Рассвет наступит незаметно - Мартова Людмила - Страница 12

Хлопнули дверцы машины, одна, вторая. Фырча и исторгая клубы черного удушливого газа, машина «Скорой» выехала со двора и покатила прочь. Андрей подошел поближе.

– Что тут у вас случилось?

– Да пациент умер, – вздохнув, ответил мужчина. – Узнал о гибели близкого ему человека, вот сердце и не выдержало. Он, конечно, и так уже совсем плох был, но все же. А тут в одночасье. Земля ему пухом. Хороший человек был. А вы к кому-то пришли?

– Да, я бы хотел переговорить с Николаем Петровичем Валевским. – Когда это было необходимо, Погодин умел виртуозно включать дурака. – Мне сказали, что он много знает об истории Малодвинска, а мне это было бы интересно.

В глазах стоящей рядом женщины он прочитал презрение. Ну да, она знает, что он врет. Мужчина же всплеснул полными руками, немного напоминающими женские.

– Так ведь это невозможно. Дело в том, что как раз Николай Петрович и умер.

– Да что вы говорите? – «огорчился» Погодин. – Как жаль, а мне очень советовали с ним поговорить. Я слышал, что у него было даже несколько собственных книг про наш город. Скажите, а нельзя ли их одолжить на время? Я потом обязательно верну. Родственники могут не волноваться.

– Так нет у него родственников, – снова всплеснул руками толстячок. – Один как перст. В том-то и дело. А книги его есть. В его комнате. Авторские экземпляры, так сказать. Если хотите, можете взять, на время, конечно.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Погодин.

– Только, если можно, давайте не сейчас. Сегодня такой печальный день. Мне еще надо отдать все распоряжения, связанные со смертью Николая Петровича и его похоронами. Кстати, разрешите представиться. Сергей Павлович Сыркин, директор этого заведения.

С именем было связано какое-то воспоминание, правда смутное. Погодин пожал протянутую ему мягкую ладонь. Хорошо еще, что сухую.

– Погодин Андрей Михайлович, – сердечно сказал он в ответ. – Финансовый консультант. Приехал в отпуск на родину, отдохнуть от дел. Вот, заодно решил и исторические сведения о родном крае обновить. За книгами обязательно приду. Если при этом разрешите еще почитать бумаги старика, то буду вдвойне признателен. Вдруг в них тоже может найтись что-то интересное.

– Андрей, – недоверчиво протянул Сыркин. – Ну надо же, а я тебя сразу и не признал. Ты меня что, тоже не узнаешь? Это же я, Серега Сыркин. Мы ж с тобой в одном классе учились. Не помнишь?

Теперь Погодин его узнал. Перед ним действительно стоял его одноклассник по прозвищу Сырок, любимец всех девчонок. Андрей на отсутствие женского внимания в школе тоже не жаловался, но до Сыркина с его волооким взглядом и густым чубом, лихо стоящим надо лбом, ему было далеко.

– Привет, Серега, – сказал он. – Помню, конечно. Зайду за книгами Валевского, обязательно поболтаем. А пока извини, пойду я. Да и у тебя дела.

– Я тоже пойду, Сергей Павлович, – мягко сказала женщина. – Мне очень жаль, что так получилось. И девочку эту тоже очень жаль.

– Это вы рассказали старику про смерть Виктории? – быстро спросил Погодин. – А как вы про это узнали?

– Нет-нет, он от меня узнал, – снова всплеснул руками директор. – Город у нас маленький, прибежали сотрудники, рассказали, я решил, что Николай Петрович должен знать. Конечно, это стало для него огромным ударом, просто огромным. Вика для него была единственной радостью в жизни. Господи, какая трагедия. Бедная девочка.

– Я просто была здесь в тот момент, когда Сергей Павлович пришел с этим страшным известием, – негромко сказала женщина. – Я принесла Николаю Петровичу еду. Меня попросили это сделать, потому что Вика пропала. А вы, как я вижу, об этом несчастье тоже уже наслышаны.

Немного подумав, Погодин решил, что врать бессмысленно, в таком маленьком городке его ложь обязательно вскроется.

– Я не просто наслышан, а был на берегу в тот момент, когда девушку нашли, – признался он.

Сыркин неожиданно встрепенулся.

– Ты был очевидцем? Андрюха, прости мое любопытство, но если ты был там, то, может быть, знаешь, маленькую икону при ней нашли?

Давно уже никто не называл Погодина Андрюхой.

– Что, прости?

– Ну как же! У Вики была маленькая карманная икона. Наверное, Николай Петрович подарил, или… не важно. Викуся ее очень берегла. Очень.

– И что это была за икона?

– Богоматерь Одигитрия, филигрань, финифть. Николай Петрович говорил Вике, что лик этой святой поможет в делах душевных и позволит избежать беды и конфликтов. Она всегда ее с собой носила. В сумочке.

Насколько помнил Погодин, никакой сумочки из реки не доставали.

– Серег, я не знаю, – сказал он. – Но если полиция будет спрашивать, ты про эту икону расскажи. Она, кстати, ценная была?

– Да я в них не разбираюсь, если честно, – немного смутился Сыркин. – Но не совсем уж дешевая, точно. Я просто думаю, может, Вику из-за нее убили? Из-за иконы? Потому что из-за чего ее еще можно было убить?

– Сергей, а в день смерти она к Николаю Петровичу приходила?

– Не знаю, – замотал головой Сыркин. – Я ее не видел, но это же не означает, что ее здесь не было. Могла и забежать к старику после работы, она часто так делала. А могла и не забегать.

– Говорят, роман у нее был. – Погодин внимательно следил за лицами обоих собеседников. Женщина хоть и попрощалась уже, но все-таки не уходила. – С женатым мужчиной. Не слышал?

– Роман, – глаза у Сыркина забегали, – с женатым. Нет, не слышал, врать не буду. Но она же не ко мне приходила, а к Николаю Петровичу. Может, тот и в курсе был. Не знаю.

– Ладно, не важно. Сплетни это все. – Андрей протянул руку и снова почувствовал вялое рукопожатие человека, оказавшегося его одноклассником. Вот никогда бы не узнал и не вспомнил, если бы не случай. – Пойдемте, – обратился он к даме, которая все это время молчала. – С учетом того, что мы живем в соседних домах, нам явно по дороге. Вас как зовут?

– Ксения Александровна Королева, – сдержанно ответила та. – Раз уж нам действительно по пути, пойдемте.

Присутствие этого мужчины ее раздражало. Известие об убийстве Вики ошеломило Ксению, кроме того, на глазах у нее только что умер человек, однако, идя по улице, она думала только о снедающем ее раздражении и вызывающем его источнике, невозмутимо вышагивающем рядом.

В нем было что-то опасное и притягательное одновременно. И еще его близость почему-то волновала, вызывая смутные желания, невозможные в принципе и особенно неуместные сейчас. Пожалуй, Ксения понимала свою дочь, считающую этого человека привлекательным. Вот только совсем смешно, что они с Милкой могут заглядываться на одного и того же мужчину. Глупо и немыслимо.

Искоса поглядывая на незнакомца, Ксения пришла к выводу, что, пожалуй, они с Милой составили бы неплохую пару. Его взрослая красота и мужественность прекрасно оттеняли бы молодость и неброскую Милкину прелесть. И после крушения личной жизни новый роман Милке не повредил бы. Как говорится, клин клином вышибают. Вот только… Пожалуй, из романа с этим мужчиной будет не так просто выбраться. Затянет в омут – и все, считай, пропала. Поэтому Ксения решила про себя сделать все возможное, чтобы держать дочь как можно дальше от соседа.

Придя к такому выводу, она даже малость повеселела и рискнула нарушить молчание, в котором они прошли почти треть пути:

– Вы действительно были там, когда нашли Вику?

– Да.

– И, – она помолчала, подыскивая слова, – как это было?

Как ни странно, он понял, о чем она спрашивает.

– Плохо. Смерть всегда отвратительна, особенно когда она насильственная и речь идет о совсем юной девушке. Впрочем, вам сегодня, похоже, тоже досталось. Позволю себе вернуть вам ваш вопрос. Как это было?

– Тоже плохо. Когда я пришла, то нашла Сергея Павловича, чтобы сообщить, что принесла для Николая Петровича еду от тети Стеши. Ему только что сообщили, что в реке нашли тело Вики, и он как раз направлялся к старику, чтобы ему об этом рассказать. Я и сама не знаю, зачем пошла с ним. Разговоры про девушку уже не имели смысла. Просто контейнеры с едой нужно было оставить, раз я обещала. В общем, Николаю Петровичу сразу стало плохо. Вызвали местного врача, но старик потерял сознание, стал хрипеть. Вызвали «Скорую», остальное вы видели.