Между Сциллой и Харибдой (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 114

– Идиот…

– Это ещё мягко сказано!

Увы… Но российский капитал испокон веков – был скорее спекулятивным, чем инвестиционным. Ещё Пётр Первый своими указами насильно сгонял купцов в «кумпанства» и заставлял их строить заводы и фабрики. Без него, они бы так и торговали досель – мёдом, пенькой да кое-как обработанными сырыми шкурами полярных пестцов.

Наконец, полностью овладев собой, Ксавер – с аппетитом изрядно проголодавшийся акулы капитализма, плотоядно поинтересовался:

– «Восемь миллионов – американскими долларами», говоришь?

– Если тот пиндос продавит «Пролетарку» на обмундирование РККА – то возможно и больше. Если же нам удастся взять под контроль «Всесоюзный текстильный синдикат», то…

Я закатил глаза к потолку, в притворно ужасе:

– …Боюсь даже предположить, сколько бабла нам обломиться! Конечно, Ксавьер – кое с кем придётся «делиться», сам понимаешь.

– Как не понять…

– Заодно, будем иметь дополнительные преференции от государства.

Если частника доят и кошмарят, то так называемые «социалистические» предприятия, наоборот – субсидируют.

– Главное, не жадничать, – подмигиваю и снизив голос до шёпота, – чем быстрее комиссары скурвятся – тем для нас с тобой лучше… Понял?

Того, вдруг осеняет – как Ньютона яблоком по кумполу:

– ПОНЯЛ!!!

«Жулик, – подумал я, – но всякий успешный предприниматель – по определению жулик. Это надо осознавать чётко – чтоб потом не испытывать горьких разочарований».

«Жулик» посмотрел на меня и с изрядной долей неподдельного восхищения:

– Ну ты и аферист, Серафим!

Я, скромненько так потупил глазки – мы с ним отлично друг друга дополняем:

– С кем поведёшься…

Ну и в завершении этой главы, чтоб к этой теме не возвращаться…

После выхода закона СССР «Положение о патентах на изобретения», по моему настоянию – все модели одежды были оформлены на Паршину Анну Ивановну.

Так, как порядочный человек, сперва кочевряжилась:

– Серафим Фёдорович! Я так не могу… Это же Вы всё придумали!

Как маленькой девочке объясняю прописные истины:

– Придумать любой сможет – а вот воплотить задумку в жизнь… Я бы, например, не смог! Поэтому, это изобретение надо как минимум разделить надвое.

– Так, давайте оформим патент на двоих.

Отрицающее качаю головой и, сделав таинственный вид, шепчу:

– Не могу! А почему «не могу» – не скажу. Однако поверьте, Анна Ивановна – причина весьма уважительная.

У той глаза расширились по полтиннику – будет о чём посплетничать с моей Софьей Павловной:

– Тогда, если позволите, я как честный человек буду выплачивать Вам половину прибыли…

А вот это – другое дело!

Приобнимаю её за плечи и ласково так:

– Аннушка, дорогая! Вы – честный человек, иначе бы я и не подошёл к Вам. Вот счёт в «Красной взаимопомощи»…

Примерно такая же история была с «Красным Лабутеном».

Глава 20. О прикладной ботанике и, ни о чём больше

Скромный семейный ужин – когда за столом все свои: я и Иерей Благовещенского Храма Отец Фёдор – доводящийся мне отличным другом, по факту – названным отцом, а официально – «биологическим родителем» Свешниковым Фёдором Евграфьевичем.

Не считая «богатого» тульского самовара – на медно-сияющих боках которого рядком расположились многочисленные «медали», сервировка стола была по-народному непритязательной. Почти полная бутылка с слегка желтоватым ульяновским самогоном, расположившийся на чистом полотенце прямо сверх скатерти – ржаной хлеб по-крестьянски нарезанный на куски, в чугунке – варёная картошка в мундирах, в простых глиняных чашках – салат из свежих помидор, огурцов и репчатого лука – заправленных пахучим подсолнечным маслом, «ржавая» постная астраханская селёдка большими дольками…

В центре композиции – моё «кулинарное творчество»: огромная, ещё шквырчащая сковородка с «ассорти» – жаренные зелёные помидоры, лук и главный ингредиент – грибы.

Блин, забыл – как по-латыни называются, а по-нашему назвать – аппетит себе испортить.

– Ну, с Богом!

Перекрестили лбы на иконы в углу (кандидатам в партию тоже можно – если никто посторонний не видит), Отец Фёдор прочитал нараспев подходящую к случаю молитву и приступили к трапезе.

Когда умяли половину яств, мой названный отец приостановил работу мощных челюстей с ещё по-молодому крепкими зубами – взял бутылку самогона, повертел её в руках, открыл и задал сам себе риторический вопрос:

– Употребить во внутрь, что ли…?

Ульяновский иерей – не то, что бы злоупотреблял «горячительными напитками», но временами – «употреблял» довольно таки крепко. В запоях замечен не был, но изредка нажирался буквально «до положения риз».

И надо признать, как это нередка бывает с русским человеком – это ему «шло»!

Накатит стаканяку и так «душевно» службу в Благовещенском Храме правит – старушки со старичками, аж все в слезах выползают и до самого дома крестятся… Правда, когда в тот момент в схроне диаконника за компом сидишь и пишешь какую-нибудь очередную «нетленку» – это изрядно напрягает.

И всё бы ничего – мне не жалко, но здоровье его – всё больше и больше меня беспокоит. На сердце всё чаще и чаще жалуется, мой названный «батрак». Я с ним уже и беседовал: так мол и так, бать – хорош калдырить – не маленький уже. А он мне, мол без «горькой» – я б уже давно представился. Типа, это моё лекарство от всех физических и душевных недугов.

Вот и поговори с ним!

В последнюю же неделю, творится с ним что-то неладное.

Как выпьет хотя бы сто грамм – краснеет, покрывается какими-то фиолетово-багровыми пятнами, хватается за «мотор», температурит, воду пьёт как верблюд – буквально вёдрами и тут же ею рвёт… И даже «куриная слепота» на его оба по-молодому зорких глаза (очки, до сих пор – даже ещё не примеривал!) нападает и, завсегда бойкий язык – заплетается и еле шевелится, как будто речь отнимается.

Правда, где-то через час-полтора «отпускает»…

Но уже несколько служб было сорвано!

Паства недоумевает и печалится, местные безбожники – злорадствуют, волостное начальство недовольно хмурит брови.

Конечно, первым делом мой названный отец грешил на грехи производителя – мол палённый самогон подсунули. Ругался, стыдил, стращал «Страшным судом» и всяческими земными карами… Наконец, несколько раз менял поставщика…

Бесполезно!

Оскорблённые ульяновские самогонщики, прямо при Батюшке сертифицируя свою продукцию, выпивали чуть ли по литру своей продукции – хоть бы хны, только походка становилась чуть менее «строевой».

Как потребитель в рясе приложится, сделав хотя бы самый малюсенький глоток – хоть «неотложку» вызывай!

Хвала Всевышнему – что не катафалку сразу.

Современная местная медицина была в таком случае бессильна, славящиеся на всю волость знахари что-то бормотали о «сглазе» и «наговоре» и, предлагали какие-то подозрительно выглядевшие, дурно пахнущие и абсолютно бесполезные зелья. Осталось лишь прибегнуть к услугам колдунов и ведьм – по слухам имеющихся в Ульяновске…

Но Отец Фёдор опасаясь происков Темнейшего и потери собственной бессмертной души – к «последнему средству» прибегать не стал.

…Понюхав открытую бутылку самогона священник досадливо крякнул, с видимым сожалением закрыл пробкой и поставил на место.

Понимающе-сочувствующе вопрошаю:

– Что, бать? Сегодня решил не экспериментировать?

– Да…, - перекрестив лоб на киот в углу, – видать, Господь знак подаёт – довольно её, проклятую, лакать.

Сказав, пытливо смотрит на меня – мол, а что пришелец из потустороннего мира – Ангел Божий, скажет? Хоть и самый низший чин среди «небесной братии», но всё же должен – хотя бы самое элементарно знать?