Проект «Миссури» - Дубинянская Яна - Страница 85

— А рекомбинаторика? Влад?! Или ту программу тоже…

— Андрюха. — Я шагнул вперед, разделив их, как судья в боксерском поединке. — Кончай трепаться. Ты Веру случайно не видел?

— Не видел. Влад, скажи…

— Верку? — раздумчиво переспросил Санин. — Так она же смылась давно. Домой. Еще светло было…

И я выругался прямо в его пьяную морду. Длинно и непечатно.

— Все сюда. Живо!

Я был настроен решительно. В конце концов, какого хрена? Почему я должен терпеть у себя эту непотребную ораву, отвечать за них, следить, чтоб никто не утонул и не попался соседским псам, а утром смотреть на опухшие с перепоя морды да еще и наливать на опохмелку?!. Все, день рождения кончился. Уже почти два часа как. С меня хватит!..

Они медленно сползались к фонарю над крыльцом, в своем большинстве мокрые и синегубые, местами протрезвевшие, местами наоборот и с поголовно офигевшими физиономиями.

— Короче. Пора по домам. Сейчас погрузимся в машину, и в город. Собирайте плавки, помады и прочие запчасти. Ну, вперед!

Немая сцена получилась еще та. В дверной проем высунулись на интригующую тишину Ростик и Тонька. Вот кто провел время не без пользы — уважаю, но хорошенького понемножку. Трезвый и злой Омельчук громко матюгнулся. Лизка, похожая на малость пощипанного павлина, несмело шагнула вперед:

— Ты шутишь, Цыбуля, да?

— Какая еще машина? — поддержала ее Маринка. — Мы же по-любому все не поместимся.

— Большая, — успокоил я. — Поместимся.

«Шутишь»! Давно я не был так серьезен. И напрасно, между прочим, не был. Вот уж не думал, что выставлять из дому гостей настолько кайфово. Теперь понимаю, почему отец никогда не отказывает себе в этом удовольствии. Кстати, если они надеются на ночную развозку по домам, то напрасно: высажу всю толпу в центре, на Площади, и пускай ловят такси.

Отправился выводить из гаража отцовский дачный «лендровер». В мой собственный «мерс» (Маринка хоть и пьяная в дым, а права) вся толпа уж точно никак не влезет. Ключ зажигания почему-то никак не вставлялся в скважину, хотя растопыренные пальцы на вытянутой руке вроде бы не дрожали, потом я долго вспоминал, как на этой машине работают передачи, поэтому под крыльцо подрулил где-то через четверть часа, не раньше. И, как оказалось, правильно сделал. Пауза всем пошла на пользу.

— Ого! Вот это тачка! — восхищенно выдал Артур.

— Блеск, — подтвердил Вадик.

— Твоя? — поинтересовался Омельчук.

Они уже и не думали возмущаться. Действительно, что прикольнее: ночная поездка на крутом внедорожнике — или сонное расползание по углам чужой дачи? По общему мнению, вечер определенно выходил на новый виток.

— Предки к началу года презентовали, — небрежно бросил я. — Ну? Налетай!

— Чур я у тебя на коленях!!! — завопила Лизка.

К кому она обращалась, не знаю. Я, во всяком случае, за рулем.

…Поместились все. Правда, «лендровер» стал до боли похож на банку со шпротами, кое-как напиханными в два ряда. Шпроты возились, хихикали, взвизгивали и отпускали непристойные шуточки. Я локтем отпихнул тело, нависшее над коробкой передач (судя по щуплости, санинское, но не уверен), и тронул машину с места. Нас конкретно тряхнуло, и все хором издали дружный восторженный вопль.

Автомобиль почему-то передвигался короткими рывками вроде прыжков кенгуру, а в лобовое стекло то и дело тыкались какие-то ветки и еще непонятно что. Наверное, из-за того, что наша территория чересчур густо засажена всякими кустами-деревьями, да и вообще тесновата для такой большой машины. Ничего, вот выедем на трассу… Впрочем, народу было безумно весело и так.

— Гони, Цыба!!! — заорал кто-то с заднего сиденья.

И я погнал.

Что-то со звоном стукнуло о бампер и отлетело в сторону — скорее всего калитка: было влом останавливаться ее открывать. Кажется, разбилась одна из фар, но у «лендровера» их все равно больше, чем нужно. Наконец-то удалось развить нормальную скорость: машина понеслась вперед легко и плавно, как самолет по взлетной полосе. Сквозь боковое стекло врывался густой ветер, стегал по щеке и набивал ватой ухо. Испуганно взвякивали сигналы встречных драндулетов, шарахались в сторону чьи-то фары. Я давил на акселератор, выжимая еще и еще. В лицо с бешеной скоростью летела ночь.

Кайф!!!

Я помнил, что где-то впереди должен быть поворот. Просто мне казалось, что еще очень не скоро. Ну, не заметил знака в темноте. А чего он не светился?!.

— Знак не светился, — выговорил я сквозь зубы. — Можешь спокойно подавать на них в суд.

Отец сидел спиной к окну, и его голова на фоне белых жалюзи смотрелась просто темным овалом, без деталей. Да и тот слегка двоился. Меня сильно тошнило, и меньше всего хотелось именно сейчас что-то обсуждать и оправдываться.

— Светился, светился, — уничижительно бросил отец. — Кстати насчет суда: я уже перевел полтора миллиона в банк Леонида Аркадьевича. Чтобы он забрал заявление.

— Кого?

— Милевского!!! — гаркнул он, и моя голова в который раз раскололась на части. — Потому что его ненаглядная Зоенька в тяжелом состоянии. Впрочем, наверняка не настолько тяжелом, как он говорит. Иначе не согласился бы.

— А-а…

Мне хотелось спросить, как Вера. Потом вспомнил, что ее с нами в машине не было. И ничего не спросил. Образовалась пауза; голову слегка попустило.

— Скажи спасибо, Руслан, что все живы. И что автомобиль застрахован. Иначе бы…

— Кому?

Отец поперхнулся:

— Что «кому»?

— Кому сказать спасибо?

Не знаю, какого черта меня потянуло на сомнительные приколы. Похоже, только потому, что отец на дух не переносит всякого шутовства. А что, неужели нельзя было отложить разбирательство до тех времен, когда я хоть чуть-чуть приду в себя?.. И доктор наверняка ему советовал то же самое. Я выпростал из-под одеяла руку и попытался поймать пальцем кончик носа; ткнул в щеку где-то возле глаза. Что и требовалось доказать. Ну, так кого мы благодарим за чудесное спасение?

— А вот это отдельный разговор.

Темный овал с ушами колыхнулся, отдалился от жалюзи; отец шагнул вперед и уселся на край моей кровати. Сразу стало тесно и очень неудобно.

— Я все понимаю, — медленно проговорил он. — Ну, день рождения. Ну, перепились. Набились, как сельди, в чужую машину… Золотая молодежь, тьфу!.. Но почему ты не посадил за руль кого-нибудь комбинаторированного? Да у тебя вообще есть хоть намек на мозги?!

Я поднял руку к виску:

— Похоже, что есть: сотрясение.

— Перестань паясничать!

Он вскочил, устроив мне дополнительную встряску всего тела, и принялся мерить шагами палату: из конца в конец получалось как минимум шагов десять, а потом я сбился со счета. Врач говорил, что меня можно хоть сейчас выписать домой, но отец настоял на госпитализации, хотя даже не знаю, сколько стоят сутки пребывания в этой суперпуперклинике. Наверное, это входило в его хитроумный план по заминанию дела.

— Могло бы быть хуже, — трагически изрек он из дальнего угла. — Гораздо хуже. Если бы Влади к Санин не переключил вовремя передачи.

— Чего?!

Я по-настоящему возмутился и даже привстал. Напрасно. В голове словно петарду подорвали. Переждал, пока боль уляжется, и тонкой струйкой пустил на волю свое «не-могу-молчать»:

— Да твой Санин наклюкался, как… словом, его хуже всех развезло. На ногах не стоял, купался в одежде, ляпал языком направо и налево насчет проекта… тебя вспоминал незлым тихим… ну, это, допустим, не важно. А теперь врет. Чтобы перед тобой выслужиться.

Отец уже снова стоял возле кровати. Подался вперед:

— Я заказывал экспертизу, Руслан. Сам Владик ничего мне не говорил. Кстати, он руку сломал, если тебя интересует.

— Подожди, — я сжал пальцами виски, — ты хочешь сказать… Если бы за рулем был Санин, даже в дупель пьяный, мы бы не выпали в кювет? Это же абсурд, папа.

— Как сказать, Руслан. Я потом покажу тебе экспертное заключение, увидишь сам.