Проект «Миссури» - Дубинянская Яна - Страница 18

— Я вообще удивляюсь, как вам удается выкраивать время. — Приходилось, скрепя зубы, поддерживать беседу.

— Ну-у, «Амфитрион» — это святое. — Палыч принялся разминать плечевые суставы. — Кстати, давно хотел вас спросить: почему именно «Амфитрион»? Вы сами выбрали такое название?

— Институтский друг подсказал, — привычно ответил Евгений.

«Институтским другом» был Гэндальф. Тогда еще малопьющий, работавший в приличной газете и готовый практически бескорыстно помочь бывшему сожителю в плане информационной поддержки нового бизнеса. Выбирая вывеску для клуба, Жека попросил Сашку назвать имя какого-нибудь древнего героя, только не очень попсового. Гэндальф сказал «Амфитрион»; понравилось. Подробностями Евгений так ни разу и не поинтересовался.

— Студенческая дружба — самая крепкая, — вздохнул Николаенко. — Потом в жизни появляется слишком много более важных вещей, чем друзья…

Перешел к поворотам корпуса: раз-два-три-четыре. Заговорил в такт:

— Я как раз делаю ставку на молодой электорат. На тех, кто еще верит в такие вещи, как старая дружба и будущее страны. На людей, самостоятельно и успешно развивающих свое дело. На таких, как вы, Евгений Борисович.

Инструктор вежливо улыбнулся. Неужели все это — ради одного-единственного голоса?

Палыч принялся делать наклоны: он запросто доставал ладонями шнурки на кроссовках. В принципе было самое время переместиться к другим клиентам, поближе к выходу, а затем вообще ненавязчиво покинуть зал. Впрочем, не очень-то и хотелось.

И что дальше?

— В воскресенье я устраиваю небольшую вечеринку. — Дыхание политика если и сбилось, то совсем незаметно. — Даже посреди самой бешеной гонки порой необходим привал. Посемейному, только самые близкие люди. На моей даче в Дубравах, ехать по Западному шоссе, а на повороте вас встретят… В общем, не заблудитесь, Евгений Борисович. Приезжайте.

Снова сверкнул зубами и бодро направился к штанге для жима лежа: первое упражнение комплекса «Е». Николаенко, образцовый клиент, никогда ни на йоту не отступал от предписаний инструктора. Но в остальном был точно такой же, как все прочие, привыкшие не замечать разницы между владельцем элитарного клуба и швейцаром при входе в оный.

И вдруг— приглашение на семейную вечеринку. Неправильное, бессмысленное.

Или, может быть, жизнь налаживается?

Инструктор усмехнулся. Пожалуй, не стоит говорить Палычу, что он, Евгений, давно решил голосовать за Аньку Гроссман. А что? — здоровая, классная тетка. И до сих пор, похоже, сохнет по этому красавчику Багалию.

Жалко бабу.

Его действительно встречали.

Возле неприметного — запросто бы проскочил! — выезда на боковую дорогу стоял ярко-алый «ягуар», при появлении «лендровера» взорвавшийся оглушительным визгом и миганием фар. Хорошая машина, снисходительно оценил Евгений, хоть и мелковатая; он всегда любил все большое и основательное. Снисходительность подтачивало сознание того, что «ягуар» скорее всего принадлежал отнюдь не самому Николаенко, а кому-то из его распоследних «шестерок».

Ехали минут десять. Проскочили КПП, где доброжелательные менты чуть ли не взяли под козырек при виде красной машины. Дорога вильнула в дубовую рощу; справа сквозь сочную листву блеснуло озеро. У самой кромки асфальта в траве вовсю желтели одуванчики.

Сопровождающий остановился так неожиданно, что Евгений едва не поцеловался с ним бамперами. Пока он беззвучно матерился, в «ягуаре» открылась дверца, и на свет вылезла маленькая рыженькая девушка в ковбойке и джинсах. Присела на корточки, сорвала желтый цветок и со всех ног поскакала к гостю. Ругнувшись напоследок, Евгений опустил навстречу боковое стекло.

— Здравствуйте, Евгений Борисович! — Она щебетала, словно жизнерадостная канарейка. — Вам будет удобнее выйти из машины здесь. Наш водитель заберет ее на стоянку, это немного в стороне, чтобы не загрязнять воздух. Владимир Павлович ждет вас!

Евгений кивнул и выключил мотор; черт, до чего же он не любил отдавать автомобиль в чужие руки. На всякий случай запер «бардачок», вздохнул и выбрался на воздух. Девушка приветливо улыбалась, чуть запрокинув подбородок; она едва доставала Евгению до плеча. Одуванчик уже торчал у нее из-за уха, путаясь в рыжих волосках.

— Идемте за мной.

И она потопала прямо через лес, по щиколотку утонув в яркой траве. Евгений со вздохом покосился на свои новые лакированные «саламандры»; впрочем, трава росла лишь у дороги, дальше подстилка из дубовых листьев была сухой и ровной. День выдался жаркий, почти летний, захотелось расстегнуть пиджак, но Евгений сдержался. Возможно, идти совсем недалеко.

Он оказался прав. Уже через несколько минут за стволами замелькало что-то светлое, потянуло дымом и запахом шашлыков, Девушка внезапно рванула вперед, и ее канареечный голосок разнесся среди дубов:

— Евгений Борисович!

Она, понятно, не звала его, а возвещала о прибытии. Этакий дворецкий в джинсах. Секретарша?..

За последней полоской кустарника Евгений застопорился, поправил галстук и воротничок, проверил, не расстегнулись ли запонки и, присев на корточки, кое-как обтер туфли. В деловых костюмах он всегда чувствовал себя бронированным идиотом; но не в любой же ситуации, черт возьми, можно ходить в кроссовках и спортивном трико с обнаженным торсом…

Вздохнул и шагнул на поляну.

Картинка была — как из иллюстрированного журнала о быте богатых. Евгений и сам давно был по-настоящему богат, но обставлять жизнь подобным образом так и не научился. Четырехэтажный коттеджик с аккуратными башенками по бокам. Вековые деревья вокруг. Крыльцо, утопающее в клумбах. Овальный пруд с уточками и одиноким лебедем. Подстриженная лужайка, посреди которой и дымился мангал, распространяя вкусный, но довольно плебейский запах.

— Здравствуйте, здравствуйте! Заждались…

Голос Палыча Евгений опознал значительно раньше, чем самого хозяина. И только после того, как рыжая канарейка подбежала к мужику, вынырнувшему из-за облачка дыма, а тот покровительственно обнял ее за талию, до Евгения дошло, что это и есть Владимир Николаенко.

Небритый, в футболке с растянутым воротом, не очень чистых парусиновых брюках и кроссовках с потрескавшимися подошвами. Честное слово, в тренажерном зале «Амфитриона» этот человек появлялся в несравнимо более презентабельном виде. Евгений стиснул зубы, чувствуя, как деревенеет улыбка и большая капля пота ползет по спине под нейлоновой рубашкой от «Дольче и Габбана».

— Присаживайтесь. — Хозяин кивнул на длинное бревно перед мангалом. Тут же сел сам, а пигалица в джинсах примостилась рядом и положила голову ему на плечо. Больше Евгений не заметил ни души. Неужели они так и будут втроем изображать вечеринку: он, Палыч и эта его…

— Скоро подойдет моя супруга, — беспардонно читая мысли, улыбнулся Николаенко. — Ас Ниночкой вы уже, надеюсь, познакомились?.. нет? Нина Владимировна, моя маленькая дочурка.

Канарейка вспорхнула и протянула Евгению руку. Тот пожал ее в половину усилия, каким обычно держал карандаш, и наконец опустился на бревно. Успел в очередной раз почувствовать себя полным кретином, подтягивая брюки.

Дочка. Н-да, а он уже подумал… Стоп, выходит, Николаенко послал встречать его на дороге не десятую по рангу прислугу, а родную дочь?..

Неправильно. Абсурдно и нелепо, как его эксклюзивный костюм на неотесанном бревне.

— Мясо вымачивается в красном вине, — обстоятельно выдавала тайну рецепта жена Николаенко. — Сутки, не меньше. Однако самое главное — угадать со специями. У меня есть несколько основных ансамблей: «для тех, кто любит поострее», «тонкий пикант», «горская простота» и так далее. Но, знаете, Евгений Борисович, без элемента импровизации все равно не обойтись. Частица души… только тогда шашлык будет по-настоящему…

Слава богу, можно было ей не отвечать: периодические кивки и усиленное жевание вполне сходили за должное. А шашлык действительно был потрясающе вкусный, Евгений уже приканчивал третий по счету немаленький шампур. С первого из них на брюки упала жирная капля, навсегда испортив дорогой костюм (правда, Ниночка тщательно засыпала пятно солью), — но теперь, после нескольких бокалов вина, Евгений уже был способен об этом не думать. Хотя о полном расслаблении в душевной компании говорить не приходилось.