Между Сциллой и Харибдой (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 115

Не торопясь дожёвываю, проглатываю и популярно объясняю хроноаборигену:

– Всё, что необъяснимо человеческим разумом – относится к сверхъестественному, следовательно – это дело рук Творца. Ибо, кроме него – вездесущего, такие чудеса никому неподвластны.

Вновь истово крестится и, с ошеломлённым видом:

– Так это – «чудо», стало быть?

– Чудо, чудо, ещё какое чудо…, - вилкой гребу в его сторону по дну сковородки, – ты кушай, кушай, бать. Грибочки – ну, просто чудо как хороши!

Решительно убрав бутылку самогона подальше под стол – чтоб глаза «не мозолила», Отец Фёдор взялся за уничтожение содержимого сковороды – не переставая нахваливать грибочки – персонально и моё кулинарное искусство – в целом. Доев, он по-крестьянски – кусочком хлеба чуть ли не до суха «вылизал» сковороду, не переставая своим рокочущим баском – петь по моему адресу дифирамбы.

Попили чай, обсуждая все текущие – международные, внутренние и местные ульяновские новости и, разошлись. Мой названный отец отправился в спальню «на боковую», а я в диаконник близлежащего Благовещенского Храма, где у меня находился схрон с компьютером и с записанном на его «жестяке» «послезнанием».

Пороюсь в его завалах – может, определю – откуда у этого «чуда» ноги растут.

Морщу лоб, вспоминая:

«Как там эти грибочки по-латыни…? Мда… Ну и название!».

Любой уважающий себя попаданец – кроме промежуточного патрона и командирской башенки на двухместной орудийной башне «Т-34», обязательно норовит осчастливить предков лекарствами, на первом месте среди которых будет пенициллин.

В принципе и я не против, но…

Но ведь одного открытия, что вещество – выделяемое из плесени, способно убивать всякую болезнетворную гадость – ещё довольно-таки маловато для создания его хоть в каком-нибудь значительном количестве. Штатам во время Второй мировой войны, потребовался труд несколько тысяч учёных и специалистов из десятка с лишним научно-исследовательских центров и, миллионы долларов («тех» долларов!) инвестиций, чтоб получить первые пробные партии этого совершенно нового типа лекарства – антибиотика.

В самом начале моей прогрессорской деятельности, в тогда ещё – волостном Ульяновке с едва ль тремя тысячами жителей, причастных к медицине было всего трое: Ракушкин Михаил Ефремович – главный и единственный врач волостной больницы, Казаринов Константин Николаевич – фельдшер и, аптекарь Канцевич Аркадий Вениаминович.

Это, не считая немногочисленный младший медицинский персонал больницы, двух помощников у фельдшера, одного ученика аптекаря и просто – довольно многочисленных местных коновалов, с превеликой натяжкой могущих прослыть за ветеринаров.

Кроме того, имелись в Ульяновке и её окрестностях знахари и, даже по упорно ходящим слухам – две ведьмы и один колдун.

По меркам первой половины двадцать первого века – откуда какая-то «нелёгкая» занесла моё бренное, но резко помолодевшее тело – профессиональный уровень всех трёх «светил» местной медицины – настолько удручающе низок, что хоть ревмя плачь.

Михаил Ефремович, сам прекрасно сей факт осознавая, при всех телесных недугах, по большей части – назначал «абсолютный покой, продолжительный сон и обильное питание».

Как ни странно, эта рекомендация в большинстве случаев помогала!

Константин Николаевич, де-факто исполняющий обязанности волостного хирурга-травматолога, имел богатый практический опыт – на который в своей профессиональной деятельности и, уповал. Надо отдать должное и, даже малую толику восхищения – он мастерски зашивал рванные раны, вправлял вывихи и накладывал шины на переломы. Но в качестве анестезирующего – применял стакан спирта, а коль не помогало – угрозу набить морду, если пациент не перестанет орать.

И тоже знаете, действовало – достаточно эффективно!

Аркадий Вениаминович (по происхождению вовсе не еврей – как можно подумать, а как и основатель поселения пан Ульян – белорус из пленной литвы), своими познаниями в химии и оборудованием аптечной лаборатории – напоминал мне средневекового алхимика.

Хотя я сам в сей науке не шарю и, поэтому моё суждение может быть предвзято и неверно.

Но народ был согласен со мной – да, от его порошков, микстур да пилюль – один вред!

Но тем не менее их охотно покупал при любой явной или мнимой хвори.

Вот и попробуй попрогрессировать с такими, да?! Попробуй выделить пенициллин из плесени, особенно – вообще не понимая, как это делается…

Но в волостном аптекаре – достаточно моложавом тридцатипятилетнем мужике, один талант был хорошо заметен.

Предприимчивость!

Ещё до меня, например, он организовал достаточно масштабное производство «петушков на палочке» и приторговывал ими не только на ульяновской Базарной площади – но и в уездном Ардатове, где у него была «точка». Эти нехитрые сладости были распространены повсеместно, но у ульяновского аптекаря они получались «самыми сладкими» по восхищённым отзывам детворы. Следовательно, хотя бы самые элементарные навыки химика у него всё же имелись.

Впрочем, вся их семейка такова!

Жена Канцевича пекла и продавала популярные по всему городку булочки, три дочери ей помогали – постигая секреты мастерства и, среди ульяновских женихов – ещё будучи в самом «нежном» возрасте, считались весьма перспективными невестами…

Кстати, по мере взросления, все трое – по очереди в меня влюблялись!

Но, это так – к делу совершенно не относится.

Потомственный (как бы не в тех – пресловутых «семи поколениях», особо не вникал) аптекарь не имел сыновей – чтоб передать им фамильное дело по наследству. Подойдя к «среднему возрасту» с его ««кризисом» и, видимо отчаявшись, он из многочисленных – бегающих по улицам босоногих «претендентов» выбрал себе ученика, надеясь со временем его выучить и женить на одной из дочерей…

Чтоб, так сказать – достойно встретить неизбежную старость в окружении внуков.

Пока его далеко идущие планы в соответствии с «графиком»: Артёмка Засыпкин, шестнадцатилетний сирота, до того живший практически на улице – «схватывает всё на лету», был упорен, настырен, терпелив. И, главное – по вечерам гуляет под ручку со средней дочерью своего учителя, Клавдией.

Однако, этот прилежно-прилизанный, всегда вежливый паренёк – при первом же пристальном взгляде на него, мне напомнил «тихий омут» – из которого когда-нибудь, но обязательно выскочит чёрт.

Первый мой «движняк» по созданию лекарств для хроноаборигеннов исходил из собственных нужд. Непосредственно после «переноса» методом омоложающего клонирования (по крайней мере, к такому выводу пришёл), меня одолевали многочисленные хвори, из которых самой досадной и раздражающей была диарея, по-простонародному – неудержимый понос.

Ну, что делать? Естественно, обратился к местным эскулапам…

Доктор Ракушкин сперва заболтал меня разговором на совершенно отвлечённую тему, а затем на повторный вопрос – видимо забыв суть дела, с довольно умным видом:

– Ну-с голубчик, всё что я могу Вам посоветовать – обильное питание, полный покой, и…

Я ответил словами Александра Блока:

– «Покой нам только снится»!

Не дослушав его «мудрых советов», аки «степная кобылица» – я рванул «на дальняк» так, что в ушах засвистело. Ибо, на «днище» давило конкретно.

К фельдшеру Казаринову я не пошёл – по-стариковски интуитивно решив, что окромя деревянного «чопика» в задний проход, он мне предложить ничего не сможет.

Как мне уже было доподлинно известно, пилюли, микстурки и прочие порошки, в Ульяновке как и полагается продавали в единственной аптеке на улице Ямской. Предварительно хорошенько прос…равшись – чтоб на дольше хватило «запаса прочности», я вприпрыжку побежал в двухэтажный домик – на первом этаже которого было непосредственно само учреждение, а на втором – жил сам аптекарь с семьёй.