Шорохи пространства - Дручин Игорь Сергеевич - Страница 6

— Отчего так тяжело?

— Расход калия очень велик. Придется опять заказывать тонны три.

— С вашими запросами легче доставлять овощи с Земли.

— Шутите, Владимир Кузьмич. Мы только одного картофеля собрали с новой площади дополнительно шесть тонн.

— И шесть тонн калийных удобрений!

— Но мы заложили сад. Двадцать яблонь, тридцать слив и вишен. Абрикосы, персики, виноград, наконец. И потом, рано или поздно наступит стабилизация…

— Ваш сад — фикция! Чтобы он давал нормальный урожай, лет двадцать ждать придется! И еще неизвестно, что вырастет из ваших косточек и семечек! Вы хотя бы прививку им сделайте.

Майя слушала, улыбаясь его горячности, а еще больше неосведомленности.

— Владимир Кузьмич! Не надо переносить сюда земные условия. Во-первых, в условиях пониженной силы тяжести растения становятся крупнее, во-вторых, в оранжерее мы устраиваем им с месячным перерывом два вегетативных сезона. С учетом интенсивности развития деревья уже выглядят как трехлетки. Семена нам прислали элитные, лучших сортов. Они не нуждаются в прививке. Смородина уже отцвела. Через пару недель угощу. А годика через полтора, я думаю, будем пробовать первые яблоки.

— А как вы их опыляете?

— Пока кисточкой. В будущем придется заводить пчел.

— И у нас будет свой мед? — недоверчиво спросил Яковлев.

Майя пожала плечами.

— Естественно. Это входит в программу.

— Почти убедили, — начальник станции довольно причмокнул, как бы предвкушая вкус меда. — Сколько вам потребуется калия для стабилизации?

— По моим расчетам, шестьдесят тонн.

— Это на тридцать-то соток?

— Почему вас это удивляет? Полуметровый слой реголита составил массу около трех тысяч тонн. Стабилизация должна наступить при содержании калия около двух процентов. Сами посчитаете.

— Ну, это ни в какие ворота! Меня засмеют в космоцентре.

— А вы напомните им о двух тысячах тонн почвы, доставленных сюда с Земли для первой секции оранжереи. И потом, это ведь не за один год!

— То, что разрешается ребенку, непростительно взрослому, Гончарова!

— Вы о чем, Владимир Кузьмич? — не поняла его Майя.

— Все о том же. Когда станция была во младенческом возрасте, еще и не то доставлялось сюда в огромном количестве. Но сейчас станция выросла, не стоит об этом забывать! Тогда доставка почвы была запланирована, а сейчас ваши калийные удобрения пойдут вне плана, значит, срывается доставка необходимого оборудования, приборов. За них меня съедят ваши же товарищи!

Майя нетерпеливо дернула плечом.

— Я еще не все сказал! — заторопился Яковлев. — Недостаток овощей действительно легче восполнить доставкой с Земли. На продукты питания нет лимита.

— Великолепный довод! А меня вы выставите в каком свете? Получится, я не справлюсь со своими обязанностями? — Майя в волнении поднялась с кресла и прошлась по кабинету. — И потом, раз уж вы заговорили о питании. За год оранжерея дала на пять тонн овощей больше, чем в прошлом году, не считая картофеля с новых площадей. Попросите калий за счет сокращения продуктов. Хотя бы за счет картофеля!

— Но у меня ежегодно растет объем доставляемых продуктов. Станция расширяется, штат растет. Картофель! Свежего нам доставили четыреста килограммов! На праздники! А остальное готовый, дегидротизированный! Полтонны его заменяет ваших двадцать тонн! И потом, вы же не можете растить в оранжерее хлеб, крупы, макароны, мясо, наконец!

— Естественно, на такой-то площади! Но в отношении мяса… Я думаю, можно завести небольшую свиноферму. Есть отходы на кухне, ботва и зелень в оранжерее… При всем совершенстве технологии дегидротизированное мясо никогда не заменит свежего!

— Только свинства нам еще и не хватало, — проворчал начальник. — Мало других забот.

— Это вы напрасно, — вступился Смолкин. — Я сам из сельских. Моя мать умудрялась держать двух маленьких поросят в маленьком сарайчике. Мясо у нас не переводилось, хотя в семье было шестеро. В наших условиях десяток свиней практически обеспечит станцию свежим мясом.

— Решите сначала проблему оранжереи! Вы прямо фонтанируете идеями. Как бы нам не захлебнуться. Пока на поверку они выходят нам боком.

— Для того мы и собираемся в долину Хэдли, — Субботин смахнул с плеча прилипшую нитку. — Если обнаружим реголит в эпицентре аномалии хотя бы с одним процентом калия, проблема будет решена почти наполовину.

Яковлев хлопнул себя рукой по колену.

— Как я мог забыть! Незачем вам ехать за шестьсот километров! Здесь, на полпути к Копернику, есть ржавые почвы! Это след упавшей кометы. В них содержание калия около десяти процентов! И это всего в восьмидесяти километрах!

— В этих самых «ржавых почвах» около двадцати процентов цинка и пятьдесят натрия! Не думаю, чтобы они подошли в качестве почвы, — возразил Субботин. — Когда здесь будет построен химический комбинат, эти «почвы» или, точнее, руды, найдут широкое применение. А пока лучше искать реголит по составу близкий к гранитам, поскольку именно граниты были родоначальниками наших земных почв.

Начальник опять забарабанил пальцами и глянул в окно; Ох и настырная четверка! И разговаривать с ними тяжело… Все-то они знают! Кажется, любого готовы загнать в тупик… Не зря кто-то придумал им прозвище-Система. По отдельности с ними еще можно на равных, но когда соберутся вместе! Интересно, что они придумают, если Сосновская откажется… Только вряд ли. Они умеют убеждать. Ага! Вот наконец и она…

Галина промелькнула мимо окна и появилась на пороге.

— Прошу прощения. Шеф задержал. Вы меня вызывали, Владимир Кузьмич?

— Мне сказали, Сосновская, что вы ориентируетесь в хозяйстве оранжереи и сможете, во внеурочное время, — Яковлев с нажимом подчеркнул последние слова, — подежурить два—три дня в отсутствие Гончаровой.

— Да, Владимир Кузьмич, мы с Майей договорились.

Яковлев кивнул головой в знак того, что удовлетворен ответом астрофизика, и задумался. С одной стороны, они народ бывалый и постоянно, по крайней мере, трое выезжают на точки. За год с ними — ни одного происшествия. С другой стороны, «молоко» при полном экипаже рассчитано лишь на трое суток автономного дыхания. Шестьсот километров — это десять часов пути. Сутки с небольшим на съемку и еще десять часов. Практически на пределе возможности…

— Возьмите в отсек суточный запас кислорода в баллонах и на двое суток в багажник. Недельный запас продовольствия…

— Куда мы все это денем? — развел руками Сима. — Нам и НЗ за глаза хватит.

— Отставить разговоры, Смолкин, — жестко сказал начальник. — Это приказ. Все, что нельзя разместить в отсеке, погрузить в багажник.

— Мы хотели в багажник загрузить реголит на пробу, — примирительно пояснил Субботин.

— Разрешаю оставить использованные баллоны и контейнеры на буровой. — Пойдет транспорт за керном — заберет. А насчет реголита… Вы только найдите повышенное содержание калия. Пошлем транспорт и привезем сразу пять, шесть кубов. Ясно?

— Ясно! Разрешите начать сбор?

— Действуйте! Выход на связь по дежурному расписанию.

Через час луноход МЛК-5 отшлюзовался в главном туннеле и помчался к востоку, набирая скорость. По договоренности первую часть пути до входа в ущелье, пересекающее западную часть Апеннин, Саша сидел в переднем, штурманском, или, как они называли по студенческой привычке, командорском кресле. МЛК-5 не отличался комфортом: иллюминаторы имелись лишь в передней части, создавая обзор для водителя и штурмана. Два остальных члена экипажа должны были довольствоваться тем, что удастся разглядеть за их головами, или дремать в креслах, спинка которых могла принимать любое положение, вплоть до горизонтального. Дорога к долине Хэдли, где сейчас располагались автоматические буровые агрегаты и куда частенько наведывались геологи и буровые мастера, была наезжена достаточно хорошо, и Смолкин старался выжать из двигателей их полную мощность.

— Не очень гони, Сима, — сказал Макаров. — Если Кузьмич узнает, что мы за четыре часа окажемся у отрогов Архимеда, он, чего доброго, заставит повернуть обратно.