О с Г 2 (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 30

— Мне нравится! — вздохнула Флоранс. — Это настоящее. Не то, что при дворе!

В январе пришла пора инспекций гарнизонов. В былые годы этим занимался лично король, но со времени его болезни дело перепоручили канцлеру. Хорхе отрядил в поездку помощника. Флоранс, не слушая уговоров, увязалась следом. Единственное, что удалось выговорить Сергею, так то, что путешествовать она будет не в карете в сопровождении двора, а как все — верхом. Флоранс согласилась, но, в свою очередь, потребовала, что поедет инкогнито и в мужском платье. К удивлению Сергея, оказалось, что принцесса великолепно держится в седле и спокойно выдерживает длительные переходы.

Они посещали крепости и города, проводили смотры частей и военные советы, следили за учениями и маневрами войск. Их сопровождала гвардия канцлера: сотня всадников в серых мундирах и такого же цвета доспехах.

Инкогнито принцессы было шито белыми нитками — слух о присутствии в инспекции члена императорской фамилии опережал путешественников. Встречали их с почтением. Хозяевам Сергей представлял Флоранс как графа л’Амори — это был один из ее титулов, унаследованных от матери, но все мгновенно понимали, кто на самом деле этот невысокий, изящный юноша в костюме всадника и шляпе с широкими полями, скрывающими пышные волосы. С Флоранс не сводили взглядов — вначале изумленных, а затем — уважительных. Принцесса, как выяснилось, неплохо разбиралась в военном деле. Она помнила офицеров по именам, ее суждения о действиях войск оказывались меткими и точными, Флоранс не стеснялась подать руку отличившимся воинам, отчего те терялись, не зная, пожать ее или приложиться. С одной стороны — принцесса, а с другой — кто-то странный мужском костюме, которого начальство приказывало не признавать. У Флоранс эта сцена каждый раз вызывала улыбку, и она брала инициативу на себя: хватала мозолистые лапы солдат и энергично их трясла.

Все шло хорошо. Гарнизоны были в готовности, войска обучены и вооружены. Лишь одно обстоятельство заставляло Сергея хмуриться. В Бурге, последнем точке их маршрута, оно проявилось в полной мере. Они ужинали у барона де Бретье, немолодого служаки, выбившегося в дворяне и начальники из простых солдат. Манеры у барона были соответствующими: он громко ругался, не стесняясь Флоранс, и на ее глазах заехал в ухо замешкавшемуся посыльному. Зато гарнизон у Бретье оказался отменным. Солдаты выглядели здоровыми и крепкими, офицеры знали свое дело. На учениях они мгновенно развернули против атакующей конницы ряды копейщиков, поставили за ними арбалетчиков, а те успели дать три залпа — поверх голов, конечно, — до того, как всадники приблизились. Будь эта настоящая атака, ряды конницы расстроились бы, и копейщикам осталось бы противника добить.

— Великолепно, барон! — не сдержала восхищения Флоранс.

— Стараемся, Ваше Императорское Высочество! — поклонился де Бретье.

— Доложу отцу о вашем усердии! — пообещала принцесса.

— Лучше не надо! — попросил барон. — Не то переведут в Киенну, а что мне делать на паркетах? Я солдат, а не придворный. Мне и в Бурге хорошо.

Флоранс помедлила, не зная, что ответить, затем подошла и обняла растерявшегося барона.

— Спасибо!

— Хорошо, жена не видит! — пробормотал тот, смутившись.

Обедали они втроем. Супруга де Бретье к столу не вышла, сказавшись больной.

— Вас постеснялась! — объяснил, ухмыльнувшись, барон. — Она у меня из простых, белошвейкой служила. Боится перед высокими гостями деревенщиной показаться. Что в том такого? — пожал он плечами. — Если ты деревенщина и есть, зачем прикидываться? Угощайтесь, Ваше Императорское Высочество! У нас хоть и не так, как при дворе, но сытно.

Прибеднялся де Бертье зря. Стол ломился от отменно приготовленных блюд, и проголодавшиеся гости не заставили себя упрашивать. Вилок здесь не подавали, поэтому ели руками, вытирая их о толстые ломти хлеба. После трапезы их отдадут собакам. Хозяин не отставал. Тосты следовали один за другим. За императора, наследника, принцессу, канцлера и всех храбрых защитников Киенны. Флоранс не пропускала ни одного. В конце застолья она подняла кубок за хозяина, лихо опорожнив его до дна. Барон одобрительно крякнул и, когда Флоранс отвернулась, показал Сергею оттопыренный большой палец. Прощаясь, Флоранс стащила с пальчика перстень и протянула де Бертье.

— Вашей супруге! На память и в благодарность за гостеприимство.

— Постесняется носить! — сказал барон, бережно принимая дар. — В шкатулку спрячет, и гостям будет показывать. Благодарю, Ваше Высочество! Не извольте беспокоиться — устоим! Пусть только сунутся! Мне и моим солдатам плевать: графы они там или герцоги. Бить будем, не разбирая! Ощиплем как кур!

На пути к приготовленной им спальне Флоранс тяжело опиралась на руку Сергея, а, переступив порог, пошатнулась. Он подхватил ее на руки и отнес на кровать.

— Зачем столько пила! — укорил.

— Чтобы понравиться Бертье! — хихикнула Флоранс.

— Это удалось, — согласился он. — Теперь вы с бароном друзья до гроба.

— Вот! — пьяно сказала Флоранс, подняв пальчик.

Вздохнув, он раздел ее и понес купать. Флоранс довольно жмурилась и пыталась затащить его в ванну прямо в одежде. Сергей отбился, вытер свое хмельное сокровище и отнес в его постель. После чего наскоро вымылся сам. К тому времени, как он влез под перину, Флоранс уже спала, сопя носом. Сергей вздохнул и вытянулся рядом.

Проснулся он от поцелуев. Флоранс, обняв его за шею, елозила губами по его лицу. От нее несло перегаром. Сергей расцепил ее руки и отвернулся. — Серж! — обиделась она. — Почему?

— Ты пьяная! Не хочу.

— Пожалуйста! — заканючила она.

— Фло! — сказал он, поворачиваясь. — Нам нужно серьезно поговорить. Ты много пьешь. Я замечал это раньше, в Киенне, но в этой поездке тебя и вовсе не узнать. В пути прикладываешься к фляжке, за столом пьешь наравне с мужчинами. В спальню идешь, пошатываясь, по утрам от тебя разит.

— Ты сам виноват! — сказала она, шмыгнув носом.

— Я? — изумился он.

— Конечно! — подтвердила Флоранс. — Я ведь рядом с тобой. Знаю, что ты всегда меня защитишь. Если не смогу идти, отнесешь на руках, выкупаешь, уложишь спать… Поэтому и могу себе позволить.

— Выходит, я вредно влияю? — спросил он. — Что ж, исправим. По приезду в Киенну избавлю тебя от своего общества!

— Серж! — взмолилась она. — Не говори так! Не пугай меня!

Он не ответил. Флоранс заплакала, тяжко всхлипывая. Он поколебался и обнял ее. Флоранс уткнулась мокрым лицом ему в плечо.

— Плохо не только то, что пьешь, а я не выношу пьяных женщин, — сказал он. — Выпив, ты совершаешь необдуманные поступки. Помнишь, как после спектакля ты целовала меня на глазах у всех? Ладно, тогда все были хмельные, и речь шла лишь о твоей репутации. Но спьяну можно проговориться. Мы с Хорхе доверили тебе важные секреты. Если о наших планах станет известно заговорщикам, погибнет много людей.

— И ты? — насторожилась Флоранс.

— Я — в первую очередь.

— Прости, пожалуйста! — взмолилась она. — Я больше не буду. Это началось в Ингрии. Я там была одна, всем чужая и никому не нужная. Когда выпивала, становилось легче. А перед ночью, когда приходил супруг, и вовсе напивалась — чтобы не видеть его и не чувствовать. Вот и пристрастилась. Больше ни капли! Клянусь!

Он поцеловал ее в висок. Некоторое время они молчали.

— Мне понравился де Бертье, — промолвила Флоранс.

— Такие, как он, опора империи, — сказал Сергей. — Настоящая, а не эти титулованные павлины.

Флоранс хотела заметить, что она тоже титулованная, но благоразумно промолчала.

— Спасибо! — сказала тихо. — За то, что взял с собой. В эту поездку я увидела больше, чем за месяцы в Киенне. Мне было приятно и интересно. Спасибо за то, что каждый вечер я засыпала в твоих объятиях, а утром просыпалась, обнимая тебя. Теперь не могу даже представить, что можно иначе. Я стала ощущать тебя частью меня, мы словно один человек. Тебе тоже так кажется?