Проект «Миссури» - Дубинянская Яна - Страница 39

Голос. Живой, страдающий голос женщины, зовущей любимого. Настоящий, как звезды. Мимолетный, словно искорки в море…

И они надеются смоделировать на своих вирт-мьюзиках нечто подобное? Даже смешно.

Она давно уже не поет; сейчас не поет никто. Собственно, он не имеет ни малейшего представления, чем она теперь занимается: наводить справки, когда каждый твой шаг на виду, сопряжено с таким количеством проблем, что невольно отодвигаешь это дело на неопределенное будущее. Последний раз о ней упоминали в прессе в связи с рождением ее девочки… лет в сорок пять, наверное. При современных медицинских инновациях в этом нет ничего особенного — однако независимо от уровня развития науки остается крайним выходом отчаянного одиночества…

Хотя он, Андрей Багалий, давно здесь ни при чем.

Альбом закончился; в тишине плескалась вода и шелестели перистые листья пальм. С моря задул холодный ветер. Кстати, со стороны границы. Если все, о чем говорила Аля, правда — то Остров, в сущности, находится на передовой линии возможного огня. И он, Президент, с его старой музыкой, мечтами о вечном лете, розовыми вариочками и головой, спрятанной в песок, — идеальная мишень. Или заложник — что было бы совсем уж глупо и унизительно.

Странные мысли приходят порой по вечерам.

А может, все-таки заказать на утро телепорткатер?

ЮЛИЯ

Лифт-капсула уже закрывалась, когда член-корреспондент Румянцева легко взбежала по короткой входной лесенке институтского вестибюля. Разумеется, коллеги разноголосым хором подали команду «отбой». Кто бы сомневался; хотя она, пожалуй, не обиделась бы, если б даже пришлось подождать. И, кстати, не пересечься понапрасну кое с кем из этой публики.

— Здравствуйте, Юлия Николаевна.

— Доброе утро, Юлия Николаевна.

— Прекрасно сегодня выглядите, Юлечка… — Старый пень Богуцкий мигом стушевался, напоровшись на ее взгляд. — Николаевна.

За выпуклой стенкой капсулы с ускорением мелькали перекрытия: никому не надо было ниже, чем на тринадцатый уровень. Кабинет Юлии Румянцевой располагался на шестнадцатом, стенка в стенку с социологическим центром. Кстати, у них, по идее, уже должны бы прийти сегодняшние данные по выборке из Юго-Восточного региона, и если результат снова совпадет, можно будет с уверенностью говорить о…

Богуцкий продолжал умильно пялиться на нее — в точку где-то между подбородком и стоячим воротничком. Что, впрочем, ни на секунду не вводило Юлию в заблуждение относительно его истинных целей: в последний момент он таки успел примазаться к параллельной дубль-программе исследований и теперь не брезговал ничем, что теоретически могло отодвинуть конкурентку назад. Прожженный жук; тоже метит в академики. Надо взять данные у социологов хотя бы на пару часов раньше, чем он туда доберется.

Она вышла из лифт-капсулы и, не заглядывая к себе, направилась в центр.

Огромная виртокарта страны во всю стену переливалась разноцветными волнами отслеженных гипердемотечений на фоне социографических зон. Как всегда, с опозданием как минимум на полтора суток. Новоприобретенная институтом аналит-аппаратура — по техпаспорту «абсолютно бесшумной работы» — в количестве нескольких сотен машин давала вполне уловимый звуковой фон, похожий на тоненькое птичье пение. За полупрозрачными перегородками виднелись силуэты сотрудниц центра— и уже по силуэтам было прекрасно видно, зачем эти барышни ходят на работу.

Немыслимые прически. Якобы деловая одежда — с использованием всех безумных достижений современной моды. Не говоря уже о косметике: одним словом, дело жизни социологических красавиц состояло в том, чтобы демонстрировать себя друг другу. Именно так: рассчитывать на внимание мужчин в рабочее время им, бедняжкам, не приходилось. Если, конечно, не считать Богуцкого и ему подобных экземпляров.

— Здравствуйте, Юлия Николаевна!

— Доброе утро, Юлия Николаевна!

— Здра…

То из одной, то из другой полупрозрачной «соты» высовывалась очередная прелестная головка — кто в розовых перьях, кто с бегущими огоньками в разноцветных косичках, кто с микроколокольчиками на ресницах. Ее, членкора Румянцеву, они между собой единодушно называли грымзой и безнадежно отставшим от моды синим чулком. Прекрасно зная, что у «синего чулка» в отличие от большинства из них — не только состоявшаяся научная карьера, но также завидный муж и двое замечательных детей. И, между прочим, весьма изысканные туалеты из самых дорогих ретро-коллекций «Элит-моды».

— Доброе утро, девочки! Что у нас с выборкой по юго-востоку? Меня интересует целевая группа «Б», и чем свежее, тем лучше.

На чуть слышное пение машин наложилось жужжание девиц; не было случая, чтобы они в аналогичных ситуациях не начинали выяснять по видеоселектору, кто конкретно ведет ту или иную линию. Гораздо проще было бы подключать аналит-аппаратуру непосредственно к консолидирующей системе, а потом передавать результаты лично куратору программы: такое предложение Юлия неоднократно выдвигала на ученых советах. А этих красоток массово сократить и отправить туда, где они будут чувствовать себя на месте, — на улицу.

— По юго-востоку процент по сравнению с прошлым периодом не изменился, — бойко отрапортовала барышня с фиолетовыми завитками на бровях. — То есть до восьмой цифры после запятой, что в пределах статистической погрешности.

— В нашей работе, милая, не стоит слишком многое списывать на погрешность, — наставительно сказала Юлия. — Сбросьте результат на мою машину прямо сейчас. По приват-каналу.

— Мимо сети? — уточнили фиолетовые брови, но членкор не удостоила их ответом.

Разумеется, мимо сети. Не хватало еще, чтобы жук Богуцкий получил нужную информацию прямо в зубы, на тарелочке с каемочкой. Не дождетесь!

В пределах погрешности. В принципе этого достаточно, чтобы закончить статью и запустить в медиа-спейс, лучше всего на «Демос&Социс», самый солидный на сегодня тематический ресурс. А потом спокойно, основательно засесть за отчет по программе — он, в сущности, ни на что уже не повлияет. Можно будет даже припахать Богуцкого на подсобные работы. Например, прикрепить в качестве старшего товарища к социологическим красоткам.

Эта мысль, пришедшая по дороге в кабинет, окончательно подняла ей настроение, День начинался хорошо. Юлия заказала по визиофаксу чашку зеленого чая — с некоторых пор она более чем тщательно следила за здоровьем: и своим, и мужа.

На стереофото в голографической рамке — единственная личная вещь на ее рабочем столе — Саня был еще молодой, только волосы почти седые. А она, Юлия, — вообще лишь чуть-чуть за тридцать. И четырехлетняя Катя, и Валик, кажется, уже в проекте… Этот снимок сделал когда-то уличный фотограф громоздким аппаратом со смешным названием «Полароид». Потом дочка к какому-то празднику отдала перецифровать в современный формат…

Все-таки у нее, члена-корреспондента Румянцевой, замечательная семья.

Отпив глоток чая, Юлия включила визиофон и набрала мобил-чип сына: Валентин еще спал, когда мать уходила на работу. Сейчас он проснулся, успел позавтракать и выйти из дому. Он как раз направлялся на телепорт-трек, а потому не мог долго разговаривать, но вообще у него было все нормально. Мини-камера мобил-чипа, которую Валик носил на вороте, смешно искажала в перспективе его слегка прыщеватую шестнадцатилетнюю физиономию,

Данные по выборке действительно оптимально ложились в концепцию программы; Юлия до последнего момента волновалась, что барышни из центра хоть что-нибудь да напутали. Затягивать дальше со статьей не имело смысла, Она сняла блок-защиту, открыла файл и бегло просмотрела написанное ранее. Хорошо. Будет даже странно, если после этой публикации ей не дадут академика.

Визиофон деликатно мигнул голубоватым светом. Юлия с легким раздражением оторвалась от работы и нажала клавишу связи,

Монитор от края до края заняло Катино лицо — бледное, растерянное. Потом дочь поднесла мобил-камеру ещё ближе: чуть слышно шепчущие губы во весь экран: