Сэр Невпопад из Ниоткуда - Дэвид Питер - Страница 107

Очень осторожные выражения, каждое слово тщательно выверено. Причины, по которым Рунсибел и Беатрис не могли направить за принцессой эскорт, и впрямь были более чем очевидны – появление воинского отряда вражеской державы на территории Приграничного царства наверняка привлекло бы внимание Шенка, и последствия этого не заставили бы себя ждать. Шенк непременно заинтересовался бы, ради чего это король Рунсибел отважился на такой риск, что это за важная персона, ради безопасности которой истерийский властитель не побоялся пойти на подобную авантюру. И наша с Энтипи песенка была бы спета. Перебив воинов эскорта, Шенк не пощадил бы и нас. Не могу сказать, что перспектива самим, без чьей-либо помощи выбираться из владений диктатора очень меня обрадовала. Но до сих пор мы с принцессой ухитрились не привлечь к себе внимания. Возможно, нам это удастся и впредь...

– Терракота, – пробормотал я, глядя на Чудачку. – Где это может быть, хоть приблизительно?

Но та успела уже извлечь из складок одежды довольно потрёпанную карту и пробормотала:

– Так и думала, что вам она понадобится, потому и прихватила с собой. Это две, а то и три недели пути верхом от моего порога, сразу за границей царства Произвола, на дальней окраине Истерии.

– Дорога опасная?

– Местами, – равнодушно ответила Чудачка. – Есть участки, где много путников, там спокойней, а есть пустынные. На них уж надобно ухо востро держать. Трудно сказать, где именно вам такие встретятся. Всё кругом меняется, не стоит на месте. Может, вы и сами это приметили

– Да, признаться, замечал что-то подобное. Но не был уверен, не ошибся ли.

– Опасные нынче времена, – помрачнев, изрекла старуха. Так все эти колдуны, между прочим, говорят, когда оказываются в затруднении. Знаем мы их уловки. – Ну а теперь проваливайте-ка отсюда, я спать пойду. Слыханное ли дело, потревожить меня в такую рань. Чтобы быть красивой, надо как следует высыпаться.

Я чуть не прыснул со смеху. Этой старой жабе для улучшения внешности надо бы и вовсе не просыпаться все двадцать четыре часа в сутки. Да и в таком случае вряд ли она могла бы рассчитывать на успех.

Вслух я, однако, этого не высказал, а просто остановил её окриком когда она уже собралась переступить порог своего амбара:

– Мадам!

Чудачка остановилась и нехотя обратила ко мне безобразный лик:

– Ну, чего тебе ещё?

Я мысленно возблагодарил богов за то, что специализацией старой колдуньи была передача сообщений на расстояние, а не превращение людей в животных и наоборот. Судя по выражению, появившемуся на её физиономии, обладай она способностью трансформировать живые существа во всевозможные иные формы, я сию же минуту стал бы енотом, ежом или чем-нибудь вроде того. Поклонившись ей, я почтительно произнёс:

– Не могу выразить, как мы вам признательны за вашу услугу. Но прежде чем мы уйдём, я хотел ещё кое о чём вас попросить...

– Нет! – выпалила она и сделала ещё один шаг к порогу. Но, зная этот тип людей, я проделал то, что непременно должно было оказать на неё воздействие: тряхнул кошелем, в котором забренчали монеты. Чудачка снова повернулась ко мне лицом, на котором появилось выражение подозрительности и алчного любопытства:

– Чего желаешь?

– Надеюсь, вы понимаете, что труды ваши будут вознаграждены более чем щедро. Не сомневайтесь, мы...

– Чего тебе надо? Говори! – нетерпеливо перебила меня она. И даже пальцем погрозила.

Я сунул руку за пазуху и извлёк оттуда кусок пергамента, на котором было записано кое-какое сообщение. Я накануне его набросал.

– Просил бы вас, обождав семь дней, отправить это диктатору Шенку. Лично в руки. Это очень важно! – Порывшись в кошеле и выудив оттуда пару монет, я с деланной небрежностью добавил: – Двух дюков, надеюсь, будет довольно в качестве оплаты за эту услугу?

У старой жабы просто глаза на лоб полезли. Уверен, никто и никогда ей столько не платил. Подскочив ко мне, она сцапала золотые своей иссохшей морщинистой лапкой, взяла сложенный пергамент и принялась было его развёртывать.

– Прошу прощения, – твёрдо заявил я. – Но это послание сугубо личного характера.

Чудачка хмыкнула и покачала головой:

– Ишь, чего захотел! Чтобы я, не читая, доставила письмо нашему грозному господину и повелителю? А почём мне знать, вдруг тут про меня написано, что меня убить надобно? Нет, сынок, лучше прими назад свои денежки...

– Да ладно уж, читайте, – вздохнул я. – К вам это не имеет отношения, но, коли желаете, можете сами убедиться.

Колдунья пробежала письмо глазами, свернула его и снова погрозила мне пальцем.

– Не надейся, что я его лично отнесу диктатору. За доставку таких новостей он любого на месте прикончит. Прихлопнет, как муху. – Она поморгала своими маленькими полусонными глазками, живо вообразив себе картину этой расправы. – Птицу пошлю. Она-то успеет упорхнуть, прежде чем диктатор Шенк развернёт твоё письмецо.

– Вы имеете в виду своего красавца сокола?

Чудачка молча кивнула.

Что ж, мне было всё равно, каким образом послание попадёт в руки Шенка.

– Так тому и быть. – Я поклонился. – Ещё раз благодарю вас за...

Старуха не стала меня слушать. Махнув рукой, вышла во двор и со всей поспешностью, на какую была способна, зашагала к дому. Ветер вздувал полы её потрёпанного линялого суконного плаща, и это делало колдунью похожей на дряхлую, обессилевшую птицу, которая тщетно пытается взлететь.

– Позвольте полюбопытствовать, – произнесла Энтипи, – что там было? В вашем послании Шенку?

– Да ничего особенного. – Я небрежно махнул рукой. – Всего лишь некоторая информация о его супруге. Кем она была в прошлом и чем отличилась. Факты биографии, которые она из скромности предпочла не разглашать.

– Колдунья здорово испугалась. Значит, сведения, которые вы сообщаете Шенку, бросают тень на его жену.

– Во всяком случае, там нет ни слова лжи. Только правда. Без каких-либо оценочных суждений. Пусть диктатор сам решает, радоваться ли ему этим новостям или печалиться.

Энтипи светло улыбнулась. Лицо её сразу сделалось на удивление хорошеньким. Даже красивым.

– Выходит, Шенку теперь станет известна вся подноготная его наречённой. И он вряд ли придёт в восторг от этих сведений.

– Верно. Но ведь у них через неделю свадьба. Когда Шенк получит моё письмо, она успеет уже сделаться его супругой. Так что кое-какой шанс сохранить жизнь я ей дал, согласитесь.

– Но ведь она щедро заплатила вам за молчание.

В словах Энтипи звучал упрёк, и я горячо возразил:

– А вот и нет! Молчать я ей не обещал, клянусь! Сказал только, что больше не стану искать с ней встреч, требовать денег. И сдержал слово. Но до сего момента мы всё ещё не были с ней в расчёте. Слишком суровый урок она мне тогда преподала. Теперь только я наконец полностью с ней расплатился. Привык, знаете ли, всегда погашать свои долги.

21

Лошадки, которых приобрела для нас Мари, да благословят её боги, оказались на диво выносливыми и быстроногими. Они резво и неутомимо несли нас с Энтипи по дорогам Приграничного царства Произвола к форту Терракота. Единственным, что вызывало у меня неизменную досаду, оставалась погода. Вот уж никогда бы не подумал, что зима может оказаться такой долгой и такой свирепой. Ведь мы были не на Холодном Севере, где других сезонов просто не существует. Пора бы и весне наступить. Но с этим я ничего не мог поделать. Оставалось только смириться и терпеть морозы и ледяные ветры. В остальном путешествие наше проходило спокойно, без приключений и неприятных неожиданностей.

Мы с принцессой, как и прежде, старались по возможности не привлекать к себе ничьего внимания. Она даже волосы подстригла и стала, во всяком случае издали, похожа на мальчишку. Мы ни с кем из путников, лавочников, зевак старались не встречаться взглядами, а если к нам обращались с вопросами, отвечали невнятным бормотанием, чтобы у собеседников сложилось впечатление, будто мы не владеем цивилизованной речью, а говорим на каком-то неведомом диком языке. От нас в таких случаях сразу же отставали.