Под одной крышей (ЛП) - Хейзелвуд Эли - Страница 5

Десять минут спустя я в ярости, потея, иду на работу, в то время как в срочном порядке у меня видео звонок с Сэди. За последние несколько недель их было много. Очень много.

— …он даже не пьет кофе. Это значит, что он либо спускает сливки в унитаз, чтобы насолить мне, либо пьет их как воду — и я, честно говоря, не знаю, какой сценарий был бы хуже, потому что, с одной стороны, одна порция — это шестьсот сорок калорий, а Лиам всё ещё умудряется иметь всего 3 % жира в организме, но с другой стороны, выкроить время из своего плотного графика, чтобы лишить меня сливок — это жест беспрецедентной жестокости, который никто не должен… — Я прервалась, заметив её озадаченное выражение лица. — Что?

— Ничего.

Я прищурилась. — Ты странно на меня смотришь?

— Нет! Нет. — Она решительно качает головой. — Это просто…

— Просто?

— Ты говорила о Лиаме без остановки в течение, — она поднимает одну бровь, — восьми минут подряд, Мара.

Мои щеки горят. — Мне так жаль, я…

— Не пойми меня неправильно, мне это нравится. Слушать тебя, сучка, это мой любимый трек, десять из десяти, рекомендую. Я просто чувствую, что никогда не видела тебя такой, понимаешь? Мы прожили вместе пять лет. Обычно ты всегда стремишься к компромиссу, гармонии и понимаешь всех людей.

Я стараюсь не прожить свою жизнь в состоянии постоянного пламенного гнева. Мои родители были из тех людей, которым, наверное, не стоило заводить детей: проверенные, неласковые, нетерпеливо ожидающие, когда я съеду, чтобы превратить мою детскую спальню в шкаф для обуви. Я знаю, как уживаться с другими людьми и сводить конфликты к минимуму, потому что делаю это с семнадцати лет — десять лет назад. Умение жить и давать жить — важнейший навык в любом общем пространстве, и мне пришлось быстро им овладеть. И я до сих пор им владею. Правда. Я просто не уверена, что хочу оставить Лиама Хардинга в живых.

— Я стараюсь, Сэди, но это не я постоянно опускаю этот чертов термостат до холода. Кто не удосуживается выключить свет, прежде чем выйти из дома — наши счета за электричество просто безумны. Два дня назад я вернулась домой после работы, и единственным человеком в доме был какой-то случайный парень, сидевший на моём диване и предлагавший мне мои собственные Cheez-Its6. Я подумала, что это киллер, которого Лиам нанял, чтобы убить меня!

— О Боже. Так и было?

— Нет. Это был друг Лиама — Кельвин, который, к несчастью, в миллион раз милее его. Дело в том, что Лиам из тех дерьмовых соседей, которые приглашают людей, когда его нет дома, не предупреждая тебя. И ещё, какого черта он не может поздороваться, когда видит меня? И неужели он психологически не может закрыть шкафы? У него есть какая-то глубоко укоренившаяся травма, которая заставила его украсить дом исключительно черно-белыми гравюрами с изображением деревьев? Знает ли он, что ему не нужно хлопать дверью каждый раз, когда он выходит? И неужели ему так необходимо, чтобы его тупые бро-чуваки приходили к нему каждые выходные, чтобы поиграть в видеоигры в… — Я заканчиваю переходить улицу и смотрю на экран. Сэди задумчиво пожевывает нижнюю губу. — Что происходит?

— Ты вышла из себя, и похоже, не нуждалась во мне, поэтому я сделала одну вещь.

— Вещь?

— Я погуглила Лиама.

— Что? Зачем?

— Потому что мне нравится знать в лицо людей, о которых я говорю по несколько часов в неделю.

— Что бы ты ни делала, не кликайте на его страницу на сайте FGP Corp. Не доставляйте им удовольствия!

— Слишком поздно. Он действительно выглядит…

— Как будто у глобального потепления и капитализма есть ребенок, который проходит через фазу бодибилдинга.

— Эм… Я собиралась сказать "симпатичный".

Я надулась. — Когда я смотрю на него, всё, что я вижу, это все чашки кофе без сливок, которые я пью со дня переезда. — И, может быть, иногда, просто иногда, я вспоминала тот взволнованный, изумительный взгляд, который он мне дал, прежде чем он узнал, кто я. Немного оплакиваю это. Но кого я обманываю? Наверное, у меня галлюцинации.

— Он снова предложил выкупить твою долю? — спрашивает Сэди.

— Он не признает моего существования. Ну, разве что иногда поглядывает, как будто я какой-то таракан, заселивший его нетронутую жилплощадь. Но его адвокат присылает мне электронные письма с нелепыми предложениями о выкупе каждый второй день. — Я вижу здание моей работы в ста футах от меня. — Но я этого не сделаю. Я сохраню единственное, что Хелена оставила мне. И как только я буду в лучшем финансовом положении, я просто перееду. Это не займет много времени, максимум несколько месяцев. А пока…

— Черный кофе?

Я вздыхаю. — А пока я пью горький, отвратительный кофе.

Глава 3

Пять месяцев, одна неделя назад

Дорогая Хелена,

Это странно.

Это странно?

Наверное, странно.

Я имею в виду, ты умерла. А я здесь, пишу тебе письмо. Когда я даже не уверена, что верю в загробную жизнь. По правде говоря, я перестала задумываться над эсхатологическими вопросами в старших классах, потому что они вызывали у меня тревогу и сыпь под левой подмышкой (под правой — никогда; что с ней такое?). И не похоже, что я когда-нибудь разгадаю тайну, которая ускользнула от великих мыслителей, таких как Фуко, Деррида или тот непроизносимый немецкий чувак c густыми бакенбардами и сифилисом.

Но я отвлекаюсь.

Тебя нет больше месяца, а всё по-старому, всё по-старому. Человечество по-прежнему находится в лапах капиталистических интриг; мы ещё не придумали, как замедлить надвигающуюся катастрофу — антропогенное изменение климата; я надеваю свою футболку "Спасите пчел и обложите богатых налогом" всякий раз, когда выхожу на пробежку. Как обычно. Мне очень нравится работа, которую я делаю в EPA7 (кстати, большое спасибо за то письмо с рекомендациями; я очень благодарна, что ты не упомянула тот случай, когда ты выручила Сэди, Ханну и меня из тюрьмы после того протеста против плотины. Правительству США это бы не понравилось). Есть ещё небольшая проблема: я единственная женщина в команде из шести человек, и парни, с которыми я работаю, похоже, считают, что мой хлюпкий женский мозг не способен понять сложные концепции, такие как… шарообразность Земли, я полагаю? На днях Шон, руководитель моей команды, потратил тридцать минут, объясняя мне содержание моей собственной диссертации. У меня были очень яркие фантазии о том, чтобы ударить его по голове и положить его труп под ванну, но ты, вероятно, уже знаешь всё это. Ты, наверное, просто сидишь весь день на облаке, будучи всезнающей. Кушаешь печенье. Изредка играя на арфе. Ты ленивая бездельница.

Я думаю, что причина, по которой я пишу это письмо, которое ты никогда, никогда не прочтешь, заключается в том, что я хотела бы поговорить с тобой. Если бы моя жизнь была фильмом, я бы пробралась к твоему надгробию и обнажила свое сердце, пока на заднем плане играет ре-минорная симфония в общественном домене. Но ты похоронена в Калифорнии (неудобно, правда?), поэтому письмо — единственный возможный вариант.

Всё это для того, чтобы сказать: Во-первых, я скучаю по тебе. Очень сильно. Чертовски сильно. Как ты могла оставить меня здесь без тебя? Стыдно, Хелена. Стыдно.

Во-вторых: я очень, очень благодарна, что ты оставила мне этот дом. Это самое лучшее, самое уютное место, в котором я когда-либо жила. Я провожу свои выходные за чтением в солярии. Честно говоря, я никогда не думала, что смогу войти в дом с фойе без сопровождения охраны. Я просто… У меня никогда не было места, которое было бы моим. Место, которое будет там, несмотря ни на что. Безопасная гавань, если хочешь. Я чувствую твоё присутствие, когда я дома, даже если последний раз ты ступала сюда, вероятно, в 70-х годах, возвращаясь с марша за освобождение женщин. И не волнуйся, я с нежностью вспоминаю твою ненависть к пошлятине и почти слышу, как ты говоришь: — "Прекрати это дерьмо". Так я и сделаю.