Генерал для попаданки (СИ) - Карагина Юлия - Страница 50

Дмитрий резко повернулся к ней и впился глазами в ее лицо.

- Да тебя надо звать на совет в ставку Кутузова. Ты что, все знаешь наперед?

— Митя, разве я что-то сказала невероятное? Так и должно быть. Так и будет.

Видно было, что он озадачен.

— Я повторяю слова Багратиона. А ты говоришь, как Барклай. Значит, Барклай прав?

— Вот увидишь — будет так, как Кутузов решит.

— Вот это правильно. Анна, больше на это тему говорить с тобой не буду. Сколько можно удивляться твоим словам?!

Был даже разозлен не на шутку. Саша, как всегда, ругала себя, что не сдерживала свои мысли и ставила в тупик Дмитрия.

Проводила его — он поскакал в конец деревни, откуда они вчера возвратились. Она же выпросила у Петра его лошадь, решив посмотреть госпиталь. Там, наверно, после вчерашнего боя нет свободного места, а что будет завтра? И может быть, она там пригодится.

Глава 32

Когда Саша предложила свою помощь двум докторам — пожилому и молодому, те обрадовались. Весь день вместе с бабами-крестьянками мыла, скребла операционную, гладила перевязочные бинты. К вечеру возвратилась, но ни генерала, ни денщика еще не было. Прождала долго, пока не дождалась обоих.

Дмитрий долго умывался. Петр приготовил ему чистую одежду на завтра. Легли за полночь. Всю ночь стерегла его сон, и встали очень рано.

Прощаясь, крепко поцеловались.

— Митя, помнишь, ты однажды говорил: если будешь ждать, мы обязательно встретимся? Скажи еще раз мне эти же слова.

Дмитрий улыбнулся и кивнул. Прижал к себе.

— Надобно сказать немного по-другому. Анна, душа моя! Если останусь жив, вернусь к тебе.

— А я тебе скажу: вернись ко мне, потому что буду ждать тебя! И буду молиться, как тогда, в Красном.

Так простились. Саша пошла в госпиталь. Вместе со всеми тряслась от страха, потому что дрожали стены временного госпиталя от артиллерийских орудий, вместе со всеми забыла о страхе, помогая перевязывать первых поступивших раненых. Было много контуженных от ядер, раненых с колотыми ранами, которых не успевали оперировать доктора. Вести приходили одна страшнее других: Семеновские флеши переходили к французам, их снова отбивали, окружали и нападали на наших с тыла, и снова они опрокидывали врага. Потом дивизия отступала к реке, шум становился тише. Раненые уже лежали где попало, не хватало медикаментов, доктора валились с ног. Потом пришла страшная весть: ранен Багратион. Ранены были два генерала, но все не покидали поле боя.

Саша знала, что Дмитрий будет ранен от ядра — в грудь и руку, но останется со своими солдатами до конца боя. А это означало, что ждать его было бесполезно. Но что-то ее тревожило и не давало спокойно заниматься делом.

Принесли Багратиона, раненного в бедро. Он был без сознания. Когда очнулся, что-то прошептал доктору, и тот испуганно посмотрел на Сашу, которая стояла недалеко.

Саша с замиранием сердца спросила его:

— Что-то случилось, доктор?

— Командующий сказал, что Немировский убит.

Саша не поверила: «Не может быть!»

Бросилась из помещения на воздух. В дверях наткнулась на новых раненых. Один из них, молоденький солдат, плакал. Он говорил санитару, что он новобранец из дивизии Немировского. Саша остановилась.

— Что случилось? Говори!

— Генерала убили.

Потемнело в глазах. Как такое могло случиться? Нет, не может быть!

Следующую мысль: «Куда везут убитых?» — сначала отвергла. Но потом поняла, что нужно проверить. Побежала к помещению, служащему моргом. Трупы только начали привозить. Потом вернулась в госпиталь. Спрашивала о генерале, никто ничего нового не сказал. Так она металась, пока не решила добраться до Петра. Его не оказалось в доме. Уже темнело. Бои откатились в сторону, но в районе Семеновских флешей бой не смолкал. Ведь это было направление главного удара Наполеона.

Нужна лошадь, решила Саша. Искать долго не пришлось. Увидела одинокую лошадь, видимо, потерявшую хозяина. Вначале поехала к госпиталю. Там раненых грузили на подводы — госпиталь сворачивался. Говорили о приказе срочно покидать деревню. Не узнав новостей, совсем растерялась.

Как же так? Если убит, должны тело привезти… принести. Факелы освещали проезжающих мимо всадников. Один офицер обратился к ней, представился адъютантом Багратиона, спросил, где найти раненого командующего. Показав, в ответ она спросила про Немировского. Тот подтвердил, что слышал весть о смерти, но не видел сам и не знает, где искать тело генерала.

Саша прижалась к крупу лошади и зарыдала. Слышала, как мимо проезжали одна за другой подводы с ранеными. Шума боя уже не было слышно. Мимо проскакала группа всадников. Один из них остановился, соскочил с лошади и подбежал к Саше. Сквозь слезы она едва рассмотрела его — это был Николя.

Его появление было спасением. Плача, она теребила его и просила помочь. Видимо, несвязно говорила, потому что Николя стал ее трясти и требовал ясно и четко ответить, почему она плачет.

Николя не слышал о смерти генерала. Тут же поговорил со своими спутниками и отпустил их. А ее усадил на лошадь и поехал вслед за ними.

— Николя, куда мы едем?

— Мы отступаем. Скоро здесь будут французы. Был приказ по армии оставить Москву.

— Как же быть? Где искать генерала? Он, наверно, ранен. Надо найти его.

— Анна, давай доберемся до Москвы, там будет легче узнать о нем.

— Может быть, вернемся? Надо найти денщика генерала. Уж он точно знает… Ах, да! Лучше ехать в Тугино. Должен знать Серж.

— Анна, ты уже заговариваешься! Откуда Серж может знать про генерала? Он даже не может знать судьбы его дивизии, она почти истреблена.

А Саша уже точно знала, что здесь не обошлось без Сержа и без Господина. Только они могли что-то замышлять против генерала.

Николя объяснил, что в Тугино легче проехать из Москвы. Знал, что севернее части русской армии французами не атакованы. И неизвестно, когда доберутся туда. Им нужно сначала войти в Москву. Пришлось с ним согласиться. Надеялась в Москве узнать, где остатки дивизии, кто остался в живых.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В Москве оказались через полтора часа. Николя оставил Сашу перед московским домом отца, чтобы там собрать необходимые в дороге вещи. Потом доехали до штаба его полка, и он попытался узнать, жив Немировский или убит. Саша ждала его, безрадостно следя за тем, как по ночной улице двигались экипажи, коляски, подводы, телеги, покидающие Москву. Прошли мимо построенные отряды усталых, измученных солдат. Вдалеке возникли пожары, дым начал окутывать улицу перед зданием штаба. Саша стала постепенно замерзать в легком платье, но подошедший Николя укутал ее шерстяной шалью. Спросил:

— До Тугино еще два часа езды, сможешь вытерпеть?

На ее безмолвный вопрос отрицательно покачал головой. Всю дорогу провела в тупом отчаянии.

Наконец добрались до имения. С облегчением привели себя в порядок, домашние и слуги суетились вокруг них. Княгиня спала. На вопрос, где Аврора, отвечали, что к вечеру сорвалась и ускакала куда-то. До утра надо было ждать, чтобы отыскать и ее, и Сержа.

Саше не спалось. Никак не могла согреться. Подошла к окну. Луна освещала двор и деревья у забора. Где же ты, Дмитрий? Не может быть, чтобы ты погиб! Я найду тебя! Я жду тебя!

И тут увидела: во двор въехала лошадь, ею правила Аврора, сидя в коляске Сержа. Саша бросилась к выходу.

— Аврора! Ты нашла Сержа?

В свете луны увидела его, мирно спящего, но рядом с ним в полусидячем положении находился не кто иной, как Дмитрий Немировский. Он был без сознания.

Стала трогать и гладить его голову, лицо. Слава Богу, ты жив, мой генерал!

Аврора растолкала Сержа. Еще не проснувшись окончательно, Серж слез с сиденья. Нисколько не удивился, когда из дверей вышел Николя, на ходу одеваясь. Вдвоем обхватили неподвижную фигуру генерала и внесли в дом. В гостиной уложили на диван с возгласами: «Ну, и тяжел, генерал! Еле донесли!» Разбудили Николая Семеновича.