметь в лавках работников, даже мальчиков из протестантов, а в 1665-м это правило было распространено и на золотых дел мастеров.

В 1666 году, развивая парламентские указы, король в своей декларации установил, что должности актуариев старшинских домов или секретарей цеха часовых мастеров, а также должности привратников, швейцаров и прочих при городских службах могут занимать исключительно католики (ст. 31); что если процессия, в которой несут святые дары, проходит мимо храма кальвинистов, то они должны на время ее прохождения прекратить пение своих псалмов (ст. 33); что на время католических шествий кальвинисты по распоряжению городских властей должны всячески украшать дома и принадлежащие им строения (ст. 34).

Различные и все усиливающиеся притеснения привели к тому, что с 1669 года начинается переселение протестантов, и это вызвало издание указа следующего содержания: «Принимая во внимание, что многие наши подданные переселяются в чужие земли и занимаются там различными ремеслами, в которых они искусны, даже постройкой кораблей, поступают на морскую службу и прочее, мы запрещаем каждому, принадлежащему к так называемой реформатской вере, без нашего позволения выезжать из королевства под угрозой наказания и лишения имущества и повелеваем тем, кто уже покинул Францию, возвратиться в ее пределы».

В 1670 году король исключил реформатских медиков из деканства Руанской коллегии, допустив туда только двух медиков-католиков. В 1671 году указом было предписано снять герб Франции с храмов гугенотов. В 1680 году декларация короля запретила женщинам-реформаткам заниматься ремеслом повивальных бабок. В 1681 году отрекшиеся от кальвинизма были освобождены от податей, а их дома — от военного постоя на два года; наконец, в июле того же года поступило распоряжение закрыть Седанскую коллегию, единственную в королевстве принадлежавшую кальвинистам. В 1682 году король повелел нотариусам, стряпчим, приставам и урядникам из кальвинистов оставить свои должности, признав их неспособными к исправлению этих должностей. В марте 1684 года Государственный совет распространил это постановление на королевских секретарей, а в августе король объявил протестантов неспособными к занятию должности экспертов. Наконец, в 1685 году парижские власти предписали протестантам-купцам, имеющим какие-либо привилегии, продать их в течение месяца.

Таким образом, была создана система гражданских и религиозных притеснении, преследующих протестанта от колыбели до гроба. В детстве у него нет училища, где он мог бы получить образование; в молодости он не находит никакой должности, не может быть ни торговцем, ни старшиной, ни врачом, ни адвокатом, ни даже сторожем. Он не имеет храма для молитвы, свобода его совести стеснена и он обязан прекратить молитву, если мимо движется католическая процессия; когда отмечается католический праздник, он обязан, скрывая чувства, в знак радости украшать по мере достатка свой дом. Если он получил от предков богатство, он не может поддержать его по недостатку общественного положения и гражданских прав, и богатство мало-помалу ускользает из его рук, переходя к католикам.

В старости протестант страдает перед смертью мыслью о том, что ежели он умрет в вере своих отцов, то его не похоронят вместе с ними, а его друзья не более строго определенного количества смогут проводить гроб только скрытно, ночью, словно нечистого. И если он в любом возрасте решит бежать из этой бесконечной враждебной страны, где ему не дозволяется ни родиться, ни жить, ни умереть, его объявят бунтовщиком, имущество отнимут в казну и ежели схватят, то наименьшим несчастьем будет тяжкий жребий гребца на галерах вместе с поджигателями и убийцами.

Мы воздаем всем по справедливости и указываем на то, что преследования начались ранее времени политического влияния г-жи де Ментенон, но не можем освободить ее, как и Луи XIV, от ответственности за гонения на протестантов.

В 1682 году Луи XIV, решив уже отменить Нантский эдикт, вызвал из Индии аббата Шелу и послал его в Менд в звании главного священника и инспектора миссий в Севеннах. Аббат Шела, младший в доме Ланглад, несмотря на воинственный дух, должен был стать служителем церкви, но живой, пылкий характер вел его навстречу опасностям, и, желая преодолевать препятствия и внушать почтение к вере, аббат избрал Церковь воинствующую, а полем сражения — Индию. Молодой миссионер приехал в Пондишери в то самое время, когда король Сиама, впоследствии направивший посольство к Луи XIV, приказал умерщвлять миссионеров, слишком, по его мнению, горячо проповедовавших христианство в его государстве. Французским миссионерам было запрещено проникать в Сиам, но аббат Шела пренебрег этим и, побуждаемый своим воинственным духом, перешел границу; через три месяца он был схвачен и отвезен к губернатору Банкана. Началась мученическая жизнь аббата, принуждаемого к отречению от веры, но храбрый поборник имени Христа, отданный в руки палачей для пыток, перенес мучения с такой твердостью и мужеством, прославляя Спасителя, что палачи утомились и, изломав ему руки и ноги, покрыв его тело ранами и видя его в беспамятстве, решили, что упрямец умер. Аббата подвесили за руки на дереве при дороге как ужасный пример правосудия сиамского короля. При наступлении ночи один бедный сострадательный пария снял несчастного с дерева и привел его в чувство.