Книга (СИ) - Летова Ефимия - Страница 91

— А то ты не знаешь! Она нашла Демиурга, это Крейне Криафарская, Вар! Нашла и чуть не убила, наше счастье, что чуть… Она жива и полна сил, а демиург может умереть в любой момент, они все…

Муж Кнары-Карины — впрочем, я уже не уверена, что могу называть его так — смотрит на меня поверх плеча обезображенной девушки.

— Простите нас, Ан… Марианна. Мы ограничили вашу свободу, мы вас напугали, а в итоге… Но в этом не так много нашей вины, как вам кажется, мы были вынуждены, цена была слишком высока… Но сейчас вы свободны. Двери открыты. Мы возвращаемся.

— Стоять, — я сама не узнаю свой голос. — Стоять, иначе я не знаю, что сделаю… Немедленно мне всё объясните! Кто вы и зачем… Иначе я сейчас газ на кухне выпущу и взорву здесь всё или повешусь или удалю-таки эту демонову книгу…

— Расскажи ей, — мужчина, которого я совершенно не знаю, незнакомец с густо-карими глазами кивает своей… напарнице или сообщнице. Склоняет голову. — Простите нас, Марианна. Вашей вины здесь нет. Лишь наша нерасторопность…

— Твоя трусость, идиот! — почти орёт женщина. — Пошёл вон! Ты нужен там, а не здесь!

Я смотрю на лицо Вячеслава, так же стремительно меняющееся, и… Мне трудно объяснить словами, что я на самом деле чувствую. Ужас или всё же некое эйфорическое возбуждение от того, что наконец-то всё встаёт на свои места — пусть самым невероятным, фантастическим образом. Женщину я не узнала, точнее, не признала сразу, а вот мужчину не узнать не могу.

Он почти не изменился, на самом деле. Падают на пол и с едва слышным жалобным треньканьем разбиваются прямоугольные очки без оправы. Верхняя половина лица подёргивается бордовой плотной дымкой, кожа съёживается, морщится, темнеет, современная одежда темнеет тоже, вместо рубашки и брюк я вижу на нём свободную тогу — или что-то вроде того, старое, истёртое, ветхое.

Полтора века он ходил в одном и том же, поддерживая чистоту магией, а не водой и мылом, и тем не менее, время не могло не сказаться на одежде.

— Прощайте. Простите за ложь, я так не хотел вторгаться в ваше хрупкое сознание, я так не хотел как-то навредить вам… Был счастлив познакомиться с вами, Демиург мёртвого мира, Марианна… Анечка.

И Варидас, слепой маг-прорицатель Криафара, на моих глазах исчезает, словно голографическая картинка, а не живой человек из плоти и крови, с которым я общалась все эти безумные последние три недели.

Глава 65. Наш мир.

Всё ещё наш мир

— Мне тоже нужно идти, Демиург, — тихо, мягко говорит Стурма. Кажется, после того, как ушёл Варидас, её истерика схлынула. Называть стоящего перед собой человека именем несуществующего выдуманного книжного персонажа абсурдно, и в то же время… Либо я сошла с ума и никто мне более не указ, либо передо мной самая настоящая материальная Стурма, почти полностью утратившая, как и прочие маги, свои специфические способности целительница. Из Криафара. Из выдуманного книжного несуществующего Криафара — в шаге от меня! На кухне. Она тень отбрасывает, отражается в зеркальных панелях кухонного гарнитура, и я уверена, что она — самая настоящая. Из плоти и крови.

Смотрит на меня как ни в чём не бывало.

— Тель… — начинаю было я, а Стурма резко выдыхает и мотает головой. Шикарная шевелюра Милены пропала вместе с её кожей, так что мотать ей особо и нечем.

— Ребёнок спит и будет спать, ни в чем не нуждаясь, сутки, после чего консьержка и ещё несколько человек узнают об этом. Возвращайся домой, Демиург. Оставь входную дверь открытой. Чужой раньше срока сюда не зайдет. Пожар не случится. Вар бы сказал, такое он чувствует, да и защиту мы поставили… Здесь, в этом мире, всё так просто!

— Рассказывай, — упрямо продолжила я.

— Что ж… Как скажешь. Демиург по имени Карина была против её воли призвана в Криафар. Сначала мы не знали, кем и с какой целью, и кем она стала — тоже не знали, — Стурма ощутимо ёжится. — Ритуалы бывают разные, я вообще-то не сильна в этом деле, вот Лавия… Если есть проводник, можно просто увести живое существо с собой, разумеется, не любое, а только того, кто обладает опредёленными способностями или имеет связь с миром, и чужое тело не понадобится, но вот так… Понятие не имею, как так у неё получилось. Как жаль, что такой дар не используется во благо! В результате наш демиург оказалась в теле…

— Вираты Крейне, — договариваю я.

Мой непослушный, отстоявший право на свою судьбу, невесть откуда взявшийся персонаж, действующий сам по себе — живой, реальный человек из моего мира? Мать маленького темноволосого мальчика, спящего волшебным сном в соседней комнате, писательница… Я же жила в её доме, ночевала в её кабинете, работала за её компьютером! И придумывала историю о ней же самой…

— Послушай, — Милена, а точнее, Стурма, говорит быстро-быстро, её пальцы постукивают по мощной деревянной столешнице. — Мы узнали о том, что Демиурга перенесли в наш мир. Но мы не знали, кто и куда… Лавия считалась мёртвой. Нидра почувствовала её, но слишком поздно. Маги умеют закрываться от ментальных считываний.

— Криафар существует, — тупо сказала я, а Стурма закатила глаза.

— Есть особые существа… в каждом мире они есть, их очень мало. Демиурги. Создатели миров. Иногда — довольно часто! — они выдумывают истории и записывают их для других. Как Карина Станова. В таком случае их судьбы порой связываются до той поры, пока демиург не закончит историю. А иногда они и понятия не имеют, на что способны, и их дар остаётся нераскрытым. Как у тебя. Впрочем, я неверно выразилась — чаще всего все вы и понятия не имеете… Что не мешает создавать миры. Для самых демиургов — воображаемые. Для их обитателей — более чем реальные. Ваш мир тоже создан… кем-то. Возможно, ваша история ещё пишется. Возможно, уже закончена, и отныне вы творите свою судьбу сами.

— Кем, — так же деревянно, эхом отозвалась я, а Стурма только покачала головой. Откуда ей было знать…

— Зачем вы явились сюда?! И как?

— Варидас умеет, — целительница фыркнула, но мне послышалась затаённая гордость в её голосе. — Он единственный из нас, кто может такое проделывать, но я… уговорила его взять меня с собой.

— Но зачем?!

— Мы узнали о Демиурге… случайно. У Вара было видение. Видишь ли, создатель в собственном мире отнюдь не всесилен, напротив — весьма уязвим. Мир неблагодарен по отношению к своему Творцу, так уж повелось испокон… Ах, да, кровь демиурга целебна для созданного им мира, я слышала о таком, но никогда не думала, что удастся проверить это на практике. Вот только на многих ли её хватит? А если творец погибнет, мир, не отделившийся от него, погибнет тоже. Это — своеобразный парадокс.

— Не отделившийся? — повторила я.

— Карина Станова писала книгу о мире, — сказала Стурма. — Это всегда несёт в себе особый смысл. Пока книга не была закончена, жизнь и судьба Творца и судьба мира были неразрывно связаны. Историю нельзя было оборвать, понимаешь? Это как спустить с поводка обезумевшего слепого камала в лавке стекольщика…

— Поэтому вам была нужна я.

Наконец-то я стала хоть что-то понимать.

— Да. Варидас тебя нашёл, всё-таки он не настолько пропащий, правда, находясь в одном мире, не способен что-либо предвидеть о другом, да и в целом его видения спонтанны, краткосрочны и непонятны. Одним словом, историю нельзя было бросить, она должна была завершиться, так или иначе, тогда мир и его демиург разорвут свою причудливую связь… Не совсем разорвут, но перестанут быть жизненно зависимыми друг от друга. Либо мы вернули бы демиурга в этот мир, либо… Ты дописала бы Книгу и стала бы новым Демиургом, раз уж Крейне выбрала там остаться.

— А она выбрала остаться там? — у меня голова идёт кругом от вопросов. — Но как же… А это возможно? У неё же здесь остался как минимум ребёнок! Что будет с ним?

— Возможно, раз уж… Не важно. Если я всё правильно понимаю происходящее, о ребёнке она сейчас не помнит, — с жалостью в голосе говорит Стурма. — Вероятно, это одно из условий вынужденного недобровольного переноса. Сильная привязанность, сильные переживания могут быть препятствием, которое не позволит выдернуть жителя одного мира в другой. Они как будто стираются, уходят из памяти. Ребенок, семья, то, что по-настоящему важно — забывается.