1415. Азенкур. Новая история (ЛП) - Карри Энн - Страница 56

Однако здесь возникают две трудности. Первая — это заседание совета в Руане 20 октября, отмеченное Монстреле. Хронист утверждает, что вместе с королем и дофином присутствовали герцог Анжуйский, герцоги Беррийский и Бретонский, граф Понтье, младший сын Карла VI, а также тридцать пять или около того королевских советников. Тридцать из них решили, что Генриха следует вызвать на бой, но остальные пять советовали, что "лучше, по их мнению, не сражаться в назначенный день". Большинство решило, и король немедленно отправил письма коннетаблю и другим военачальникам, чтобы они как можно скорее собрались со всеми силами, какие только возможно, для сражения с Генрихом и его армией. По словам летописца, был издан общенациональный призыв к знати, чтобы они поспешили присоединиться к коннетаблю, "где бы его ни нашли". Ваврен и Лефевр также говорят, что король и его совет решили, что битва должна быть дана, и упоминают, что это решение вскоре стало известно "во многих местах королевства и за его пределами", но они не называют дату заседания совета. Дез Юрсен не говорит о совете, но отмечает, что в Руане был отдан приказ дать сражение определенным образом. Мы вернемся к предполагаемому развертыванию в следующей главе.

Вполне возможно, что совет в Руане состоялось 20 октября. Герцог Беррийский прибыл в Руан в тот же день, что и Карл (12 октября).[632] На тот момент Людовик II, герцог Анжуйский, все еще находился в Орлеане, но к 20 октября он достиг Руана, хотя его зять, Карл, граф Понтье, оставался к югу от Луары.[633] Герцог Бурбонский прибыл в нормандскую столицу 17 октября,[634] но, как мы уже видели, есть предположения, что к 19 октября он был в Перонне. Возможно, что датировка совета в Руане неверна, и она произошла до даты, которую предлагает Монстреле. Таким образом, согласно этой интерпретации, герцог Бурбонский принес весть о решении совета дать сражение в Перонн. В этом месте собрались не только сеньоры, которые были с армией, действовавшей к северу от Соммы, такие как коннетабль, маршал, герцог Алансонский, графы Вандом и Ришмон, но и сеньоры с северо-востока, такие как граф де Невер и герцог Барский. Герольды были отправлены к Генриху либо как прямой результат решения, принятого в Руане, либо после дальнейшего обсуждения сеньорами в Перонне.

Второй вопрос — местонахождение герцога Орлеанского. Достоверный источник говорит о его нахождении в Орлеане 17 октября.[635] Это затрудняет его присутствие в Перонне вместе с другими сеньорами. Французские хронисты никогда не включают его в число находившихся в Перонне, а Монстреле не сообщает о его присутствии на совете в Руане, хотя вполне возможно, что он мог переехать из Орлеана в Руан между 17 и 20 октября. Существует вероятность того, что он прибыл на север в конце дня, а к Азенкуру прибыл только в день битвы. Как тогда это согласуется с тем, что его имя связано с отправкой герольдов? Решение заключается в том, что в Руане уже было принято решение, о котором было сообщено в Перонне, что король, дофин и герцог Беррийский не будут присутствовать на предполагаемом сражении, но Орлеанский будет присутствовать. Монстреле сопровождает свой рассказ о совете 20 октября комментарием, что "даже герцог Гиеннский имел большое желание поехать", подразумевая, что уже было принято решение, что он не должен ехать. В "Le Héraut Berry" герцог Беррийский утверждает, что король не должен участвовать в сражении, под влиянием воспоминаний о пленении его отца при Пуатье он говорит: "лучше проиграть только битву, чем проиграть битву и потерять короля". Карл VI, добавляет "Le Héraut Berry", охотно пошел бы сражаться, потому что он был "храбрым, сильным и могучим рыцарем".

В какой-то момент было решено, что король и дофин не должны участвовать ни в одном сражении. Герцог Беррийский был слишком стар. Таким образом, герцог Орлеанский был следующим ближайшим членом королевской семьи, и поэтому было вполне уместно, что вызов герольдов Генриху был сделан от его имени, наряду с именем герцога Бурбонского (который присутствовал на совете в Руане) и коннетабля д'Альбре (главного военачальника). Следует помнить, однако, что первоначально совет рекомендовал отказаться от личного участия герцогов Бурбонского и Орлеанского в сражении. В результате, теперь необходимо было послать Орлеанскому уведомление, чтобы он прибыл на север и присоединился к остальной армии, отменяя возможный более ранний приказ о том, что он не должен приезжать лично.

Предлагаемое здесь решение основано на предположении, что между сеньорами в Перонне и двором в Руане существовала координация. Конечно, возможно, что координации не было, и что каждая из этих групп выполняла свои собственные планы. На это намекает "Le Héraut Berry". По его версии, как только коннетабль, Бурбонский, Барский и Невер в Корби узнали, что Генрих переправился через Сомму, они послали Генриху герольдов, призывая его к сражению в четверг 24 октября при Обиньи в Артуа. Когда новости достигли Руана, герцог Беррийский, как мы уже видели, был "сильно раздосадован тем, что сеньоры согласились дать сражение", и отказался позволить королю присоединиться к ним. Это согласуется с замечанием Динтера о том, что в письмах, отправленных из Перонна герцогу Брабантскому 19 октября, говорилось, что король и дофин намерены присутствовать лично. На данном этапе сеньоры, собравшиеся в Корби/Перонне, думали, что так и будет, но позже получили известие из Руана, что это не так.

Как только герольды прибыли к Генриху, он продолжил свой поход. В "Gesta" нет никаких указаний через какие места проходил поход, пока 24 октября не была достигнута река Тернуаз. У Лефевра Генрих проходит Дуэнг, к юго-востоку от Перонна, а затем движется к Мирамону, местоположение которого также отмечено у Фенина. Мирамон лежал на реке Анкре, в 10 км к западу от Бапауме.[636] Это должно было произойти в ночь на вторник 21 октября. На следующий день, согласно Лефевру, Генрих направился в сторону Анкра (ныне Альберт) и остановился в Форсвиле, а его люди разместились в деревнях поблизости. Фенин, Монстреле и Ваврен добавляют деревню Аше как одно из мест, где разместились англичане. Нет никаких доказательств того, что Генрих проходил через сам Анкр, но его маршрут должен был в какой-то момент пересечь реку Анкр.

Предложенный Лефевром маршрут поднимает важный вопрос. Из Мирамона Генрих мог бы двинуться на северо-северо-запад в направлении Люше и Кале. Почему же вместо этого он повернул на запад к Аше и Форсвилю? Это могло бы показаться пустяком, если бы не рассказ "Le Héraut Berry" о том, как герольды бросили Генриху вызов на сражение при Обиньи в Артуа. Генрих принял вызов, "пообещав явиться на поле и сразиться в этот день (24 октября) без отказа". Обиньи находится в 18 км к западу от Арраса, на дороге в Сен-Поль-ан-Тернуаз. Он находился в районе, через который проходила французская королевская армия летом 1414 года, и был удобным местом встречи войск, прибывших из Перонна, Пикардии, области Марна-Мёз и бургундских и брабантских земель на севере и востоке. В отличие от местности к югу от Арраса, характеризующейся холмами, за которые велись бои в Первой мировой войне, местность здесь была более открытой и ровной. Что еще более важно Обиньи лежит почти на севере от Мирамона.

Поэтому можно предположить, что как только Генрих получил от герольдов информацию о месте сражения, он направился из окрестностей Перонна в сторону Обиньи. Но затем он изменил свое решение и повернул на запад к Аше, которого он достиг к ночи вторника 22 октября. "Le Héraut Berry" говорит, что Генрих не сдержал обещание, данное французским герольдам: "На самом деле, он поступил прямо противоположным образом, поскольку проехал мимо места под названием Бокен, чтобы как можно скорее достичь Кале". Бокен лежит прямо к западу от Аше. "Chronique de Normandie", хотя и не сообщает никаких подробностей о предполагаемом месте, также утверждает, что обе армии договорились через своих герольдов дать сражение в четверг 24 октября, но англичане не выполнили договоренность, "но держались левее, прежнего направления". Таким образом, планы французов дать сражение при Обиньи пришлось изменить. В "Religieux" говорится: "…внезапно, по приказу каких-то командиров, имена которых я не знаю, французам было приказано изменить свою позицию и отойти, чтобы закрепиться в другом месте. Они повиновались, но не без сожаления, так как предвидели, что этот маневр пойдет на пользу врагу".