Гражданин Галактики - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 22

Это было не так, но Торби определили к Главному компьютеру системы управления огнем.

Наиболее опасными для маркетерского корабля -являются начальный и конечный этапы каждого полета, когда его скорость чуть ниже скорости света. Теоретически возможно перехватить корабль и на скорости выше световой, когда он движется в непредставимом для человеческого разума четырехмерном пространстве; но на практике легче найти иголку в стоге сена. Однако выследить корабль, движущийся со скоростью ниже скорости света, вполне возможно, особенно если нападающий действует быстро, а жертва представляет собой громоздкое и неповоротливое грузовое судно.

«Сизу» шел с ускорением в одну сотую стандартных гравитационных единиц и был готов к любым неожиданностям и опасностям. Но кораблю, ускорение которого превышает километр в секунду за секунду, требуются три с половиной стандартных дня, чтобы достичь скорости света.

Они тянулись долго и проходили в большом нервном напряжении. Двойное ускорение наполовину сократило бы опасный период и сделало бы «Сизу» быстрым, как пиратский рейдер, – но это потребовало бы в восемь раз большей камеры для расщепления водорода, усиления радиационной защиты и наличия парамагнитной капсулы для водородной реакции, что, разумеется, ограничило бы грузоподъемность. Маркетеры – люди практичные: они не могли позволить себе роскошь тратить прибыль на борьбу с экспоненциальным законом многомерной физики, Так что «Сизу» достигал максимально возможной скорости, но этого было недостаточно, чтобы перегнать ненагруженный корабль.

Кроме того, «Сизу» не мог легко маневрировать. Когда корабль входил в подпространство, ему приходилось точно придерживаться прямого направления, иначе, выйдя оттуда, он мог оказаться слишком далеко от рынка, а это поставило бы с ног на голову всю бухгалтерию. И еще одна неприятная сторона: капитан должен быть готов полностью отключить энергию, иначе он рисковал разрушить искусственное гравитационное поле внутри корабля, – и тогда из членов Семьи получился бы клубничный джем, ибо на их тела внезапно обрушилась бы стократная сила тяжести.

Вот почему капитан наживает язву желудка. Не просто торговля с учетом процентов и комиссионных, когда главное – выгодно продать товар. Не долгие полеты сквозь черноту, когда он может расслабиться. Изматывают именно начальные и конечные стадии полета, долгие болезненные часы, когда надо быть готовым в долю секунды принять решение, от которого зависит жизнь или свобода членов его Семьи.

Пиратский рейдер всегда может уничтожить маркетерский корабль, подобный «Сизу». Но рейдеру нужны добыча и пленники, сам по себе взрыв корабля ничего ему не дает.

Маркетеры не страдают малодушием; идеальный исход – уничтожение нападающего корабля. Атомные пеленгаторы страшно дороги и не окупаются, но нет пути назад, когда бортовой компьютер говорит, что цель может быть достигнута – в то время, как рейдер будет пользоваться разрушительным оружием только для самосохранения. Его тактика состоит в том, чтобы ослепить маркетера и сжечь его аппаратуру, а затем можно будет подобраться ближе и парализовать всех на борту, – или если это не удастся, уничтожить людей, не повредив сам корабль и груз.

Маркетерский корабль, если может, спасается бегством, но если нет другого выхода, – сражается. Но если уж сражается, то держится до последнего.

Всякий раз, когда «Сизу» летел со скоростью ниже световой, он прислушивался своими датчиками к каждому шороху и шепоту многомерного пространства, или к «белому» шуму корабля, увеличивающего ускорение. Данные поступали в корабельную астронавигационную модель пространства, и можно было видеть: где находится другой корабль? Каков его курс? Скорость? Ускорение? Может ли он нас настигнуть прежде, чем мы нырнем в n-пространство?

Если ситуация была опасной, информация передавалась бортовому компьютеру, и «Сизу» готовился к бою. Артиллеристы заряжали атомные пушки, поглаживая их бока и шепча заклинания; Главный инженер разблокировал кнопку самоподрыва, которая в крайнем случае могла преобразовать излучатель энергии в водородную бомбу чудовищных размеров, и молился, чтобы в этой экстремальной ситуации ему хватило бы храбрости предать своих людей в объятия смерти; капитан объявлял готовность номер один. Коки гасили огонь; рядовые инженеры перекрывали систему циркуляции воздуха; фермеры прощались со своими зелеными растениями и спешили на сборные пункты; матери пристегивались ремнями, крепко держа ребятишек.

Затем начиналось ожидание.

Но не для Торби – и не для тех, кто обслуживал Главный компьютер системы управления огнем. Пристегнутые ремнями, они покрывались от напряжения потом, – ибо в последующие минуты или часы они держали жизнь «Сизу» в своих руках. Главный компьютер, в миллисекунды обрабатывая информацию моделирующего устройства, выдавал ответы: какова будет баллистика в моделируемых условиях и что если эти условия изменятся у одного корабля, или у другого, или у обоих. Но компьютер всего лишь отвечает на вопрос, он не думает. Правильно поставленная задача – дело оператора, и именно оператор спрашивает, какова может быть ситуация в отдаленном будущем или через пять минут с настоящего момента, если изменятся обстоятельства… и возможно ли достигнуть цели при таких изменениях.

Человеческое мышление ненадежно, и лишь интуиция оператора может спасти корабль – или погубить его. Парализующий луч мчится со скоростью света, а скорость торпеды всего лишь несколько сот километров в секунду, – таким образом, если рейдер входит в зону действия луча, он направляет парализующий луч на корабль, а маркетер посылает торпеду до того, как ударит луч… И все же он спасен, если пират взрывается пламенем в атомное облако чуть позже.

Но если оператор ошибается хотя бы на секунду, это может стоить жизни всему экипажу. Чуть раньше – и торпеда не достигнет цели, чуть позже – и ее просто не успеют выпустить.

Люди в возрасте не годятся для этой работы. Лучшие операторы – это подростки или молодые мужчины и женщины, они быстро соображают и действуют, уверены в себе, обладают интуицией, сочетают механическую память и математическое мышление и не боятся смерти, ибо еще не могут представить ее себе.

Маркетеры сразу отмечают таких юнцов. У Торби были способности к математике, а также и другие данные для этой работы, как, например, способности к шахматам и к метанию мяча. Его наставником был Джери Кингсолвер, его племянник и сосед по комнате. Джери был младше Торби по семейному статусу, но старше по должности; он называл Торби «дядей» вне компьютерного зала, на работе же Торби называл его «Старшим астронавигатором» и добавлял – «сэр».

Долгие недели на пути к Лозиане Джери тренировал Торби Торби собирался учиться гидропонике, а Джери был старшим погрузочной команды. Но фермеров на корабле было много, у грузовой команды в полете было мало работы, и капитан Крауза приказал Джери держать Торби при компьютере.

Каждые три с половиной дня, пока корабль достигал скорости света, он находился в состоянии боевой готовности, и на каждой боевой площадке несли вахту два наблюдателя. Напарником Джери была его сестренка Мата, У компьютера был сдвоенный пульт, поэтому работать могли оба наблюдателя. Обычно они сидели рядом, Джери командовал, а Мата была готова перехватить управление на себя.

Пройдя с Торби ускоренный курс обучения на компьютере, Джери посадил его к одному из пультов, а Мату – к другому и задавал им задачи из контрольного помещения. С каждого пульта велась запись; это давало возможность видеть, что делает каждый оператор, сравнивать их решения и определить из записей исход учебного боя.

Вскоре Торби начал страшно обижаться, потому что Мата, как правило, принимала гораздо более верные решения, чем он. Он старался все больше – а получалось все хуже. Дрожа от напряжения, он пытался предугадать ходы рейдера, который перед этим виднелся на экране «Сизу», и болезненно ощущал рядом с собой присутствие хорошенькой стройной темноволосой девчонки, чьи быстрые пальцы легко бегали по клавишам, меняя угол наклона или уточняя вектор. Было так унизительно узнавать потом, что его напарница «спасла корабль», а он не смог этого сделать. К тому же он не сознавал, что ему особенно стыдно из-за того, что она девочка, – он знал только, что из-за нее ему неловко.