Шорохи пространства - Дручин Игорь Сергеевич - Страница 5

— Должны, — подтвердил Субботин.

— Мальчики! — перебила их рассуждения Майя. — Здесь кто-то произнес — калий. Или мне это показалось?

Саша досадливо махнул рукой, что на всех языках мира означало: обожди, не до тебя! Но Миша, зная ее болезненное отношение к потере удобрений, поспешил удовлетворить ее любопытство.

— В этой породе есть калишпаты, в частности микроклин.

— А какое в ней содержание калия?

— Анализ еще не делали, но думаю — что-нибудь около двух процентов.

— А точнее?

— У нее десинхроноз на почве калия, — сощурился в усмешке Макаров. — Сон из-за него потеряла.

— Ты почти прав, Сашенька. Только потеряла не я на почве, а сама почва, и не сон, а калий! — отпарировала Майя. — Понимаешь, Миша, я по твоему совету внесла на новых участках повышенные дозы удобрений, и все равно наблюдается сильный хлороз растений, какой бывает при остром недостатке калия.

— Тогда не знаю, что тебе и посоветовать, — развел руками Субботин. — Возможно, в ходе почвообразования происходит не ассимиляция калия, как мы предполагали, а химическая реакция. Ведь в реголите по сравнению с земными почвами аномально низкое содержание его.

— И до каких пор это будет продолжаться?

— По-видимому, до стабилизации почвенных процессов.

— В земных почвах калия около двух процентов. Если поглощение его в реголите будет происходить до этой цифры, то… — Майя зашевелила губами, производя вычисления, — целый транспорт! Шестьдесят тонн! Меня Кузьмич со света сживет. Он и так косится на мои заявки. Говорит, дешевле овощи возить с Земли. И это, когда я заказываю по две—три тонны удобрений!

— Не сживет. Под систему жизнеобеспечения еще и не то можно получить, — успокоил Саша. — Твои овощи, в конечном счете, — не только продукты питания. Это еще и кислород, и поглощение углекислого газа. Пока оранжерея опережает рост населения базы, все обходится, а как не станет, тут не только Кузьмич, все забегают.

— Получить, конечно, можно, — согласилась Гончарова. — Только, если у нас такие породы, может, лучше сменить на них реголит.

— Теперь понятно, чего ты за них уцепилась. И сколько тебе потребуется?

— Три тысячи тонн.

— Хо-хо! — загрохотал Миша. — У нас за все время существования станции не наберется столько керна, не говоря уже о его научной ценности!

— А я не претендую на керн, — невозмутимо заметила Майя. — Вы, мальчики, будто с Луны свалились!

— О-хо-хо! — Саша схватился за живот. — Она меня сегодня уморит.

— Рабочий день кончился. По какому поводу веселье?

На пороге стоял Смолкин.

— Симочка, вот ты механик, — перехватила его Гончарова, — но даже ты догадаешься, что аномалия всегда имеет ореол. Не так ли, мальчики?

Она ехидно осмотрела притихших сразу острословов.

— Что, вы, кажется, иссякли?

— Действительно, — пробормотал Саша. — Я об этом не подумал. Реголит в этом районе должен тоже иметь повышенное содержание калия.

— Особенно в эпицентре ореола, над аномалией, — добила своих оппонентов Майя.

— Ты смотри, оказывается, и биологи иногда соображают, — сделал удивленное лицо Миша, оправившийся от шока. — Есть смысл провести кали-съемку и в эпицентрах аномалий задать пару скважин. Можно получить дико интересный материал.

— В чем дело? — пожал плечами Смолкин. — Поехали, а то мои лошадки застоялись.

— Кузьмич не пустит, — выразил сомнение Саша. — Рабочий день по расписанию окончен.

— Зато лунный день только начинается. Отдохнем ночью, — решил Субботин. — Пошли к начальству!

— Надо еще добыть оператора, — почесал в раздумье кончик носа Макаров.

Миша в сердцах хлопнул по столу ладонью. Без оператора нечего было даже браться за съемку. В маршруте у каждого хватает обязанностей. Геолог помимо наблюдений непрерывно ведет штурманскую работу. Без четкой ориентации и точной привязки трудно надеяться на достоверные результаты. Геофизик крутится возле приборов, успевая менять программу применительно к масштабу съемки, да еще на его обязанности выдавать отсчеты по элементу. О водителе и говорить нечего… Нет, без оператора не стоит и затевать поездку, а на него нужно заранее подавать заявку, чтобы поставили в график, а вне очереди Кузьмич не даст ни под каким соусом!

— Мальчики! Давайте я поеду оператором.

— Майечка! Дай я тебя поцелую!

Саша подскочил и чмокнул ее в щеку.

— Но, но! — сделал грозное лицо Субботин. — Нечего тут зариться на чужих жен. — Свою надо иметь!

— Переживешь!

Макаров светился предвкушением удачи, и его настроение тотчас передалось другим.

— Лазурная ты личность! — засмеялся Миша. — Раз так, двинулись к Кузьмичу. Только как же твоя оранжерея?

— Потерпит пару дней. Там все отрегулировано, да и Галя присмотрит, в случае чего.

Начальник станции Владимир Кузьмич Яковлев смотрел в окно и нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Как и большинство людей, он не любил ожидания, особенно, когда времени постоянно в обрез. Административная работа и так съедала все свободное время, оставляя для любимой химии лишь часы отдыха, а тут еще прибавилось хлопот с прибытием этой четверки. Он был и рад этому, и не рад. С одной стороны, они изрядно встряхнули застоявшийся быт станции. Как администратор он понимал, что работа, даже если она любимая, снижает общий тонус жизни, но эти слишком уж неугомонны. Сначала эта идея с расширением оранжереи. О такой самодеятельности может только мечтать любой начальник станции, тем более непрерывно растущей. Потом кто-то прослышал о Луне-городе, где на центральной площади разбит сквер и рельефно выполнены ложные фасады, создающие земной облик ансамблей, и теперь пробивают в штат архитектора-интерьерщика, чтобы помог спланировать и вести работы по оформлению станции а la Земля.

А все началось с этого окна, будь оно неладно. В расцвет оранжерейного энтузиазма он в шутку попросил пробить ему окно, чтобы было видно, не слишком ли много времени они уделяют строительству. На следующий день его вызвали в центр, а когда он неделю спустя вернулся, кабинет его неузнаваемо преобразился. Окно пробили с видом на оживленный перекресток. Сам перекресток, да и кабинет тоже, пришлось расширить, иначе окно было бы похоже на средневековую бойницу из-за толщины стен. Углы перекрестка слегка сгладили, вырубили ниши, натащили комнатных цветов для озеленения и сделали «солнечный» подсвет. Получилось, конечно, неплохо. Эта зелень и мнимые солнечные лучи неизменно вызывают хорошее настроение, но уже нашлись подражатели. Шалыгинская группа смонтировала себе подобный интерьер в вычислительной лаборатории. Того и гляди начнут пробивать окна в жилом отсеке. Надо издать приказ, пока до этого не дошло дело. Пусть дождутся хотя бы архитектора. Правда, у шалыгинцев была застрельщица — Сосновская. Ее энергии только позавидуешь! Как только успевает выполнять свои многочисленные обязанности. И Шалыгин ею не нахвалится. Уже витает идея протолкнуть ее на следующем отчетном собрании в профорганизаторы. С ней, пожалуй, натерпишься преобразований. А все та же четверка! Как они ее перевернули! Из явных противниц — в штурмовой таран! Да где же она, наконец!

— Что-то она позволяет себе задерживаться, — Яковлев оглядел четверку. Вся эта их затея с поездкой ему чем-то не нравилась, хотя объяснить, чем, он не смог бы ни им, ни себе.

— Она сказала, что придет через десять минут, Владимир Кузьмич, а прошло только пять, — спокойно ответил Саша. — Может быть, пока решим вопрос о транспорте. В гараже есть свободный МЛК. Только с профилактики.

— Я смотрю, все у вас наготове, — проворчал начальник. — Только сначала я все-таки хочу знать, согласится ли Сосновская взвалить на себя еще и уход за оранжереей?

— Владимир Кузьмич! — вспыхнула Майя. — Почему вы так говорите? Там все отрегулировано, режим запрограммирован. Вот через неделю редис снимать… Тогда действительно хлопотно!

— На новой площади? — поинтересовался Яковлев.

— На новой, — вздохнула Гончарова.